перевод гугл
Почитайте отзывы других людей о Уорде Кендалле.
«Захватывающая история о возможном будущем Земли».
Детра Фитч — Обзоры книг серии «Охотница»
«Книга «Hold Back This Day» обязательна к прочтению!»
Синди Пенн - Обзоры Word Weaving
Уорд Кендалл написал роман, который должен вызвать немалое возмущение.
Обсуждение. II
Барри Хантер - Рецензии на книги издательства Baryon
«Кендалл мастерски поддерживает напряженный сюжет. По мере развития сюжета и повышения ставок оторваться от книги становится все сложнее».
Алекс Куртагич - журнал Occidental Observer
«Я бы с удовольствием снимал полнометражные фильмы, драмы с актерами, а не документальные фильмы. Я всегда был поклонником научной фантастики, и мне бы очень хотелось снять научно-фантастический фильм, который бы отражал наше послание. На самом деле, я только что закончил читать книгу Уорда Кендалла «Hold Back This Day». Вы её опубликовали, и спасибо вам за это. Это потрясающая работа, а таких книг нам очень не хватает».
Крейг Бодекер — продюсер документальных фильмов.
«Возможно, белые мужчины в этом обществе оказались совершенно бесправными, но пока они могут писать первоклассные произведения, у них есть голос, и Кендалл — один из таких голосов».
Х. А. Ковингтон — автор «Северо-западного квартета».
я
дж
Уорд Кендалл
«Эта книга великолепна! Уорд Кендалл подарил нам поистине выдающееся произведение».
шедевр."
Читатель Amazon.com - Балтимор, Мэриленд
«Сдержи этот день» — удивительно хорошо написанная научно-фантастическая история, где персонажи действительно ведут себя так, как вели бы себя реальные люди в подобной ситуации. Это отличается от типичных научно-фантастических рассказов, где персонажи часто плоские и/или неправдоподобные. Уорд Кендалл хорошо понимает человеческую природу, и это приятное изменение. — Читатель Amazon.com, США
«Я только что прочитал вашу книгу от корки до корки всего за два присеста. Она была абсолютно превосходной и невероятно глубокой; без сомнения, она стоит в одном ряду с «Лагерем святых». Читая вашу книгу, я не мог не думать о том, как кошмар мирового правительства воплощается в жизнь в наше время. Вы меня до смерти напугали».
Кайл Бристоу — автор книги «Белый апокалипсис»
«Осторожно! Вы будете об этом думать после того, как прочитаете!»
Эрнест Хоффман - Иллинойс, США
«Не хочу раскрывать все секреты, но это очень волнующая книга! Прочитала её за два дня, и к кульминации у меня на глазах навернулись слезы».
Читатель Amazon.com - Великобритания
«Это поистине блестящая, ужасающая, но в конечном итоге воодушевляющая история, из которой получился бы потрясающий фильм».
Читатель Amazon.com - Великобритания
')
ПРИДЕРЖИТЕСЬ ЭТОГО ДНЯ
Почитайте отзывы других людей о Уорде Кендалле.
Л];{! @} fb tfiJ § @ [J:g V !XI 0 s @ В
«Вчера я дочитал "Сдержи этот день". Это великолепная книга. Захватывающая. Страшная. И так близка к "реальности"... очень в духе Оруэлла... очень в духе "1984"».
Линн Смит Нил - Австралия
"Неотразимый...."
Журнал «Американский Ренессанс» Джареда Т.
==--------------"""'""- ;*;
«Эта книга обладает силой...»
Майкл Риенци — ученый и редактор журнала Legion Europa.
_".,
Уорд Кендалл
СТАРЫЙ 84(1( 1HI:-. DA
«Удержи этот день» — художественное произведение. Имена, персонажи, места и события являются плодом воображения автора и не имеют никакого сходства с реальными людьми, живыми или умершими, за исключением тех, которые упоминаются в историческом контексте.
