Норри посмотрел на часы - они показывали без пяти минут восемь - и прибавил ходу, насколько могли позволить его старые ноги. Встреча с товарищами традиционно должна была состояться в восемь вечера в пабе "У Стива". Причина опоздания у Норри была одновременно и тревожной, и по-праздничному приятной - один из внучатых племянников Норри, по имени Грегг, прислал новогоднюю открытку. Внутри же, помимо обычного поздравления с Новым годом, Норри прочёл предупреждение о каких-то пришельцах из космоса, а в чём смысл, и что им нужно так и не сообразил. Ни Норри, ни его жена Дэвена так и не смогли понять суть послания, даже прочитав его несколько раз друг другу по очереди. И теперь обеспокоенный Норри спешил к своим старым друзьям с открыткой в кармане, чтобы вместе разобраться в происходящем.
Дверь паба Норри открыл в девять минут девятого. Из царства снега и северного ветра он словно мгновенно переместился в тропики. Стив, владелец паба, подкидывал свежие дрова в камин в дальнем углу зала, а попугай в клетке за стойкой застрекотал:
- Нор-ри-Нор-ри!
Ирвин, Коисим и Сайолтак уже сидели за большим дубовым столом, уставленным кружками с элем и блюдами, на которых мирно расположились колбаски, хаггис, черный пудинг и разнообразные овощные гарниры. У Норри, как и всегда, при виде такого обилия гастрономических изысков разыгрался аппетит, и он, сняв шубу, кивнув Стиву и пожав руки остальным, немедленно приступил к трапезе, позабыв даже про послание от родственника. Лишь на пару секунд он сделал паузу, когда Коисим как всегда кратко произнёс тост "За здоровье", а Ирвин трясущейся рукой едва не вылил всё содержимое своего кубка на голову Норри.
- Времени не теряешь, Норри, да? - вкрадчиво спросил Сайолтак. - Ну оно и правильно, пока еда горяченькая, с пылу с жару. А ты с мороза, да?
Норри кивнул и из его усов обратно на тарелку выпал кусочек пудинга.
- Да, да, - продолжил Сайолтак, или, как его обычно называли друзья, Сай. - Распогодилось перед Новым годом ужасно. Отвратительно распогодилось, я бы сказал. Помню, последний раз такое было в семьдесят четвертом. У меня как раз Джефф родился. Идём мы значит, с Ингред из роддома, а коляска, не поверите, застряла в снегу, мы её и так доставать, а не выходит, да. И тут Ингред говорит...
- Сай, - властным голосом промолвил Коисим.
- Лэнс, - с улыбкой закончил Сай. - Намёк понял, молчу-молчу, дружище Коисим. Твоё ёмкое слово для меня как закон Божий.
Сай замолк и уставился на пустое место напротив себя. Здесь должен был сидеть Мэйтленд, но пока он в пабе не появлялся и никаких вестей о себе не оставлял. Впрочем, для Мэйтленда это было абсолютно нормально - даже в свои юные годы он не отличался пунктуальностью, а по достижении почтенного возраста к длинному списку его личных недостатков добавились старческое брюзжание и прямо-таки ослиное упрямство. Так что его товарищи спокойно наслаждались едой и выпивкой, не слишком-то и переживая из-за отсутствия сварливого старика.
