Рассортировать по местам двадцать рассказов довольно сложно, потому что с определенной позиции становится почти невозможно сказать, чем рассказ N хуже или лучше рассказа N+1. Поэтому пресловутая лесенка имеет смысл лишь для первых десяти рассказов, ниже все спекается в единый ком, где нет ни двенадцатого, ни девятнадцатого места; все равны перед стримами Феи:-)
И ни в коем случае не огорчайтесь, если ваш рассказ не занял того места, на которое вы рассчитывали.
Во-первых, это все написанное ниже – мнение лишь одного из судей. Относитесь к критике проще. Нет такого произведения, которое нравилось бы всем и недовольные будут всегда. Просто держите в уме полученные критические замечания и по возможности учитывайте их в будущем.
Во-вторых, вы уже вышли в финал. Это тоже достижение, хотя, на мой взгляд, куда важнее тот факт, что вы сумели придумать и написать историю – то есть, буквально проявили сверхусилие. Творчество – это сложно. Можно переживать из-за того, что вы пришли на марафоне последнем, но посмотрите на это с другой стороны: вы пробежали целый марафон. Точно так же и здесь: вы написали целый рассказ. Это впечатляет само по себе.
В-третьих, неудачный опыт тоже ценен. Чтобы написать хороший рассказ, как правило требуются несколько неудачных. Поэтому даже если вы не одержали победы, вы всё равно сделали шаг в верном направлении. Говорят, новый конкурс будет в марте; и если в списке ниже есть ваш рассказ, то вы уже неплохо к нему подготовлены.
1. Триболюминесценция
При всех недостатках этого рассказа – а они здесь есть – он справляется с поставленными задачами лучше остальных. Смотрите, что тут имеется:
- Интересный и прописанный мир
- Объемные герои
- Сюжет и интрига
- Уверенное владение языком
- (неожиданный) твист
Я действительно считаю, что из всех рассказов этого конкурса, «Триболюминесценция» – лучшая.
(Конечно же, я хвалю ее, потому что сам и прислал – как иначе-то?)
Немного огорчает слишком шаблонная концовка для такого рассказа. Но отсутствие новизны необязательно приговор. Как известно, «Рембо» – это буквально переложение заключительных песен «Одиссеи».
(И все же, общая вторичность рассказа дает о себе знать. Постоянно преследует смутное ощущение «Это уже где-то было»)
Хотя главная проблема в другом. Автор с самого начала дает читателю знать, что с Шипом что-то не так (это, кстати, подметил автор одной рецензий на «Триболюминесценцию»). И к финалу читатель уже вполне отчетливо понимает – у Шипа проблемы с головой; его подозрения в адрес Ежевики – бред. В итоге, финальный твист теряет свою неожиданность. Вот если бы Шип был показан абсолютно нормальным (с виду) работником станции, который подозревает Ежевику, имея на то ВЕСКИЕ основания, финал был бы куда эпичнее.
(Хотя даже в этом случае читатели сказали бы: «Это уже было у Лихейна в Острове проклятых!»)
Тот факт, что явно нездоровый персонаж оказался нездоровым, едва ли тянет на сюрприз. Другой вариант – сделать «злодеем» Ежевику. Т.е. все бы думали, что крыша протекла у Шипа, а на самом деле лечить голову нужно Ежевике. Подобный ход потребовал бы больше усилий, но уровень автора вполне очевидно демонстрирует, что такая задача ему по силам. В этом случае хороший рассказ стал бы отличным.
На мой взгляд, Джеймс, написавший «Триболюминесценцию», справился с задачей. Полноценная история, цельный мир, убедительные персонажи, крепко встроенная тема и даже сюжетный поворот - не бог весть какой, но все же он тут есть. Вкупе с хорошим языком это дает нам заслуживающий призового места рассказ.
2. Лакомства гиблого леса
Самый очевидный вопрос, который вы могли бы задать – почему «Лакомства» выше «Нумизмата»? Да еще и на две позиции?
Что ж, думаю, все заметили, что между этими рассказами много общего? Согласитесь: и тот, и другой на историческую тему, в обоих есть мистика (хотя в «Лакомствах» мистика, скорее всего, обманка), оба демонстрируют последствия добросердечности и сострадания к ближнему.
(У обоих довольно дурацкие названия, опять же)
Но есть и разница. Она заключается в том, что «Лакомства» атмосфернее. Возможно, дело в том, что о Польше XVIII века я знаю существенно меньше, чем о Германии века XIX и поэтому факты не мешают мне правильно воспринимать художественные образы. В «Лакомствах» есть напряжение, гнетущая атмосфера, саспенс, в конце концов!
Правда, нет конкретного героя, за которым мы могли бы следить и сопереживать ему. Фокус скачет между Якубом и распорядителем; об обоих мы знаем довольно мало – а конец один: смерть. Герои – не сильная сторона «Лакомств». Но, даже не зная их толком, следить за их поступками интересно. Кстати, самый слабый персонаж рассказа – ведьма. Она существует в рассказе лишь инструмент решения сюжетной задачи: как сделать так, чтобы на продуктовые конвои кто-то нападал, но не съедал ценный груз? Ведьма решение остроумное, но плохо привязанное к сюжету. С тем же успехом, это мог быть дрессированный тигр, убежавший из цирка.