Книга «Альтернативное будущее» (издание в мягкой обложке, 2016 г.). Авторские права © 2016 Уорд Кендалл. Все права защищены. wardkendall@gmail.com
Опубликовано в США издательством Alternate Future Publishing, входящим в состав Heartland USA Publishing Group.
В сотрудничестве с Euro-Sphere Global
Впервые опубликовано в 2000 году.
Издательство «Альтернативное будущее»
ISBN 10: 0692710477
ISBN 13: 978-0692710470
Напечатано в Соединенных Штатах Америки
ЛК-ФЛ- 15.05.2016
Пересмотрено: май 2016 г.
Шрифт: TNR12 Поля: T.25 B.25 R.25 L.50
Также опубликовано в твердом переплете издательством
Издательство «Контр-течения» США
©2010 Уорд Кендалл
а в Швеции под названием:
Сумерки над Теллусом Версия на шведском языке Nordiska Forlaget Publishing
© 2004 Уорд Кендалл
4
ДЕРЖИТЕ БА К В ЭТОТ ДЕНЬ
«Образование, сэр, — это развитие того, что есть. С незапамятных времен негр владел континентом Африки, богатым до неузнаваемости, словно сошедшим со страниц поэтических фантазий, хрустя гектарами алмазов босыми черными ногами. И все же он никогда не поднимал ни одного алмаза из пыли, пока белый человек не показывал ему его сверкающий свет. Его земля кишела могучими и послушными животными, но он никогда не мечтал о сбруе, телеге или санях. Будучи охотником по необходимости, он никогда не изготавливал топор, копье или наконечник стрелы, достойных сохранения после момента их использования. Он жил как вол, довольный тем, что пасется час».
«В стране камня и дерева он никогда не пилил ни фута древесины, не вырезал ни одного блока и не строил дома, кроме как из обломков палок и глины. На протяжении четырех тысяч лет, окруженный бескрайними океанскими берегами и вечными морями, он наблюдал, как их поверхность колышется под ветром, слышал грохот прибоя на своем пляже, вой бури над головой, смотрел на тусклый синий горизонт, зовущий его в миры, лежащие за его пределами, и все же он никогда не мечтал о парусном спорте. Он жил так, как жили его отцы: воровал еду, заставлял работать жену, продавал детей, ел брата, довольствовался выпивкой, пением, танцами и развлечениями, как обезьяна!»
«И это существо, наполовину ребенок, наполовину животное, игра импульсов, прихотей и тщеславия, „любящееся погремушки, щекочущееся соломинкой“, существо, предоставленное своей воле, бродящее ночью и спящее днем, чья речь не знает ни слова о любви, чьи страсти, однажды пробужденные, подобны ярости тигра, — они поставили это существо править народом Юга».
Томас Диксон — романист — 1905 год
5
Уорд Кендалл
HOLD B4CK T 1 DA
Если наши здания, наши дороги, наши железные дороги будут разрушены, мы сможем их восстановить. Если наши города будут уничтожены, из самих руин мы сможем воздвигнуть новые и более величественные. Даже если наша вооруженная мощь будет сокрушена, мы сможем вырастить сыновей, которые восстановят нашу силу. Но если кровь нашей белой расы будет осквернена и смешана с кровью Африки, тогда нынешнее величие Соединенных Штатов Америки будет уничтожено, и вся надежда на будущее будет навсегда потеряна.
Сенатор США Теодо Г. Бильбо (1947)
н
J10LD l'"CK THl'S !JlH'
7
Уорд Кендалл
Кен все
LL_!?· t];b // L_ Ltd_;
!J _ }/7--7- '1U,
о;в
8
«Есть истины, которые не для всех людей и не для всех времен».
Вольтер
!0
«Кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее. Кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое».
· n=r r:·m ссрр 'Т', МЫ,
Где-то в сонных заводях своего сознания Джефф
Хакстон услышал, как поют десять миллиардов детей:
«Придите, дети мои, воспевайте свои нежные молитвы, танцуйте на солнце, поднимите лица ваши,
Мы направимся в Иерусалим, а затем в Мекку.
мы процитируем Библию.