Слегка наполнив свои живот вкусным ужином, Норри заметно повеселел и, развалившись на стуле, задумчиво смотрел на разгоревшийся в камине огонь. Норри думал о том, как же приятно встречать Новый год в компании старых друзей, с которыми знаком не один десяток лет, сидеть в тепле и уюте, никуда не торопиться и наслаждаться тихими годками. А через несколько часов он побредёт обратно домой к Дэвене, которая накроет ему стол с домашней выпечкой и теплым чаем и вдвоём они встретят праздник, под бой часов и с бокалами виски в руках. Норри перевёл взгляд на своих друзей. Коисим тоже любовался на огонь в камине, его некогда прямое и суровое лицо покрылось морщинами, хотя и выглядел он значительно моложе остальных в этой компании. Во многом, как считал Норри, благодаря его армейской карьере - вон даже сидит ровно, плечи расправил, спина прямая, Не то, что Сай. На того посмотришь и такое чувство, что смотришь на сломанное дерево, такой он весь скрюченный, незначительный. Словно чьи-то невидимые руки сдавили его, да так он и остался таким изломанным и обтекаемым одновременно, как и его речь, уходящая порой в такие дебри, что только могучее слово Коисима могло вернуть его обратно. Но каким бы незначительным не был Сай, Ирвин в этом плане давал ему сто очков вперёд. Скромный и застенчивый юноша превратился в сонливого, слабого, тихого и сентиментального старикашку, который мог посреди игры на бильярде уснуть где-нибудь на стульях с кием в руках. Каким образом Ирвин пристал к их компании ни сам Ирвин, ни остальные уже, разумеется, не помнят.
Меланхоличное настроение стариков прервала открывшаяся входная дверь, в проёме которой появилась покрытая снегом фигура. Фигура влетела внутрь вместе с потоками снега и холодного ветра снаружи и аккурат в центре зала начала дико отплясывать, сбрасывая с себя слои снега. Под ними друзья не без труда опознали Мэйтленда.
- Времени зря не теряете, старичьё? - язвительно начал он, снимая с себя верхнюю одежду. - Ну оно и верно, жить-то вам осталось всего ничего, два понедельника, вот и наслаждайтесь элем, пока дают. Эй, Стив, давай еды сюда побольше, не видишь солидные гости пришли, наконец.
Привычное замечание старого друга о том, что жить осталось всего два понедельника, которое Мэйтленд повторяет последние лет десять, в этот раз отозвались у Норри каким-то странным ощущением. Рука непроизвольно нащупала в кармане позабытую открытку и Норри достал её.
- Слушайте, что вам рассказать хочу, - промолвил Норри.
- Рассказы? - поднял голову Ирвин. - Люблю наши новогодние рассказы.
Норри отмахнулся. Каждые новогодние посиделки с друзьями помимо выпивки содержали ещё одну часть обязательной программы: старики рассказывали друг другу занятные истории. Традицию эту когда-то предложил Ирвин, который любил послушать небылицы, и несмотря на изначальную предвзятость со стороны Мэйтленда, эта затея быстро нашла отклик среди друзей. И вот уже который год невозможно представить себе праздничное застолье без привычных анекдотов.
- Да не рассказ, а письмо, - продолжил Норри, доставая из футляра очки. - Не видишь что ли, поздравительная открытка. Сейчас-сейчас...
- О, брат Норри, ты я смотрю в этом году подготовился как следует, написал аккуратненько, ровненькими буквами, - заглянув в открытку, сказал Сай. - Эдак-то и лучше, оно и славно, напишешь если. Запомнится лучше, никакую мелочь из рассказа не упустишь. Полезное дело ты, Норри, придумал, в будущем году я так же сделаю, а то не ровен час и забыть что-то можно.
- Да с твоими-то мозгами и имя своё позабудешь, - язвительно произнёс Мэйтленд.
- Да тихо вы, - прикрикнул на них Коисим. - Давай, Норри, начинай.
Надев очки и прокашлявшись, Норри приступил к чтению вслух:
- "Дорогой дедушка Норри. Пишу тебе из Нью-Эдинбурга, а рядом со мной Макенна, Грегор и его жена Гленна. Они приехали к нам погостить на Рождество, а перед Новым годом мы все вместе поедем за город. Тётя Беребел также просила передать, что у неё всё хорошо и она ждёт тебя в гости в следующие выходные. У детишек тоже всё хорошо, старший должен будет пойти в школу в следующем году, если дела пойдут как надо.
