Порой мне кажется, что человек может быть очень счастливым. Целых пять чувств дано нам на то, чтобы полностью насладиться окружающим миром. В нос бил запах моря, спина ощущала теплую пластиковую обшивку палубы. Уши ласкал плеск мелких волн, бившихся о борт катера. Волны были достаточно низки для того, чтоб мы с Анной могли погружаться с аквалангом. Глаз радовала ровная линия горизонта, высоко над которой застыл жёлтый шар солнца. Четыре. Еще бы пятое чувство. Не хватало лишь вкуса какого-то фруктового коктейля без алкоголя, чтобы ощутить двадцать минут счастья.
Двадцать? Анна до сих пор не вынырнула, видимо, обратила на что-то внимание при всплытии. Я посмотрел на часы с таймером, ремешком пристегнутые к запястью. Еще десять минут уверенного дыхания, и начнутся контрольные десять. Пора бы всплыть, закончив второе погружение.
Я задумчиво глядел на свои руки. Мышцы налились силой от каждодневного плавания, как и ноги, но я скучаю по полноценным тренировкам в зале, которые невозможны из-за нашего с Анной путешествия по бразильскому побережью. Сколько мы уже раз ныряли так за прошедшие два месяца? Тридцать полноценных дней в море, десятки авиаперелетов? Десятки яхт арендованных с капитаном или без? Какой бы ни была эта яхта, ее водитель всегда звался капитаном, и не важно, кем он был: потерявшим работу моряком, провонявшим водорослями рыбаком, уволившимся из агентства гидом, возившим туристов.
Я поудобнее разлегся на палубе, мысленно вернувшись ко второму чувству. Нет, корпус лодки становится слишком горяч. Наш нынешний лодочник Аварго удобно сидит за штурвалом под плотным тентом, защищающим его смуглую кожу от солнца. Конечно, он не пустит меня под тент, чтоб переждать зной, сославшись на тесноту. Здесь же на открытом месте солнце начинает греть уже так, что готово меня сжечь.
В след за первыми пятью из глубины сердца, хотя это местоположение весьма условно, донесся зов того чувства, что принято считать шестым. Интуиция. Что-то не так. Слишком долго Анна не всплывает, слишком часто Аварго бросает на меня недобрый колющий взгляд из-за своего штурвала под тенистым навесом. Слишком часто он поддевает пальцем ремень, на котором висит пистолет – обязательный атрибут всех подобных одиноких капитанов. Я поглядел на таймер ровно в тот момент, как он завибрировал, сообщив о начале отсчёта контрольных десяти минут. Последние ощущения расслабленности покинули меня, уступив место нервному предчувствию проблем. Я встал, широко расправил плечи и прошёл мимо своего кислородного баллона к лестнице, ведущей за борт.
Ровно в этот момент в глубине бирюзовой воды показалась тень, что ритмично подергивалась, шевеля ластами. Я встал на колени перед лестницей, дождался, пока Анна взойдет на нижнюю ступень и уцепится руками за хромированный поручень, а затем подхватил ремень ее двойного баллона, помогая выбраться. Она взошла на борт, я помог ей снять баллоны и пояса с грузом, уже приготовившись расстегнуть ее ласты, как она сказала:
– Постой!
Я удивленно поглядел на Анну сверху вниз. Она сняла с себя маску, нечаянно зацепив повязку, стягивающую ее длинные каштановые волосы, отчего те разошлись, мокрыми прядями закрыли правый глаз и распустились до плеч.
Анна улыбалась чуть усталой, но счастливой улыбкой. Она стояла надо мной, расставив сильные от постоянного плавания ноги в ластах и упираясь руками в талию, опоясанную ремнем с грузом. Гидрокостюм плотно облегал её тело, очерчивая почти стройную фигуру шестнадцатилетней девушки. Я часто видел таких, когда подолгу торчал в зале с момента, как окончил университет, и до нынешнего года, когда мне исполнилось тридцать. Пожалуй, походи она годик на тренировки и стала бы совсем стройна, но даже так, с этими небольшими диспропорциями, чуть слишком широкими бедрами и недостаточно узкой талией она бы не имела отбоя от парней. Если бы ей были интересны парни, а не бесконечный бег за горизонт, вечная погоня за своей мечтой, спрятанной где-то на дне у бразильского побережья. Пожалуй, меня бы не остановила разница в возрасте и Анна могла бы нравиться и мне, если бы не обещание, данное мной ее отцу. Беречь и охранять, не более. Отец платил так хорошо, что я бы и не подумал ослушаться.