Затем произнесите отрывок из Вед: «Итак, малыши, пойте о Христе и об Аллахе, навеки соединенных с…»
Маркс и Мандела,
Ибо таков путь, путь мира, все они соединены воедино.
Ну же, мальчики и девочки...
Джефф резко проснулся, по горлу стекала тонкая горячая струйка пота. Резкий африканский солнечный свет глубоко врезался в его бледно-голубые глаза, когда он неуверенно прищурился, глядя на горизонт. Долгое, дезориентированное мгновение он оставался неподвижным, растерянным, не понимая, где находится.
«Мы здесь».
Услышав знакомый голос, Джефф полностью открыл глаза, вернувшись к реальности. Повернувшись к жене, Ли Мин, он пробормотал: «Так вот как обстоят дела». Затем он снова посмотрел на раскалённую сельскую местность, проплывающую за изогнутым окном монорельса, протирая усталые от путешествия глаза от сна и засохшего пота. Рефлекторно он начал зевать, но быстро подавил это желание. Новоназначенному администратору школьного комплекса не следовало вести себя слишком по-человечески, тем более что он приближался к месту назначения.
Спустя несколько секунд монорельс начал тихо гудеть, замедляя ход. Джефф выпрямился в кресле и снова взглянул на проплывающий мимо пейзаж, выжженный солнцем и каменистый под палящим голубым небом. Кое-где ландшафт был усеян пальмами, и, хотя они были прохладными и зелеными в жарком утреннем свете, они не давали ощущения облегчения от этой в остальном бесплодной пустыни. Дальше, в дали, залитой жарой, возвышались холмы бежевого цвета, мерцающие и полуреальные, на краю которых виднелись скопления пастельных строений.
"...Новая Тхеравада", — раздался приятный голосок по всей длине переполненного вагона.
Джефф, глядя вперед, увидел, как мимо пронеслась вывеска, установленная на прозрачном синем столбе высотой пятнадцать метров. У него было всего мгновение, чтобы прочитать ее надпись:
...прежде чем оно скрылось вдали.
Дальше по дороге выстроилась процессия шестов, украшенных знаменами.
выглядывал, обрамляя надземную монорельсовую дорогу с обеих сторон.
С:::, '
как участники праздничного торжества. В глазах Джеффа отражалось много света.
Когда мимо них пронесся монорельс, один из десятков флагов, развевавшийся на ветру, высветил прокламацию Всемирного правительства:
Мимо пронесся еще один баннер:
Джефф почувствовал прикосновение руки жены к своему запястью и отвернулся от проносящихся мимо людей с транспарантами.
«Ты в порядке, Джефф?»
Он улыбнулся. «Полагаю, это просто волнение из-за новой работы».
«Что ж, это для вас большое повышение, дорогая. Администратор Skoolplex».
Он сжал её руку в своей. «Ради нас, Лимин». Она улыбнулась в ответ. «И ради детей».
«Кстати, о чём я…» Джефф обернулся и посмотрел через плечо, осматривая проход в поисках сына и дочери. В этот момент густая прядь рыжих волос упала ему на лоб. «Никаких маленьких чудовищ», — заметил он, оглядывая смуглые лица позади. Ни одно из них даже отдалённо не напоминало его собственное, понял он. Ни один не смотрел на него не с тёмными глазами и не имел кожи не коричневого цвета. Это не было так уж странно, если вспомнить, что это монорельс, проходящий через тёмное сердце Африки, пока не осознаешь, что этот маршрут начался в Европе, и что эти пассажиры, отдыхающие в поезде, в основном были коренными жителями этого региона.
На мгновение Джефф почувствовал, как внутри него зашевелилось старое беспокойство, словно каждый темный глаз позади него был устремлен на его собственные голубые глаза в одном безжалостном, непреклонном взгляде.
«Папа!» — крикнул Адам Хакстон, его сын, внезапно прибежавший на помощь.
по длинному проходу к нему.
«Мы в Новой Тхераваде!» — воскликнула Пуджа, его дочь.