А дела могут пойти и не как надо. Ты можешь подумать, что я пишу странные вещи. Ты же помнишь, что Грегор работает в Космоинтеле? Он сказал, что они перехватили сигнал из туманности Пистолета и говорят, что ранее неизвестные пришельцы планируют заявиться к нам в районе первого января. Дело секретное, поэтому лучше никому не говори, но подготовься. У тебя дома осталось то старое ружьё, из которого мы стреляли, когда я гостил у тебя в детстве? Лучше положи его поближе. Ружьё, продукты, деньги, и переведи всю свою пенсию в ассигнации, мало ли что случится с банком.
Обязательно пришли мне ответ, только вот не знаю на какой адрес. Всё ли у вас с бабушкой Дэвеной хорошо? Все ли живы, здоровы? Не заболел ли кто на Новый год? Как друзья, Мэйтленд всё такой же вредный?
С праздником. Твой внук Грегг"
- Гррег-Гррег, - повторил попугай на свой манер.
- Это кто вредный? Я? - раскраснелся Мэйтленд, едва не подавившись пудингом. - Вот и дожили, никакого уважения у молодежи к старикам.
- Верно говоришь, дружище, - вторил ему Сай. - Но тут смотреть надо глубже. Это же, брат, беда всего человечества. Каждое следующее поколение смотрит на предыдущее и видит в нём только предмет насмешек, да. Со времен древних греков так. Вот возьми меня, я-то, грешная душа, тоже папеньку своего считал вредным старикашкой, а как сам дожил до преклонных лет, так и понял, что мудрым он был и вещи важные говорил, да.
- Да причем тут твой папенька, Сай, - сказал Норри. - Суть же в другом. Вот, где тут эта фраза.
Он начал водить пальцем по поздравительной открытке и спустя минуту попал на нужную строчку.
- Ага, вот. "Ранее неизвестные пришельцы планируют заявиться к нам в районе первого января". Видишь, чем дело пахнет?
Стол погрузился в непродолжительное молчание. Спустя несколько секунд его прервал Ирвин:
- Так что же это получается, первого числа все закончится?
- Для тебя точно закончится, тебе-то уже давно пора в ящик сыграть, - съязвил Мэйтленд.
- А мне вот интересно, брат Норри, а что за пистолет, - осведомился Сай.
- Не знаю, - почесал голову Норри. - Пришельцы, сигналы с Пистолета...
Неожиданная догадка осенила его и он чуть не свалился со стула.
- Так это они нас убивать летят, из пистолетов. Господи, ну и коварство.
- Нет, - вклинился в разговор Коисим. - Речь идёт о туманности Пистолета.
- Вот давай только без своих шарад, - сказал Мэйтленд. - Не все, знаешь ли, как ты провели полжизни во флоте. Где это находится?
- В созвездии Стрельца, - спокойно ответил Коисим.
- Боже милосердный, - всплеснул руками Сай. - Ну вот теперь видно как мозайка сходится, да, буквально одно к одному. Пришельцы-стрельцы с туманности Пистолета из созвездия Стрельца...
- С пистолетами!
- Верно, дорогой Ирвин, вооруженные пистолетами, летят к нам с неизвестной целью. Хотя позвольте, почему же с неизвестной, ведь в послании всем прямо-таки чёрным по белому и написано: "переводи пенсию в ассигнации". Этим стрельцам нужны наши ассигнации. И то ведь верно, что они в своей тумманости за наши банковские карты купить могут? А наличные их и перевести, и обменять можно.
- Если так, то и бояться нечего, - махнул рукой Мэйтленд. - Кому нужна моя грошовая пенсия. А вот на месте Коисима я бы бежал прятать свои сокровища, небось, военная пенсия по выслуге ого-го?
