В лесу, где солнечные лучи едва проходят сквозь кроны, ходит исполинский медведь, размером с экскаватор. Снуёт между стволами деревьев, кажущихся на его фоне черенками. Острые зубы исполина запачканы чужой кровью, но он всегда хочет ещё захватить цепкими лапами мяса. Толстокожий «Кинг-Конг», здесь он и хозяин леса, и гангстер животного мира. Медленно бредёт, ломая тонкие берёзы-спички, неповоротливый «Джаггернаут» стенает от боли. Чихает, и вместе с соплями и слюной вылетают черви-паразиты, вмиг умирая, покидая тело носителя. Крошечные подселенцы, грызут заживо зверя-гиганта изнутри, щекочут мозг. У медведя заплетаются друг-о-друга лапы, и он, не в состоянии идти дальше, ложится у дуба.
***
Вечер: лес притих. Человек, крепко сжимая пальцами ружьё, уже долго шёл по тропе, расчищенной гигантом от ветвей и кустов. По пути охотнику никто не встречался, не считая останков кабана. Но, наконец-то, дорога вывела к огромному, замершему силуэту. Охотник снял с шеи бинокль, приставил к глазам. У дуба лежал медведь, неподвижно, вроде бы даже не дыша. Зверолов вернул бинокль на шейный ремень, вцепился побелевшими пальцами в двуствольное ружьё и аккуратно двинулся к то ли спящему, то ли мёртвому животному. Приблизившись на расстояние около 15 метров, он зажал рукоятку оружия под мышкой, и, прицелившись в тушу, нажал на курок. От звука выстрела все птицы в округе взметнулись в небо. Сам медведь не шевельнулся. Охотник подступил ближе к остывающему телу зверя. Даже сейчас медведь хищно скалился. На его лице замерли белые черви-паразиты. Охотник подумал, что даже на толстокожего «Кинг-Конга», хозяина леса и гангстера животного мира, найдётся кто-то сильнее.