мычание совсем рядом.
Двое детей Хакстона бросились ему в объятия, полные смеха и озорства. Адаму, сыну от предыдущего брака, было девять лет. Пудже, дочери от нынешнего брака, было шесть. Если Адам был очень похож на свою покойную мать: светлые волосы, светлый цвет лица и глаза цвета послеполуденного неба, то его дочь Пуджа унаследовала от матери афро-азиатские черты: темные миндалевидные глаза и желтовато-коричневую кожу.
"Папа! Мы прошлись по всей монорельсовой дороге туда и обратно!" — сказал малыш.
Пуджа истекала кровью. "Трижды!"
«И мы пересчитали каждый вагон вдоль пути!»
«Мы же так сделали, Пуджа!» — гордо воскликнула она. «Почти двести, папа!»
«Сто девяносто шесть», — поправил Адам, — «с ар».
Надменная точность старшего ребенка, поправляющего младшего. «А смотри, папа!» — сказала Пуджа, выпячивая свою тоненькую дочку.
рука. "Пока ты спала, наши браслеты изменили цвет!"
Джефф посмотрел на светящийся браслет из синтезаторного металла на запястье дочери, а затем на свой собственный идентификационный браслет. Улыбнувшись, он снова взглянул на Пуджу с отеческим блеском в глазах. «Ты права, моя дорогая. Они точно изменили цвет. С синего на желтый». В его голосе прозвучала нотка загадки. «Как ты думаешь, почему?..»
"Потому что мы сейчас в Африке", — выпалил Адам, не поверив глупой игре отца. Его не обманывали подобными вещами с восьми лет. Ну, с восьми с половиной.
«Мне больше нравился мой браслет, когда он был цвета твоих глаз», — надула губы Пуджа, любуясь металлическим золотистым блеском устройства, надежно закрепленного на ее запястье.
«Ну, синий цвет предназначен только для европейской зоны, — напомнил Джефф. — С этого момента везде в Африке будет желтый цвет».
«Но, папа, он всегда был синим», — упрямо возразила она, хотя и не слишком серьезно.
"Не всегда, милая. Однажды твой браслет светился красным, как вишня."
Темные глаза Пуджи расширились от изумления. "Красная?" — повторила она, на ее губах отразилось детское удивление.
«Верно, малыш. Это было, когда мы жили в Таджикистане».
Сектор 82 — в Азиатской зоне 5."
«Я не помню, папа».
"Ну, ты же была совсем малышкой. А к тому времени, как тебе исполнилось два года, мы уже переехали в европейскую зону."
«Я помню, как жил в Азии!» — перебил Адам. — «Там было полно гигантских змей!»
Джефф усмехнулся. «Если ты так говоришь, Адам».
«Мой браслет когда-нибудь загорится зеленым, папа?» — спросила Пуджа, недоумевая по поводу идентификационного устройства, пульсирующего желтым на ее запястье.
Джефф снова рассмеялся. «Слава Аллаху и Вишну, я искренне надеюсь, что нет, Пуджа. По крайней мере, не в ближайшее время. Я еще не готов к переезду в Южную Америку». Он взглянул в сторону жены. «И, думаю, твоя мать тоже».
«Я голодна, папа», — внезапно выпалила его дочь.
Так поступают дети, когда мгновенно переключают свое внимание на другие дела.
«Ну что ж, тыковка, давай посмотрим, что мы сможем с этим сделать».
«— сказал Джефф, засунув руку в прорезной карман своей тропической одежды. — Вытащив небольшой флакончик и открыв крышку, он вытряхнул две треугольные оранжевые таблетки Номо-Хунга».
«Я первый!» — воскликнул Адам, выхватывая у отца калитку.
Он протянул руку и, жадно проглатывая таблетку, подавляющую аппетит, торжественно ухмыльнулся своей сестре, которая реагировала медленнее. Пуджа усмехнулась в ответ, затем схватила свою таблетку и жадно проглотила ее, зажав между двумя рядами своих изящных белых зубов.