Кстати, неожиданно я не разделяю общее мнение о неудачности концовки, построенной на том, что распорядитель не почувствовал запаха мочи, но решил, что кексы пропитались именно ей. Мне кажется, что это очень вздорная претензия. Мало ли какие мысли приходят людям в голову. Луций, в состоянии крайнего стресса, подумал, что один из кексов пропитан мочой. Люди склонны приходить к нелогичным выводам в тяжелых ситуациях. Могу посоветовать автору где-нибудь написать, что у Луция был жуткий насморк и он не чувствовал запахи; это снимет подобные претензии. И, пожалуй, отдельно указать на мнительность Луция.
3. Девчачий уклад
Из всех присланных на конкурс рассказов, в этом, пожалуй, самый необычный и одновременно проработанный мир. Но не без огрехов. Сюжет построен на том, что «не таких» работяг забирают на небо специальные эмиссары. Зачем такие сложности? Подобные процессы должны происходить намного проще. Это же не «Матрица», где требуется целая группа подпольщиков, чтобы разбудить одного Нео. Условный Евгений мог просто получить путёвку на другой завод, сесть на автобус и приехать на небесный ярус.
Впрочем, это несущественная претензия. Допустим, барышни посещали нижний мир ради секс-туризма и случайно заметили «толкового мальчонку». Персонажи в рассказе несложные, сюжет тоже довольно прост – но его сочетание с интересным сеттингом делает «Девчачий уклад» вещью с большим потенциалом. Тут можно лишь повторить мнение из рецензий до меня – автору стоит написать на основе рассказа большую вещь. Тогда невероятно унылая концовка будет рассказу не в минус, а в плюс.
Третье место он получает главным образом из-за нее. Нет более простого способа убить забавный и оригинальный рассказ, чем пересказ Википедии на половину объема. Но что рассказу во вред, повести или даже роману может пойти на пользу (только эту лавину информации надо аккуратно вплести в повествование, а не ронять на голову ничего не подозревающего читателя).
4. Лучший нумизмат
Fortis imaginatio generat casum
Кажется, меня упрекали, что я ругаю этот рассказ из-за несущественных деталей. «ПфенниНг» мне, дескать, не понравился. Скажу больше, еще мне не понравился «офицер», это явный американизм. Я лишь к концу рассказа понял, что Аберг – это не военный, а полицейский (отдельно подавившись чаем от «офиса полиции»). Судя по должности, Аберг скорее вахмистр. Хотя, он же в университет учился…
- Душнила! Какая разница, как в Германии назывались деньги, сколько стоило обучение в университетах и как обращались к полицейским? Там же совсем про другое.
Ладно, ладно. Но к этому «другому» вопросов не меньше. Как именно работает волшебная монетка? Почему она действует, когда герой берется за нее и сейф, но не работает, когда он берется за нее и ключ? Как именно монета выбирает момент из прошлого, который показывает герою? Реагирует ли монета только на касание пальцем противоположной кисти или всей ладонью (потому что тогда интересно, почему герой не получил бесценную информацию о прошлом носимой им одежды, стола, за которым он сидел с Куртом, неба и даже Аллаха?)
- Душнила!
Да пожалуйста. Я всего лишь пытаюсь сказать, что фантастическое допущение должно быть логичным. Автор мог бы избежать подобных вопросов, сделав принцип работы монетки проще – он бы показывала прошлое (какое?) других монет. Всё! Это идеально бы вписалось в тему – герой ученик антиквара, ему важно уметь отличать настоящие монеты от фальшивых, и вот в его руки попадает волшебный артефакт, который показывает прошлое монеты. Тут только осталось объяснить, как именно выбирается момент для показа и никаких противоречий не возникнет.
Сюжетно «Нумизмат» более рыхл, чем те же «Лакомства». В нем есть откровенно лишние сцены (обед с Куртом, он вообще не нужен). Диалоги менее убедительны, чем в рассказах выше (хотя все еще НАМНОГО лучше, чем беседа во второй части «Уклада»). Герой, мягко говоря, никакой; а антагонист – демонстративный злодейский злодей образца XIX века (монеты подделывает, из-за чего мрут невинные детишки у синих от голода вдов, да еще и пед… либертарианец). Ведьма без мотивации из «Лакомств» на этом фоне выглядит не таким уж и непрописанным персонажем.
Тем не менее, из этого рассказа может выйти славная история для детей (в хорошем смысле этого слова, для детей писать довольно сложно) в духе моего любимого Эриха Кестнера. Нужно лишь сделать главного героя - бедного студента - интереснее (если персонажа можно описать двумя словами, то он, мягко говоря, не вполне проработан), уточнить принцип работы артефакта, убрать лишнюю сцену – или объяснить, зачем она нужна – и у автора получится хороший детский рассказ.
5. В пещере
Опять-таки, этот тот случай, когда исполнение подкачало, но порыв и замысел достойны похвалы. «Благими намерениями вымощена дорога на пятое место».