У Норри голова ходила кругом от нахлынувших откровений. Товарищи за столом продолжили обсуждение размеров пенсий, но Норри их уже не слышал. И как он сам, прочитав письмо, не сообразил? Очевидно же, что беспринципные и расчетливые пришельцы из далекого и холодного космоса в поисках лёгкой наживы решили напасть и забрать то, что плохо лежит. Видимо, хуже всего лежат пенсии. Да и забрать проще простого - ну что может противопоставить старик пришельцу, да к тому же вооруженному пистолетом. Ужасные картины голодной смерти, без единого цента в кармане, тут же возникли в голове у Норри и он на всякий случай с удвоенной силой налёг на пудинг. А Дэвена, какого же будет ей, когда она не сможет купить себе очередной еженедельный выпуск "Вестника Нью-Эдинбурга". А сосед по имени Аполлон, как же он сможет пополнить свою коллекцию марок. Норри предавался этим печальным мыслям некоторое время, но потом что-то его остановило. Как одна маленькая улика может испортить стройную версию детектива и поменять весь дальнейший ход расследования, так и здесь Норри увидел небольшое несоответствие. Ведь о пенсии пишут не пришельцы, а Грегг. Это Грегг от своего лица говорит о переводе в ассигнации. А значит, никаким пришельцам наши деньги не нужны. И не с пистолетами они летят, и вообще вовсе даже не летят. Всего лишь сигнал получен откуда-то издалека. И вообще речь про то, что они планируют прилететь. Вот Норри, например, планирует починить забор на заднем дворе, но это же не значит, что он его починит, а скорее наоборот. Словно камень упал с души у Норри, и он даже засмеялся.
- Вот, поглядите на человека, - ткнул в него пальцем Мэйтленд. - Тут судьба моих сбережений решается, а он хохочет и ест, как не в себя.
- Право слово, брат Норри, - укоризненно посмотрел на него Сай. - Мы тут вообще-то серьёзное дело обсуждаем, не только судьба сбережений, но возможно и судьба всей планеты. Ведь ты сам посуди, сколько тут на этой планете с нами пенсионеров живет, ведь если от каждого взять по средней пенсии за означенный период, скажем, годиков в пять, то эти пришельцы на вырученные деньги смогут себе построить, по словам друга нашего и товарища Коисима, от трёх до пяти межзвездных крейсеров, а это сам понимаешь, целый флот.
- Да бросьте, всё неправда и с пенсиями вашими не случится.
- Как же, брат Норри, ты же сам несколько минут назад, со всей положенной документацией рассказал...
- Да послушайте, - закричал Норри. - Про перевод пенсий в ассигнации - это же не пришельцы сигнал посылают. Это Грегг мне написал, по-родственному, чтобы деньги не потерялись. А раз так, то и пришельцев бояться нечего, и ничего, Ирвин, первого числа не закончится.
За столом воцарилось молчание. К Ирвину, сидевшему бледнее снега с самого начала обсуждения письма, наконец вернулось некое подобие жизни и он вновь обрёл способность держать в руках нож, не боясь поранить соседа. Коисим нахмуренно смотрел вглубь камина и на его суровом лице отражалась внутренняя сосредоточенность. Сай перечитывал текст открытки, глазами бегая вверх-вниз по всему тексту. Мэйтленд же спокойно налил себе полную кружку эля, заплом выпил её, с грохотом поставил обратно на стол и торжествующе произнёс:
- Дело яснее ясного: Грегг твой завербованный шпион и агент пришельцев.
- Ну-ну, дружище, - прокряхтел Сай. - Вот тут-то ты возможно хватанул лишку...
- А вот не хватанул, я эту шайку-лейку сразу раскусил. Какое ему дело, где у тебя пенсия. А ответ прост - он с этими тварями в доле. Они за него грязную работу сделают, а он все денежки себе и готово.
Норри вспыхнул от неслыханной дерзости и от волнения вскочил на ноги.
- Не смей! Это мой внук! Внучатый племянник! Сам ты агент пришельцев.