«Ммм, как вкусно!» — сказала она, хихикая.
Джефф протянул флакон своей жене. "Ли Мин?"
«Не сейчас, Джефф. Монорельс вот-вот остановится». Джефф посмотрел в окно.
Здания, деревья и толпы людей остановились.
«Ну что ж, все, — вздохнул Джефф, убирая флакон с Но-мо-Хунгой, — похоже, мы наконец-то добрались до нашего нового дома».
Он с ожиданием взглянул на свою жену.
«Слава Богу и Будде, — сказала она. — Я все равно ненавидела сектор Джемани. Эти люди в Гвадалахараштадте были слишком мексиканизированы на мой вкус».
Джефф вздрогнул от расистского оскорбления, а затем бросил на него обеспокоенный взгляд.
Он опустил руку на плечо, чтобы убедиться, что никто не слышал. Убедившись, что никто не услышал, он повернулся к жене и прошептал: «Ли Мин, тебе действительно нужно быть осторожнее! Ты что, пытаешься попасть в лагерь перевоспитания?»
«О, Боже мой, Джефф! Если мне когда-нибудь ещё придётся увидеть тако с братвурстом или почувствовать запах венского шницеля, залитого соусом гуакамоле, я покончу с собой».
После этого Ли Мин схватила свою дорожную сумку Garmpak с верхней полки и встала, направляясь по проходу. Джефф тоже взял свою, как и дети. Все четверо вместе двинулись по переполненному пассажирами монорельсу, Адам и Пуджа извивались от предвкушения и волнения.
Где-то позади них, затерявшись среди толпящихся пассажиров, Джеффу показалось, что он слышит, как одинокий ребенок сладко и невинно поет себе под нос:
"...мы перенесемся в Иерусалим, а затем в Афекку..."
«Добро пожаловать в Новую Тхераваду, Джеф!» — поприветствовал советник Ахмад Йе Худит теплым рукопожатием, когда длинная очередь новоприбывших прошла третий и последний контрольно-пропускной пункт. «Я верю…»
лР
Вы и ваша семья прекрасно провели время, выехав из немецкого сектора.
182?"
«Очень приятно», — ответил ДжетТ, обнимая жену за тонкую талию. «И очень мило с вашей стороны прийти нас встретить. В конце концов, мы никого не ждали».
«Не придавай этому значения, Джефф», — отмахнулся Йехудит низким, мягким голосом, ведя их через переполненный вестибюль. — «Я всегда стараюсь лично приветствовать всех новых сотрудников Schoolplex в нашем прекрасном сообществе».
«Очень любезно с вашей стороны».
Йехудит был крупным мужчиной, заметил Джефф. Тем не менее, он ходил неторопливой, неуклюжей походкой, словно слон-самец, медленно пробирающийся сквозь стадо газелей, собравшихся у водопоя. И, подобно газелям, люди расступались при его приближении, опасаясь быть затоптанными его огромным телом.
Направляясь к съезду со станции монорельса, Йехудит заметила двух маленьких детей Джеффа, которые весело шагали рядом с ним. «И что это у нас тут?» — спросил он, глядя вниз со своего высокого роста.
«Я Адам!» — громко воскликнул непоседливый сын Джеффа.
«А меня зовут Пуджа», — застенчиво добавила его дочь.
«Какие у вас с женой замечательные маленькие граждане, Джефф», — заметил Йехудит, протянув к мальчику свою толстую, кожистую руку и погладив его по голове. Затем Йехудит обратил свой взор на Пуджу. «Как думаешь, тебе понравится здесь, в Новой Тхераваде, Пуджа?»
«У вас есть дикие животные?»
«Конечно, они у нас есть. Вы с братом можете навещать их в любое время, когда захотите, в расположенных неподалеку заповедниках». Йехудит снова подняла глаза и улыбнулась Лимин Хакстону.
«Замечательные маленькие жители… Что касается тебя, Ли Мин, думаю, тебе понравится твоя новая жизнь здесь. У нас есть все социальные удобства, к которым ты привык, живя в Германии, в секторе 182. Отличные магазины, общественные организации и многое другое».