Да, персонажи вышли слишком одинаковыми, что лишний раз подчеркивается повествованием от первого лица. Мысли Гарета не отличаются от мыслей Игната. Замечательный прием «ненадежный рассказчик» не выстреливает, потому что читателю сообщают слишком мало информации, чтобы он мог сделать собственные выводы. Что произошло в пещере, я так и не понял: вроде как нам объяснили, что Игнат и тролль любили друг друга, но испугались разоблачения из-за Гарета. В итоге, Гарет упал и умер, а Игната – судя по подмигиванию автора – задушила супруга-тролль. Это какой-то логический тупик, я не понимаю мотивов персонажей. Если тролль любила Игната, почему она его задушила? Объяснения в духе «они не хотели, чтобы люди и тролли поссорились, потому что политика и государственные интересы» я нахожу неубедительными. Большинство людей ставят семью и близких выше любых государственных интересов. Исключения возможны, но их следует тщательно обосновывать.
Или может она все-таки не любила Игната? Тогда у нас остается ворох версий без единой правильной. Получается детектив, где вырвали последние страницы. Я еще раз повторю, что мотивация персонажей – такая же важная вещь, как сюжет. Герои должны вести себя логично (в рамках логики окружающего их мира), чтобы читатель верил в происходящее. Попытки автора манкировать мотивацией очень хорошо чувствуются.
У рассказа есть потенциал. Детектив – это всегда интересно (если он правильно исполнен), а «ненадежный рассказчик» – один из самых надежных способов нагнать интриги. Если автор добавить личности героям (чтобы колдун отличался от рыцаря) и сможет внятно объяснить мотивацию героев – а как следствие, и произошедшее в пещере – получится хорошая и интересная вещь.
6. Одним зимним вечером
Как сказал бы Фей, «этот рассказ не настолько плох, чтобы быть плохим, но и не настолько хорош, чтобы считаться хорошим».
В треде его, кстати, хвалили - потому что в нем, безусловно, есть хорошие моменты. Скажем, часть, посвященная детским воспоминаниям, написана интересно и убедительно. И сама идея чередовать настоящее и прошлое в целом перспективна, хотя в первой половине рассказа фрагменты из настоящего слишком маленькие; не всякий читатель понимает, что к чему, пока не доберется до сцены с монеткой в автобусе.
Тут начинается твист, который выглядит очень странно. Герой просто пожелал, чтобы у Насти все было хорошо и провалился в «Эффект бабочки». Я не требую от автора объяснить, как именно все произошло, но ведь даже у героя произошедшее не вызывает удивления. Он прекрасно понимает, что произошло и к каким последствиям это привело. Ну попал в прошлое, изменил настоящее - пустяки, дело житейское. «Назад в будущее» все же смотрели.
Не говоря уже о том, что герой, который весь рассказ переживал из-за конкретной девочки из своих воспоминаний, абсолютно немотивированно «бросает» ее ради другой, встреченной им в автобусе.
Здесь кто-нибудь воскликнет:
- Он ее любит, поэтому он должен избавить ее от себя! Это подвиг самопожертвования!
Который совершенно не следует из действий и мотивов персонажа. Сначала герой объясняет нам, как много Настя для него значит, затем он совершает НОВОГОДНЕЕ ЧУДО и, увидев Настю с другим, пожимает плечами – «Ну, меня это больше не касается». После чего автор тут же заталкивает его в объятья другой Насти, окончательно обесценивая переживания героя.
Еще я бы отметил, что у автора вышли немного монотонными диалоги. Однако в целом, если не считать нескольких неудачных фраз, рассказ написан сносно. В нем странный сюжет, но часть с детскими воспоминаниями получилась удачной и действительно милой.
7. Срочная доставка
Это хороший пример совершенно безыдейного и безыскусного, но в целом приемлемого рассказа. В нем нет перемены героя, сюжетных поворотов, необычных идей, продуманного мира. Тем не менее, в этом рассказе есть основа, которую потенциально можно улучшить. Этим он выгодно отличается от, вероятно, половины других рассказов этого конкурса. Дано: курьер в постапокалиптическом мире должен доставить Очень Важный Груз. Это, так сказать, ломоть хлеба, на котором мы соорудим Бутерброд Повествования. Автор принес на конкурс просто краюшку; но некоторые-то вообще притащили россыпь салатных листьев, в которую завернут кусок подсохшей колбасы или вообще ограничились баночкой майонеза.
(Я тоже чувствую неловкость из-за этих метафор)
Автору следует подумать, как рассказ можно было сделать глубже. Что если груз, который везет курьер – совсем не то, что он думает? Может он встретит попутчика, который набьется ему в друзья, а потом предаст? Или наоборот, подозрительный тип спасет его? Или курьеру по дороге будут встречаться пораженные поселки, и ему придется принимать решение – спасти вот этих облученных детей или пожертвовать ими ради жителей города? История о том, как доставщик доехал из пункта А в пункт Б сама по себе недостаточно интересна, ее не спасает даже небрежно пристегнутая погоня. Язык у автора есть, писать он может. Это огромный плюс.
Осталось только придумать, о чем писать. Если совсем идей нет, можно попробовать адаптацию. Скажем, представьте себе, как выглядела бы доставка а ля «Яндекс» или «Деливери» в том же самом постапоке? С какими проблемами столкнулись бы курьеры при сохранении общей системы? Это позволит уйти от выхолащивания сюжета до тупого «не еду – еду – приехал».
8. Дорога к солнцу
Да, механическая слезодавилка. В треде правильно сказали. «Одноногая собачка» в исполнении солнцеподобного А. Полярного.