- Ага, правда глаза колет, - Мэйтленд тоже вскочил со стула. - Мы этот народ знаем, мошенников за версту чую. А он, вон видишь, ещё про меня уточнял, небось и на мои деньги зубы точит. Знал наперёд, что я эту банду вмиг накрою!
- Да я тебя за родственника задушу.
- Ну-ка покажи, что можешь.
Норри и Мейтленд полезли друг к другу через стол. Ирвин вскрикнул и попытался отпрыгнуть подальше, но не удержал равновесия и рухнул под стол. Коисим встал и выставил свои могучие руки перед дерущимися.
- Так, стоп! Сели оба на место, - рявкнул он.
Оба бойца вернулись на свои места, огорченные, что ни один из них не смог добраться до своего противника. Коисим постоял ещё несколько секунд и произнёс:
- Приятно было с вами посидеть, друзья, но мне пора домой.
- Как домой, - из-под стола высунулась голова Ирвина. - А рассказы?
- А оно и верно, брат Коисим, - вторил ему Сай. - Вот Норри поведал нам традиционный новогодний рассказ, да такой что ух, с огоньком, расшевелил нас всех на славу. Так теперь и до остальных очередь должна дойти, от каждого по истории. А иначе, какой это Новый год?
Коисим постоял в нерешительности несколько секунд, но под умоляющим взглядом Ирвина и укоризненными взглядами остальных сел обратно на стул.
- Ладно, будет вам рассказ.
Норри вышел из паба около десяти часов вечера в приподнятом настроении и, распрощавшись со всеми своими товарищами, направился к себе домой. Солнце уже давно зашло за горизонт, ветер стих, и снег, сверкая в свете редких фонарей, спокойно и медленно падал с небес на землю. Норри поднял воротник своей шубы повыше. Под ногами весело хрустел снег. В окнах одноэтажных домов по обе стороны дороги можно было разглядеть счастливые семьи, ожидающие наступления праздника.
Норри нравился этом небольшой городок, расположенный у подножья горы. Всего несколько улиц из похожих друг на друга милых и уютных домишек. Тихая провинциальная неторопливая жизнь, милые приветливые соседи их же возраста, и никаких банд, преступников, политиков, вечно суетящихся клерков, торопящихся коммивояжёров и спешащих куда-то шофёров. Жизнь в городке протекала тихо, медленно и неспешно, ровно так, как всегда хотелось Норри. Но жить так он смог только после того, как вышел на пенсию, когда он смог переехать из Нью-Эдинбурга в этот райский уголок. Норри повернул голову направо. Там, внизу, до самого горизонта расстилалась обширная долина. Казалось, будто это не покрытая снегом долина, а скатерть, небрежно брошенная на обеденный стол. В другое время года здесь можно было различить небольшие рощи, поля, речки, дороги, а, вооружившись биноклем, иногда можно было рассмотреть лосей, оленей или даже лисиц. Вдали же, на самом горизонте, сверкал своими неоновыми огнями Нью-Эдинбург. Точно скрученная новогодняя гирляда в углу комнаты, он лежал там, переливался мягким светом и отблески этого света, отражаясь от снега долины, от горного хребта вокруг, делали этот вечер светлее и праздничнее.
Дома уже ждала Дэвена. Стол ломился от разнообразных блюд, и несмотря на то, что недавно Норри как следует подкрепился в пабе "У Стива", он не смог устоять перед запахом. Тут были и пирог с мелкорубленной свининой, хоть и несколько кривой на вид, но невероятно приятный вкус. И кеджери из варёного тунца, с добавлением овощей и всевозможных специй, какие только нашла Дэвена на местном рынке. А центральное блюдо - английское воскресное жаркое из ягнёнка с соусом из красной смородины - и вовсе показалось Норри самым вкусным новогодним блюдом за всю его жизнь. Вот уже много лет он с Дэвеной проводил Новый год именно так - вдвоём за одним столом, со вкусной едой, а включенный телеэкран в дальнем углу комнаты завершал композицию этого приятного вечера.