Она ещё миг постояла, уперши руки в бока, и глубоко выдохнула, расслабив уставшую спину и понурив голову, затем вытащила что-то из кармана на поясе, и её лицо вновь просияло. Анна радостно подняла руку, призывая отбить пять, как мы всегда делали после погружения, и я повиновался, затем выставил две ладони вперед, ожидая получить шлепок двумя ее руками, по давнему ритуалу, но девушка медленно положила свою левую ладошку на мою правую. Я почувствовал холод металла, видимо в этот момент лицо мое приняло самое удивленное выражение, так как Анна игриво засмеялась, убрав руку. Я опустил взгляд.
В моей руке лежала монета. Холодная, желтая, шириной в половину ладошки. Но самым ярким её отличием было отверстие посередине.
– Ты все-таки нашла ее? – спросил я с замиранием сердца.
– Нет, Макс! – она отрицательно замотала головой, продолжая улыбаться и лучиться счастьем. – Но там их целый ящик!
– Ящик? Полный? Настоящий груз Ост-Индской компании?
– Настоящий! – восторженно ответила она. – С вырезанным гербом. Р-р-р! – Анна смешливо изобразила льва, махнув рукой с пальцами, согнутыми на манер когтистой лапы. Какой же она, всё-таки, ребёнок. – Он полон монет. Крышка легко открылась! Мы должны вытащить его.
Я с опаской покосился на сидящего под тентом Аварго. Услышал он или нет? Хотя, всё равно, пусть даже он и услышит – капитан не знает нашего языка. Можно вытащить ящик и не открывать. Но, быть может, так мы только вызовем больше подозрений. Черт с ним… Жаль, что я не смогу нырнуть с пистолетом, да и спрятать его поблизости без лишних вопросов будет непросто. Остается надеяться лишь на пристегнутый к ноге нож.
Тут еще одна тревожная мысль посетила меня.
– Аня, у нас осталось лишь по одному запасному баллону! Они неполные. Если не успеем быстро, то придется ставить маячок и возвращаться завтра.
– Успеем, - неуверенно ответила Анна, теребя пальцами пояс, - я четко вижу, где сундук, я там флаг оставила.
Наконец-то трос лебёдки размотан, и всё готово к подъёму груза. Долго наблюдая за моей работой, капитан всего раз подошёл и предложил помощь. Я вежливо ответил по-португальски, заверяя, что знаю как управляться с механизмом, и он отстал. За последние месяцы я действительно научился всем этим простым действиям, связанным с погружениями. Мы могли бы управиться с лодкой и снаряжением вдвоем, но все-таки решали брать яхту с водителем, вызывая меньше подозрений.
Всё было готово. Я помог Анне надеть баллоны. Она вновь спрятала неуемную копну волос под повязкой и надела маску. Анна с негромким всплеском скрылась в воде, я накинул на красные от загара плечи лямки баллонов (своего гидрокостюма у меня не было, зачем он мне в таких теплых водах и на малой глубине?), проверил маску и погрузился следом.
Все мои чувства вновь сменились. Кожа ощущала теплую и приятную воду, глаза привыкали к равномерной бирюзе, прозрачной сверху и плавно темнеющей с увеличением глубины. Нос улавливал легкий запах пластика дорогой маски для дайвинга. На уши давил гулкий шум воды, разгоняемой нашими движениями, и частое бурление пузырьков отработанного кислорода.
Впереди, плавно покачивая сильными стройными ногами, погружалась моя подопечная. Даже легкая интуитивная нервозность осталась где-то там наверху, в лодке.