Но проблема не в этом. Прямолинейные усилия автора пожалеть собачек в какой-то момент начинают даже не раздражать, а смешить. Однако подобный подход необязательно портит рассказ. Произведение, выстроенное на идее «зверюшек жалко» вполне может получиться хорошим.
Например, «Черный красавчик» Анны Сьюэлл. Поколения детишек рыдали над негодяями, измывающимися над бедными лошадками. Фундаментальная проблема «Дороги к солнцу» в том, что автор слишком увлекся оплакиванием собачки и рассказ вышел в страдательном залоге. Буквально весь текст милаха Луч получает пинки от автора, почти не принимая самостоятельных решений. В начале он решает пойти в город (мотивация так себе, но сойдет), в конце он решает поплыть за хозяйкой (мотивация хорошая). В промежутке он спасает другую собаку на переходе (никакого сюжетного смысла это действие не несет, автор спихнул Луча под машину просто чтобы собачка уже стала одноногой. С тем же успехом на него мог упасть метеорит). Автор весь текст буквально бьет бедного песику об стенку, чтобы выжать из читателя слезинку. Но где решения, которые принимает Луч? Где последствия его редких действий? Он спас собачку, чтобы весь рассказ хромать – на что это влияет? Он забрался к собаке с щенками, чтобы автор мог уронить на читателя предысторию Луча – зачем она тут нужна, что она меняет в сюжете?
Тут можно возразить «Ладно тебе, это же собака. Со-ба-ка. Много ли поступков она может совершить? Может звери действительно проживают всю жизнь в страдательном залоге?»
Во-первых, поступки героя – даже если это животное – зависят от автора. Тот же Булгаков в «Собачьем сердце» сумел передать мысли и несложный внутренний мир Шарика, получилось интересно, динамично, с сопереживанием (и одновременно без пресловутой слезодавилки). Во-вторых, пусть у Сьюэлл Красавчик редко принимал решения (он лошадка, у него копытца), но сюжет постоянно происходил вокруг него – и сюжет очень и очень густой. Здесь автор сначала долго объяснял нам, что собачке плохо, а потом ее утопил.
Из плюсов могу отметить удачный (и уместный) примитивизм языка, например. Я не в восторге от такого стиля, там много повторов, но в данном случае бедность предложений удачно иллюстрирует взгляд на мир с точки зрения собаки. У Булгакова, конечно, вышло ярче и остроумнее (скажем, отличный момент, где объяснялось, почему Шарик читал справа налево), но потенциал, безусловно, есть. Видно, что автор понимает, как нужно писать от лица, например, собаки – о, это отнюдь не так просто, как может показаться – и очень похвально, что автор такие вещи чувствует.
9. Желание
При всей внешней цельности рассказа – тут есть мотив, тут есть конфликт, тут есть даже сюжет! – автор недостаточно (на мой взгляд) объясняет происходящее. Мы видим, что герой, возмущенный изменой, решается пойти на крайние меры. Но почему? Чтобы сопереживать ему, читателям нужно понимать, какие пружины толкнули его на такой поступок – все же, убийство жены вещь, прямо скажем, экстраординарная; большинство людей так не поступает. Соответственно, поведение героя необычно – но что причина этой необычности?
Поскольку на этот вопрос автор не отвечает, то рассказ из драмы, построенной на любви и ревности, превращается в снафф-видео. «Муж убил любовника жены, а потом и саму жену». Без сопереживания читательский интерес угасает, и рассказ вызывает не больше эмоций, чем заметка в газете. «Сегодня около 12.00 часов сотрудники правоохранительных органов задержали в собственной квартире Павла К. Его подозревают в двойном убийстве….»
Я, безусловно, понимаю, что претензия к короткому рассказу «Почему так коротко?» выглядит нелепо, но, в принципе, тут тоже можно было бы проявить усердие и придумать, как хотя бы в паре предложение обосновать поведение героя. Раз жена изменила ему с негром, что если зайти с этой стороны? Может он служил в Иностранном легионе, полжизни убивал негров в Африке, и теперь у него рука сама тянется к предохранителю, когда он видит черное лицо? Может он вернулся из командировки в ЮАР и там его едва не зарезали в Йоханнесбурге? Может он два года провел в плену у «Боко Харам», подвергался там жутким истязаниям, а вернувшись домой просто из принципа вступил в «ККК» (или его аналог)? Потому что обычные люди совершают убийства достаточно редко; это требует особого усилия или каких-то чрезвычайных обстоятельств. Без объяснения, чем мог быть вызван поступок героя, рассказ выглядит куцо и даже несколько фальшиво.
10. Испытание
Есть очень простая проверка на адекватность рассказа – надо попытаться пересказать его парой предложений. Боюсь, «Испытание» ее не пройдет, потому что сразу станет видна бессмысленность концовки.
В самом деле, что мы имеем? Герой один за другим проходит испытания ради любимой девушки. Во время предпоследнего он выясняет, что она «Создательница», во время последнего она пытается прикончить его, но герой убивает ее сам, после чего выясняется, что «Создатель» – это он.
Потенциально (думаю, вы заметили, как мне нравится это слово) такая история может быть интересной. В самом деле, тут много динамики, есть сюжетные повороты, есть понятная мотивация персонажа – пока дело не доходит до финала.
Но рассказу отчаянно не хватает объяснения: что, черт побери, происходит? Зачем нужны эти испытания? Что значит быть «Создателем»? Почему девушка пыталась убить его? Без ответов на эти вопросы неплохая задумка разваливается на ворох бессмысленных сцен.