Около полуночи проходил обряд прощания с уходящим годом и встречи года наступающего. Дэвена открывала заднюю дверь, чтобы символически прогнать старый год, а после того, как часы пробьют свой последний, двенадцатый удар, Норри открывал переднюю дверь, чтобы впустить год новый. Зачастую на улице в этот момент можно было увидеть некоторых соседей - темноволосых мужчин, заглядывающих в гости, ведь по старой традиции, доставшейся когда-то очень давно от предков, если первым после полуночи в гости приходит брюнет, то и год будет удачный. А ещё иногда можно было увидеть, как по улице вниз кто-то запускает горящую бочку со смолой, которая по преданию то ли освещает дорогу Новому году, то ли символизирует уход старого. И всякий раз, взглянув на долину в сторону Нью-Эдинбурга, можно было увидеть многочисленные огни фейерверков, салютов, маленькие, почти неразличимые сами по себе, но сливающиеся воедино и дающие новогоднее тепло огни от свечей, бенгальских огней и ручных фонариков. Такой всегда Новый год в этом маленьком городке - огненный, светлый, искрящийся. Словно вся жизнь пробудилась, сконцентрировалась именно в этот небольшой отрезок времени, чтобы на весь оставшийся год вновь погрузиться в блаженную спячку.
За несколько минут до боя часов Дэвена встала из-за стола и накинула на плечи шарф и побрела к задней двери. Через некоторое время Норри почувствовал поток свежего воздуха, дующий с кухни, а это значит, что настал и его черед. С некоторым трудом он поднялся из-за стола, надел шапку, накинул шубу и направился ко входной двери. Часы начали отбивать свои обычные двенадцать ударов и Норри аккуратно считал их на пальцах. Как только часы закончили свою работу, Норри открыл дверь и вышел на крыльцо.
Огни большого города в этом году горели особенно ярко и улица была довольно ярко освещена. Перед домом Норри стояла фигура полуночного гостя, но рассмотреть его лица не выходило, слишком мало света лилось из открытой передней двери, слишком много света было за спиной долгожданного посетителя. Фигура его была похожая на человеческую, но слишком уж широкая, словно кто-то надел сразу несколько слоёв плотной одежды, чтобы укрыться от холода, ветра и кто знает каких ещё опасностей. Фигура молча стояла напротив Норри, и ему показалось, словно она оценивает его.
Норри посмотрел вниз в долину. Нью-Эдинбург словно весь светился. Но этот свет издалека показался ему не праздничным и торжественным, а резким и неуютным, словно гигантское пламя костра охватило город, и снопы искр от этого пламени разлетались во все стороны, и в долину, и в небо, и куда-то далеко за горизонт. Норри посмотрел вверх по улице и увидел, что возле ближайших домов стоят такие же фигуры, какая расположилась и у его крыльца. Вдруг одна из фигур, стоявшая напротив дома его соседа Аполлона, сорвалась с места и с невероятной быстротой и сноровкой пронеслась сквозь парадную дверь филателиста и исчезла в древном проёме. Мягкий свет из гостиной лег на покрытое снегом крыльцо и такие же мягкие тени заиграли на его белой поверхности.
Норри посмотрел на фигуру. Она стояла ровно, своей осанкой, выдержкой и строгостью напоминая Коисима, особенно во времена его молодости, и словно чего-то ждала. Норри же больше всего сейчас интересовал цвет шевелюры на его голове, настолько, что он даже достал футляр с очками, протёр их и надел на переносицу. В отсвете фонарей и огней Нью-Эдинбурга Норри показалось, что короткие волосы на голове у незнакомца белого цвета, хотя, быть может, они отсвечивали так из-за обилия снега вокруг. Но как бы то ни было, Норри снял очки и грустно вздохнул. Ему было ясно одно: наступивший год выдался не самым удачным.