Около пяти минут мы погружались, двигаясь в одном темпе. Хоть Анна и была в костюме, весила она меньше чем я и для удобства движений не прицепляла себе на пояс лишнего груза-балласта. Еще через минуту я увидел белый треугольник флага-маркера, отмечавшего нашу цель. Анна приблизилась к остову деревянной лодки, покрытой песком и водорослями. Я нагнал ее, достал нож и помог отчистить сундук от кораллов. Герб на крышке был именно таким, каким мы видели его на старых рисунках в энциклопедиях. Анна открыла крышку сундука, с трудом поворачивающуюся на заржавевших петлях. Передо мной предстала россыпь монет, верхние ряды которых отливали зеленоватым из-за состарившей их коррозии. Анна поглядела на меня, подняла указательный палец кверху, привлекая внимание, а затем включила фонарь и погрузила руку в груду монет, сместив верхний позеленевший слой. Под ним заиграли жёлтыми отблесками гладкие сверкающие монеты с отверстием посреди. Я заворожено смотрел на них, а потом перевел взгляд на Анну. Ее восхищенные глаза казались еще больше под толстым слоем пластика маски.
Я показал ей большой палец, закрыл крышку и принялся крепить трос. Через несколько минут я убедился, что ящик держится крепко, проверил расход кислорода по таймеру и хорошо заученными знаками доложил Анне о готовности всплывать. Она вновь грациозно изогнулась, заработала ластами, разгоняя толщу воды, и неторопливо поплыла наверх, зная, что всплывать всегда нужно медленно. Мы поднимались к яркому бирюзовому свету, покидая темные воды, ставшие ещё темнее от поднятой нами со дна песчанной мути. Ближе к поверхности усталость уже разошлась по мышцам, сковывая движения; казалось, что мы уже плывем не в воде, а в густом желе, словно насекомые, ищущие смерти в чьём-то десерте. Наконец-то я добрался до поверхности, поднял голову над водой и схватился за блестящую перекладину лестницы. Вес баллона сразу же стал ощущаться в полной мере, вдавил лямки в плечи. Я устало переставлял ноги, пока не оказался на борту. Через полминуты взволнованная Анна уже стояла рядом со мной. Аварго лениво подошел ко мне, чтобы показать, как включить лебедку, но когда я вновь отмахнулся, он не ретировался к себе за штурвал, а так и остался стоять рядом.
Мы с Анной устало опустились на колени, наблюдая за тем, как вал наматывает трос, вытягивая со дна нашу добычу. Через несколько долгих минут в борт катера уперся деревянный ящик, я начал втаскивать его на борт, но сил в уставших мышцах явно не хватало. Аварго подошел ко мне и помог поднять добычу в лодку. Странное ощущение ревности и опасности охватило меня, когда я увидел, как его загорелые толстые пальцы коснулись сырого темного дерева сундука. Мы двинули ящик чуть ближе, я передвигался на коленях, а Аварго, полусогнувшись, стоял на ногах. Наверное, поэтому он оступился и уронил ношу. Ящик с грохотом упал на палубу и открылся, сотни монет с глухим стуком выспались рядом; те, что были почище отражали солнечные лучи, слепя нас бликами.
– Diablo... – испуганно прохрипел Аварго и отполз на другой край лодки.
– Ну вот, теперь все собирать... - пробормотал я, но даже не пошевелился. Сил не было, да и торопиться уже было некуда.
– Интересно... – прошептала Анна, присевшая рядом и мягко коснувшаяся меня своим теплым плечом в быстро подсохшем на солнце костюме.
– Что?
– Посмотри на эти реверсы на нижних монетах. Тут дата... Год... Подожди, не вижу. Да, точно! Тысяча восемьсот три. Это та самая партия! Или одна из двух вместе с той самой! – дрожащим от волнения голосом сказала Анна.
– Той, что мы ищем три месяца?
– Той, что я ищу два года, а отец всю жизнь... Но с тобой три ме...