Опять же, очень поучительно процитировать самого автора:
«Пустыня. Какое-то Испытание. Живой Гэрри. Мёртвый Гэрри. Двухголовый пёс. Ив, его Ив. Что вообще происходит?»
Все так. Ни добавить, ни прибавить.
11. Догоняя горизонт
Как я прокомментировал этот рассказ на одном из стримов – это похоже на главу из середины какой-то книги. Вероятно, не самой плохой: тут есть герои, у них есть мотивации, между ними выстроены отношения. Но понять, что тут происходит, не читая первые главы, совершенно невозможно.
Почему герои ищут клад? Чтобы верить их поступкам, сопереживать им, я должен понимать их мотивы, хотя бы в общих чертах. Они ведь не просто ищут сундук с золотом, чтобы разбогатеть – они хотят добыть конкретный сундук с конкретными монетами. На чем основаны отношения Анны и героя? Любопытно, что те же вопросы мучают и героя. Он буквально спрашивает автора:
- Зачем нам эта монета? Что в ней такого, что мы гоняемся за ней по свету, не жалея ваших денег? Что будет, когда мы найдем ее?
- ¯\_(ツ)_/¯, - отвечает ему автор.
При этом, назвать «Догоняя горизонт» плохим рассказом, я, конечно, не могу. Потому что это, как уже многие заметили, не рассказ, а зарисовка – бессюжетная сценка, не раскрывающая ни мотивы персонажей, ни их историю, ни их характеры. Могу лишь посоветовать автору дописать ее (в любую сторону на выбор).
12. Проводник
«Этот рассказ погряз…». В лишних сценах, сюжетных тупиках и ненужной информации. Зачем нам знать, что у героя умерла жена, если это никак не влияет на сюжет? Даже если женский голос во время культистской церемонии (почему-то) принадлежал супруге героя, то что это добавляет повествованию? Рассказ – не просто так называется «малой формой». Он маленький, поэтому очень плохой идеей является добавление в него элементов, которые ни на что не влияют.
Потенциально, впрочем, сюжет интересный. Детектив при правильном подходе интересен сам по себе; это очень «механистический» жанр, поэтому если действовать по учебнику, то получится вполне себе годная основа. Если разбавить детектив мистикой, может выйти еще лучше за счет обмана ожиданий читателя. Но проблема «Проводника» в том, что сюжет не выстреливает, несмотря на обилие перспективных элементов: таинственные убийства, культисты...
Автор просто не успевает поставить загадку перед читателем. Пока тот пытается понять, зачем это долгое вступление про погибшую жену, автор уже начинает показывать сцену убийства. Пока читатель пытается разобраться с убийством (изуродованный труп, свидетели видели фигуру в белом балахоне), автор насылает на героя немотивированный приступ и стаю ворон с Десуното Загадочным Дневником. Читатель начинает беспокоиться – как все это, черт возьми, связано друг с другом? А автор уж тащит героя к Деду, потом на заброшенный завод, где он, вроде бы, должен стать шестой жертвой загадочных культистов (почему? Они заранее знали, что он придёт? ДА ПОЧЕМУ ЖЕ?). Из-за метаний автора туда-сюда сюжет не выстраивается и оканчивается ничем; ответов на заданные вопросы читатель тоже не получит.
С другой стороны, нельзя не отметить умение автора нагонять густую нуарную атмосферу. Это говорит о том, что передать настроение мира и героя он в состоянии. Как только автор подтянет умение строить сюжет (очень рекомендую составлять план, это действительно помогает), он с удивлением обнаружит себя в топ-5 рейтинга.
13. Замерший анемон
Несмотря на некий сумбур в мыслях как автора, так и героя, рассказ вышел… скажем так, небезынтересным. Мне кажется, автор просто не сумел сказать все, что хотел и так, как хотел.
Идея, что смерть бездомного так потрясла Филиппа, что тот пересмотрел свои чувства к (вроде бы) любимой девушке, в принципе неплоха. Несмотря на общую монотонность текста, перегруженного перечислением ненужных мелких действий (нам правда так важно знать, что Филипп съел бутерброд перед универом?), в нем встречаются удачные описания и конструкции. Диалоги вышли такими же неживыми и монотонными (типичная ошибка, но скоро должно пройти), но при этом мысли и переживания Филиппа описаны достаточно убедительно.
Мне нравится этот рассказ тем, что автор, вероятно трезво оценивая свои силы, не стал сооружать турусы на колесах, пытаясь чем-то удивить читателя, и написал простой и бесхитростный текст о самых, в общем-то, обычных вещах. Такая честность заслуживает уважения сама по себе. С точки зрения сюжета стоило бы сильнее подчеркнуть эмоциональную связь между Филиппом и Денисовичем: скажем, четче показать, что у Филиппа вообще нет друзей в универе, и единственный, с кем может общаться на равных – это бездомный с теплотрассы. Денисович мог бы пытаться давать Филиппу какие-то советы, как завоевать сердце девушки, это добавило бы еще и комизма. Контраст между дружеским общением с бездомным и сценой, где Филипп вынужден помогать вскрытию своего единственного друга, получился бы очень сильным и здорово бы помог рассказу с эмоциональной точки зрения.
Но поскольку автор недостаточно сфокусировался на персонаже Денисовича, сюжет вышел несколько смазанным; кажется, что Филипп ведет себя недостаточно логично. И плохо объяснено, почему Даша вдруг начала с ним встречаться – на это как-то повлияла практика в морге, но как? Что она изменила в отношениях Даши и Филиппа?
В любом случае, автор движется в правильном направлении. Особенно если сравнить «Анемон» с рассказом, присланным тем же автором первым.
14. Норри
Фундаментальная проблема «Норри» в том, что рассказ состоит из очень-очень-очень долгой завязки и крохотного финала. Дело даже не в том, что в рассказе нет действия, как такового – просто читателя 90% рассказа готовят к оставшимся 10%, в которых в действительности не оказывается ничего.
Слишком одинаковые старички долго обсуждают предупреждение об инопланетном вторжении. Единственный способ сделать эту часть интересной - увлекательные диалоги, но автор, мягко говоря, не Тарантино. Беседа стариканов не вызывает интереса. Да, они неверно интерпретируют содержание открытки, да, пенсии волнуют их больше, чем вероятность вторжения – все это можно было бы написать куда лучше. Но читатель готов простить автору безыскусные диалоги, если затем произойдет хоть что-то интересное или необычное.
Что же делает автор после утомительно долгой завязки о грядущем инопланетном вторжении? Вы не поверите. Он показывает нам, что инопланетяне высадились и завершает на этом рассказ. То есть, сюжет «Норри» буквально следующий – стариков предупредили об инопланетянах, они не поверили, инопланетяне прилетели.
Вообще нетрудно заметить, что сюжеты – это главная проблема Джеймсов. Многие вполне себе умеют писать, просто совершенно не знают о чем. Автор «Норри» – прекрасный пример. Я не вижу в его тексте каких-то ужасных стилистических ошибок, но с точки зрения сюжета все очень и очень грустно.
15. Олимпиада-80
Вот этот рассказ – просто эталонный пример плохой мотивации у героев. Нелогичное поведение героев не просто влияет на сюжет, это черепаха, на которой стоит вообще все повествование.
Я серьезно. Вы вдумайтесь: водитель останавливается, потому что поздним вечером увидел на дороге МОНЕТКУ. И потому что на дороге лежит МОНЕТКА, он не может ехать дальше. Затем все пассажиры по очереди пытаются МОНЕТКУ убрать, и их даже не останавливает, что МОНЕТКА последовательно убивает каждого прикоснувшегося к ней.
Можно, конечно, сказать «Это же фантастика!», но самых фантастичных рассказах люди ведут себя логично; в противном случае, автор дает разумное обоснование их поведению. Почему водитель остановился? Почему он не поехал дальше? Почему пассажиры, словно лемминги, по очереди прыгали на МОНЕТКУ? «Я чувствовал, что монетка не позволит уехать» – это не обоснование. Читателя нужно убедить в серьезности происходящего, чтобы он поверил. Вся дальнейшая история с «поиском избранного» и перемещениями во времени просто не считывается. Вот автор, попробуй встать перед зеркалом и спросить себя: что такое эта МОНЕТКА? Что значит быть хозяином МОНЕТКИ? Если ты не сможешь ответить на этот вопрос, то и весь рассказ не имеет смысла, потому что предложенный читателю мир не прописан.
- А если сможет?
Тогда я вполне резонно спрошу: почему в тексте это не раскрывается? Вот если бы автор проработал мир, получился бы хороший рассказ, без шуток. Чем-то похожий по настроению на серию «Секретных материалов». Но автор не сумел даже придумать, как ввести МОНЕТКУ в сюжет кроме бессмысленного «не могу ехать дальше». Очень жаль.
16. Абсансы
Эталонная подростковая антиутопия. Вот описание ужасов режима, тезисно:
- Всех заставляют смотреть телевизор
- Книжки читать нельзя
- Проклятая диктатура запрещает постмодернизм.
Не хватает только клоунов, заставляющих детей участвовать в баттл-рояле, чтобы их родители не бунтовали.
Ах да, еще страна де-факто принадлежит частной компании, ставшей монополистом во всех сферах услуг. Представляете? Частная компания руками государства заставляет людей смотреть телевизор и запрещает им постмодернизм. Это уже не «Рэй Оруэлл», а буквально Кафка. «Как будет работать Госдума при анкапе?»
Если отвлечься от шуток про, мягко говоря, очень эклетичный мир автора, то про сюжет рассказа получится сказать совсем чуть-чуть. Люди искусства (я опознал только Михаила, хех), угнетаемые тоталитарным частным государством, собираются прийти к героине на вечеринку. Характерно, что она приглашает их лично. Буквально ходит по городу, чтобы пригласить в гости. Просто задумайтесь, насколько это странно.
Может, министерство Любви прослушивает телефоны?
(Но не ставит камеры на улицах, да и про телекраны героиня просто пошутила)
В общем, она всех приглашает, но сама не приходит, потому что ее распылили. Один из гостей делает крайне неубедительную попытку сделать вид, что все только начинается, но автор пресекает наивного диссидента и ставит точку.
Вероятно, в рассказе убедительно описаны ужасы липкого государственного спрута, сожранного каракатицей «транснациональной» корпорации?