Анна не договорила. Глухой удар, и вот – она уже лежит на палубе без сознания. Я обернулся, успев увидеть, как Аварго замахивается прикладом пистолета и на меня. Едва изловчившись вывернуть руку, я отвел его удар, но он все же поцарапал мне щеку мушкой. Я вцепился в его руку, и попытался перехватить оружие, но куда там? После трех погружений я еле шевелился от усталости. Рискнув, я отпустил одну руку и ударил его по лицу, он тут же испугался и с еще большей злобой начал направлять на меня пистолет. Прозвучал выстрел, я с ужасом ощутил звон в ушах, но не боль, а значит, он промахнулся. Стремительно слабея, я попытался выхватить пистолет из его рук, когда сверху на голову Аварго обрушилась какая-то тяжесть, он расслабился и мешком упал на меня. Тяжелый кислородный баллон с громким звоном упал на палубу. Я скинул с себя обмякшее тело капитана-предателя и развалился на нагретом солнцем пластиковом настиле. Через несколько секунд послышались глухие всхлипы, переменившиеся громким плачем. Я встал на колени и обнял Анну, сидящую рядом и обхватываюшую голову руками.
– Все хорошо... – пробормотал я.
– Я убила его, убила, – навзрыд протянула Анна.
– Нет конечно, все хорошо, – сказал я, но все же нащупал пульс на шее у Аварго, - он жив, ты спасла меня. Почему ты плачешь, все хорошо... – я обнял ее сильнее.
– Я боялась, что он застрелил тебя.
– Ага, я тоже. Но ты меня спасла. Не реви… Хотя, если хочешь, реви… Если тебе так легче.
Она всхлипнула или засмеялась - сложно сказать. Затем откинула каштановую прядь волос с лица и неловко поцеловала меня.
***
Полчаса спустя связанный Аварго лежал рядом с пустым сундуком, скрытый от нас тентом над штурвалом. Анна, сменившая гидрокостюм на купальник сидела рядом с горой монет и сортировала их по пакетам.
Я подошел сзади и положил ладонь ей на голову, пальцем коснувшись темени.
– Ай, не надо... - простонала она.
– Больно?
– Ну нет, уже не так, просто жжет, - ласково проворчала девушка.
– Я хотел посмотреть, хорошо ли смазал.
– И как? – она подняла голову, взглянув на меня своими глазами, казавшимися большущими даже без водолазной маски.
– Идеально. Что с монетами?
– Ее тут нет.
– Жаль, – вздохнул я.
– Ты не понял! – затараторила Анна. - Это одна из тех двух партий, за которыми мы гонялись по всему побережью. Если эта здесь, то следующая в Капа-Дениз. Точно-точно! Мы найдем ее.
– А если ее там нет?
– Она точно там. Нам так повезло сегодня, что ее не может не быть там! - воскликнула Анна.
– Чертовски повезло. Нас чуть не убили, - саркастично сказал я.
– Потому и повезло, что не убили. - сказала Анна с интонацией учителя, объясняющего простой пример первокласснику.
Я согласился, сел на палубу, опершись на отставленные за спиной руки.
– Ну раз так, то нужно собираться. Может, до темноты приплывем к берегу, сдадим номер в отеле и рванем в аэропорт, - устало протянул я, смиряясь с тем, что отдохнуть сегодня не выйдет.
– Ну нет... - смущенно сказала Анна.
– А что? - удивился я.
Она убрала в сумку последний пакет с монетами.
– Путешествие заканчивается, я чувствую это. А я не успела правильно загореть в этом вечном гидрокостюме. Анна достала из сумки крем для загара.
– А что, если наш несостоявшийся убийца развяжется и доберется до нас?! – наигранно забеспокоился я.
– Пистолета у него нет, так что если он нападет - просто сбросишь его в море.
Я улыбнулся от этой юной безжалостной наивности.
– Послушай, насчет этого. Я здесь для того, чтобы защитить тебя, я не собираюсь убивать людей.
– Я же шучу, - улыбнулась Анна и потянулась губами ко мне.
Я ответил на поцелуй, но затем сделал суровое лицо и сказал.
– И насчет этого. Твой отец меня предупредил, чтобы...
– Да поняла я, поняла, еще два года буду тебя просто дразнить, а потом поженимся, - буркнула Анна, а потом засмеялась и протянула мне крем для загара. Тут же она развязала верхнюю часть купальника и легла спиной к солнцу.