Да, кроме обязанности смотреть телевизор (телевизор! В будущем! А радиоточки у вас там есть?) и запрета на мемы, на героиню обрушивается еще один страшный удар – она не может купить мороженого. Дух захватывает от такой несправедливости.
Удивительно, конечно, что даже сейчас люди старательно собирают штампы из антиутопий восьмидесятилетней давности, даже не пытаясь выглянуть в окно. Со времен Оруэлла придуманы сотни новых способов курощать население, причём так, чтобы люди были от этого в восторге. Нет, зачем, тут же думать надо. Давайте возьмем из подвала еще одну банку 1948 года. Хороший год, прекрасный букет.
(Подобные клише были бы оправданы в произведении юмористическом, но ведь «Абсансы» даже не пытаются быть смешными)
Тем не менее, сама попытка придумать новый мир и описать его, пусть и неудачно, заслуживает комплимента. Да, герои вышли плоскими, диалоги с ними пустыми и скучными, мир нелепым, а сюжета, собственно, и нет. Но сам порыв похвален. На будущее могу посоветовать либо минимально объяснять правила мира («Госдума запретила умирать» или любой другой заголовок Нейромедузы в качестве фона), либо лить абсурда гуще (как, скажем, у Сорокина), либо все-таки продумывать устройство сеттинга (какая выгода частной компании от принудительного просмотра населением телевизоров и запрета на постмодернизм?).
(Могу успокоить автора – его рассказу первого числа совершенно ничего не угрожает)
17. Моровая дева
Если бы меня попросили проиллюстрировать выражение «Замах на рубль, удар на копейку», я бы выбрал этот рассказ. Как все масштабно начинается: Секретный Совет Тайного Ордена, замок крестоносцев, обилие деталей – автор скрупулезно подсчитывает, число находящихся в замке человек и сколько километров пришлось пройти пешком «монголу». Сейчас что-то начнется.
Но не начинается ничего. После выступления масонского хора, весь сюжет сводится к тому, что введенный автором аж в середине текста персонаж решает якобы сложную задачу «неожиданно» простым образом. Эта простота, по задумке автора, вероятно должна поразить читателя. Но в реальности она лишь еще сильнее дискредитирует перспективную первую часть.
(это я даже не придираюсь к тому, что автор сам едва не разрушил всю идею глупейшей опечаткой – «Это нерожавшие и НЕбеременные половозрелые женщины»)
Ну, если из определения следуют, что беременная моровая дева больше не представляет опасности, зачем все эти сложные манипуляции с усыплением их ромом и кремацией? Очевидно, что намного проще переспать с такой девой до получения нужного результат (беременности). Ежу ведь понятно, что Таинственный Орден должен формулировать задачу своим агентам как «соблазнить и переспать до результата», а не «добровольно напоить ромом и сжечь».
- Слушайте задачу, агент. Вы должны обезвредить бомбу. Бомба не взорвется, если перерезать синий провод или ввести верный четырехзначный код. Поэтому ваша задача будет звучать так: найти правильную комбинацию из десяти тысяч за 60 секунд.
*чик*
- О, вы перерезали синий провод. Да, так тоже можно было. Что ж, операция закончена.
18. Органический бутерброд
В принципе, этот рассказ можно трактовать как историю человека, который раз за разом отказывается от подарков судьбы. Он получил дачу, убежище от грубого мира – но фактически потерял его после неосторожного разговора со сторожем. Ему дали возможность служить в комфортном месте (военкомат), но он не принял этот подарок. Уже в части он каким-то чудом попал в штаб, однако и там он дал понять, что не желает брать подачки от судьбы. Такие вот, понимаете, «гордость и предубеждение».
(Кстати, как и многие в треде, я тоже не понимаю смысла словосочетания «органический бутерброд»)
Главная проблема рассказа, на мой взгляд, в том, что герой здесь не влияет на окружающий мир. Его хватает лишь на то, чтобы переключить сцены. Похороны-дача-военкомат-часть. Эти прыжки могут длиться вечно; просто автора хватило на четыре сцены, а потом он поставил точку. В рассказе даже нет концовки – с тем же успехом он мог завершиться приказом ехать в Читу или появлением на даче военных из комендатуры. Сам рассказ написан очень небрежно и если сравнивать его с «Анемоном», то становится понятно, что автор просто не старался. В «Анемоне» есть попытка раскрыть персонажа, показать и объяснить его чувства; «Бутерброд» же похож на слегка новеллизированную пасту.
Хотя идея с дырявыми монетками, сквозь которые покойный может дальше наблюдать за миром, мне неожиданно понравилась. Внезапное и красивое объяснение, на котором можно было построить действительно хороший рассказ.
19./20. Дезинфекция/Праздник одиночества
Я надеюсь, автор не обидится, если я напишу одну рецензию сразу на оба его рассказа. Они настолько похожи, что не получается воспринимать их иначе, чем диптих. Думаю, что идеальная композиция была бы такой: в финале «Праздника одиночества» герой бы выпал из окна и вновь попал в 31 декабря, но теперь события пошли бы по сценарию «Дезинфекции». В этой линии реальности герой бы тоже умер – чтобы очутится в очередном рассказе, где Новый год отмечают с умудренными жизнью бомжами и алкоголиками. Герой понимает, что застрял в бесконечном Дне Алкаша и отчаянно пытается вырваться. В какой-то момент ему это удается: он обнаруживает себя в бане в окружении помятых мужчин среднего возраста. Он в ужасе спрашивает:
- Какое сейчас число?