Глядя на лежащую рядом очаровательную девушку, я вновь напомнил себе, что она совсем ещё ребёнок, но теперь мысль эта как-то не сразу нашлась в тёмной кладовой моей памяти. Она чуть дрогнула, когда я впервые коснулся ее спины, но потом расслабилась и легла поудобнее, поправив рукой свои длинные каштановые волосы так, чтобы я мог прикоснуться к шее.
***
Вечер Анна провела в номере, уткнувшись в ноутбук и сверяя монеты с фотографиями. Я не хотел отвлекать ее, да и она, погруженная в работу, отвечала на вопросы с большой паузой. Но всё же я не мог молчать.
– Послушай, Аня. Твой отец запретил мне спрашивать, но все-таки... Зачем нам эта монета? Что в ней такого, что мы гоняемся за ней по свету, не жалея ваших денег? Что будет, когда мы найдем ее?
– Ага! – с игривым укором воскликнула Анна. – Значит есть наставления отца, которых ты не боишься ослушаться?
Я улыбнулся. Вот же характер!
– Ты задал три вопроса. Отвечу на один. выбирай.
Я подумал, что мне больше всего хочется узнать, но не смог решиться и махнул рукой.
– Зачем в монете отверстие? - буркнул я.
Анна отложила ноутбук и разочарованно посмотрела на меня.
– И тут не ослушался. Праведник! – девушка подразнила меня, показав язык. Затем вытащила из кармана монету (как я узнал позже – ту самую, что мы сегодня достали со дна первой), взяла со стола длинную капроновую нить, продела ее в отверстие и завязала узлом. Получившийся амулет Анна с торжественным видом надела мне на шею и чмокнула меня в щёку, чуть выше того места, где была царапина от схватки с Аварго.
– И всё? - удивился я.
– Да. Всё, остальное только после свадьбы, – отшутилась девушка.
– Я не об этом... Монета? Отверстие... А, ладно...
– Всё, всё, не отвлекай... Нужно свериться с известными данными, - она помахала ручкой и склонилась над ноутбуком.
Я решил не мешать ей, поняв, что проще достать руками корабль со дна, чем выведать что-то. На удачу потирая рукой монету на шее, я спустился в холл отеля, где прогулялся вдоль стен, разглядывая фотографии известных посетителей, никого из которых я так и не узнал. Затем я направился в полупустой бар, заказал себе "долгий" коктейль (можно позволить себе немного алкоголя по случаю случайного спасения от смерти), вышел на пляж и сел на шезлонг, уставившись вдаль. Я вновь попытался понять, что чувствую, разложив картину мира на пять составляющих. Перед глазами было спокойное море с набегающими волнами, что ласкали слух своим плеском, ноги ощущали мягкий остывающий песок, рецепторы языка и носа были захвачены терпким алкоголем с ароматом цитруса в моем бокале. Вдруг до меня донёсся звук включившейся в баре стереосистемы, запел высокий голос.
The sun is rising, my shadow is getting shorter
I’m chasing the horizon, trying to cross that border
Been to all the time zones from the Poles to the tropics
I’m chasing the horizon, feeling so myopic
Вот и я продолжаю преследовать горизонт. Он неотвратимо удаляется, открывая передо мной всё новые и новые события и обещая всё новые и новые тайны, которые придётся раскрыть, используя все свои чувства. Не знаю, что ждёт нас дальше. Но я постараюсь остаться рядом с Анной в ближайшие два года, а потом… Это уже решать её отцу. Хотя, думаю, что он окажется благосклонен ко мне. Вечером я слышал, как Анна красочно описывала сегодняшнее противостояние, приукрасив мой вклад в победу и совсем не упомянув свой. Чёрт, если она не перестанет так нахваливать меня, то её отец точно решит, что она влюбилась. Хотя, это же отец. Он, вероятно, уже так решил. Что ж, если это так, и я до сих пор не отозван, то всё просто отлично. Ещё пару лет потерплю её наглые шутливые попытки соблазнить меня, а потом…
Я вновь попытался сосредоточиться на всех пяти ощущениях и прогнать мысли из головы. Осталось лишь одно чувство, с которым стоило считаться. Но сейчас интуиция не говорила ничего. А это значит, впереди было лишь счастье. Сегодня и навсегда.