- 31 декабря. Жень, а ты чего так разволновался?
От испуга герой залпом выпивает бутылку водки и отключается. А потом он обнаруживает себя в чужой, старомодно обставленной квартире. На него испуганно смотрит какая-то белобрысая полька. Звучит музыка Таривердиева.
Оба текста больше похожи не на рассказы, а на такие, знаете, устные байки, которые принято рассказывать в некоторых мужских компаниях. Несмотря на их похожесть, «Дезифенкцию» я ставлю выше – сцена с обливанием Зины ромом неожиданно смешная. В «Празднике» таких находок нет, весь рассказ фактически сводится к короткой истории попрошайки.
Из плюсов могу отметить, что автору хорошо удается передать атмосферу устной байки. Такой стиль, безусловно, имеет быть, а отдельные произведения могут быть буквально построены на подобных байках – вроде «Швейка». Тем не менее, хотелось бы больше сюжета и персонажей. «Баба была страшная и я облил ее ромом, перед тем, как оприходовать» сойдет в качестве истории где-нибудь в походе, но уже Издаче этого маловато.
21. Все грязнее
Произведения, где нам показывают деградацию героя, имеют потенциал выйти очень сильными. Может получиться либо трагично (как в «Цветах для Элджернона»), либо смешно (как у Сорокина с письмами Мартину Алексеевичу), либо просто поучительно («Собачье сердце»). Однако есть очень важное условие, чтобы этот прием сработал.
Читатель должен знать о главном герое достаточно, чтобы сопереживать ему. Авторы делают ведь, по сути, довольно подлую вещь – они знакомят нас с персонажем, делают его близким для нас человеком, а потом начинают медленно убивать. И читатель реагирует сочувствием и сопереживанием; в крайнем случае, он хотя бы представляет, что происходит с угасающим героем и эта картины вызывает у него определенные эмоции. Но все это работает, только если герой читателю знаком.
И этого здесь нет. Дневник героя слишком короткий, чтобы читатель узнал о нем больше. Повествование обрывается слишком резко. Почему нам должно быть не все равно? Что этот герой сделал, чтобы вызвать наше сочувствие? Мы даже не понимаем, чем вызваны его проблемы. Тем, что он много пьет? Тем, что у него в последнем абзаце внезапно умерла мама? Сопереживание нужно заслужить. Персонажи должны втереться к читателю в доверие, обмануть его, убедить, что они свои – друзья, близкие, буквально родственники. Тут герой уныло стоит в переходе с картонкой «Украли паспорт, поможите на билет». Не-а.
22. Мор-о-ваш
Quo usque tandem abutere, Begletina, patientia nostra?
Заигрывание с актуальной повесткой еще никого не доводило до добра. Есть ли смысл строить произведение утренних новостях, которые потеряют свою свежесть уже к вечеру и окончательно забудутся на следующий день? Что останется в рассказе, если убрать чересчур очевидные указания на, вроде бы, известных всем личностей, которые, совершенно очевидно, никогда не войдут в вечность?
Допустим, вы прочитали рассказ, где героиню звали Северн Куллис-Судзуки. Вам это имя о чем-нибудь говорит? Скорее всего, вы бы решили, что автор просто развлекается эклетичным неймингом. А ведь прошло всего тридцать лет. Ну и зачем разменивать время и символы на информационный дым? Тут ведь нет рассказа – ни сюжета, ни героев, лишь затянутый анекдот, утомительно обыгрывающий посредственный филологический заусенец: пятьдесят лет назад призывали убивать коров, и сейчас происходит то же самое.
Автор, наверное, гордился собой – ха-ха, лингвистический экзерсис, какой французский забавный язык. Но что увидит в этом рассказе человек, которому наплевать как на современные новости, так и на новости, которым уже полвека; человек, который никогда не интересовался лингвистикой или взаимоотношениями французов и немцев? Длинную и непонятную историю, полную нелепых допущений; странного персонажа с безумной мотивацией, совершенно нереалистичную концовку, неверное использование термина «экологические террористы» и криво прилепленную тему про «ромовую бабу». И как он оценит подобное творение? Вполне закономерно.
Лесенка:
(Не вижу особого смысла мудрить с «объективными»/«субъективными» оценками. «Объективность» - опиум для Издача, а «субъективность» - продажная девка постметамодернизма)
- Триболюминесценция
- Лакомства гиблого леса
- Девчачий уклад
- Лучший нумизмат
- В пещере
- Одним зимним вечером
- Срочная доставка
- Дорога к солнцу
- Желание
- Испытание
- Догоняя горизонт
- Проводник
- Замерший анемон
- Норри
- Олимпиада-80
- Абсансы
- Моровая дева
- Органический бутерброд
- Дезинфекция
- Праздник одиночества
- Все грязнее
- Мор-о-ваш Senatus haec intellegit, consul videt; hic tamen vivit. Vivit? immo vero etiam in senatum venit, fit publici consili particeps, notat et designat oculis ad caedem unum quemque nostrum. Nos autem, fortes viri, satis facere rei publicae videmur, si istius furorem ac tela vitamus. Ad mortem te, Begletina, duci iussu consulis iam pridem oportebat, in te conferri pestem, quam tu in nos omnis iam diu machinaris.