л9
Более того, я уверен, вы будете приятно удивлены.
«Я с нетерпением жду этого, советник Йехудит», — сказал Ли Мин.
«Можете называть меня Ахмадом», — медленно ответила Йехудит.
Улыбка расширялась, словно ей, как и его массивному телу, потребовалось время, чтобы прийти в движение.
Наконец, Йехудит снова обратила свое внимание на Джеффа, заботясь о нем.
Он пристально смотрел, стараясь не выдать ни малейшего намека на неприязнь. В конце концов, это было общество, свободное от предрассудков, и ко всем гражданам относились с тем же государственным равенством. Тем не менее, он не мог не почувствовать неприятный укол отвращения, заметив светло-каштановые волосы нового администратора школы, его светлый цвет лица, прямой, слегка притупленный нос, архаичную англосаксонскую челюсть — все эти черты сейчас крайне редки и считаются довольно неуклюжими в современном расово однородном мире.
И глаза.
Синий.
Тревожно синий, заключил Ахмад Йехудит.
Он недоумевал, почему Джефф Хакстон не изменил свои глаза хирургическим путем. «Боже мой, — подумал он, — какое препятствие для карьеры, даже в эти времена, свободные от предрассудков». Возможно, позже, когда он лучше узнает этого человека, он тактично предложит ему имплантировать темно-коричневые контактные линзы.
Все пятеро, пробираясь сквозь толпу, почти добрались до выхода, когда раздался мрачный гонг. Йехудит с трудом остановилась и опустилась на колени в сторону Мекки, как это делали сотни других людей по всей огромной площади.
Джефф взглянул на жену, затем на двоих детей. «Ах, папа…» — начал возражать Адам.
«Ты знаешь закон, Адам».
Пуджа опустилась на колени рядом с советником Йехудит, ее маленькое личико сияло. «Смотри, папа!»
20
Уорд Кендалл
«Хорошая девочка».
"Мне что, папа, нужно?" — проныл Адам.
Строгий взгляд отца решил дело.
«Шива…» — выругалась Ли Мин себе под нос. На ней был новый черно-бежевый наряд, и она не хотела испачкать его на пыльном полу станции монорельса. Впрочем, закон есть закон. С властным презрением откинув назад копну густых черных волос, она тоже опустилась на колени и повернулась лицом к Мекке, хотя ее мысли уже уносились к какому-то воображаемому торговому базару на переполненных улицах Новой Тхеравады.
Джефф тоже опустился на колени рядом со своей женой и детьми, послушно повернувшись в сторону Мекки. Подняв правую руку, он торжественно перекрестился, как это делали сотни других, и начал петь. Ибо таков был порядок в этом мире, подумал он, этот единый монолитный голос, отбивающий безжизненный метроном единого человечества:
«О, благослови меня, всемогущий Иисус, Аллах, Вишну и Будда. Дай мне сегодня хлеб наш насущный и не введи нас в искушение, но всегда стремись к вечной межрасовой гармонии. Ибо
1-й луч всей плоти проходит через одну общую кровь, одну общую
народы и одна общая раса, навеки навеки навеки для
всегда ...
«Чем больше законов, тем меньше справедливости».
Уорд Кендалл
я
«Ух ты, папа! Моя собственная комната!»
Джефф усмехнулся: «Я же говорил, что Африка — не такое уж плохое место».
"Никакой Шивы!"
Джефф неодобрительно нахмурился, услышав ругательство от сына.
«Мама всегда так говорит», — смиренно возразил Адам, увидев выражение в глазах отца.
«Забудь про свою моль…» — начал говорить Джефф, когда советник Йехудит, Лимин и Пуджа вернулись из коридора своего нового правительственного бунгало.
«Ну что ж, Джефф?» — произнесла Йехудит с доброжелательной улыбкой.
«Для нас это значительный шаг вперед», — признал Джефф, снова оглядываясь по сторонам и, честно говоря, довольный всем происходящим.
«Служебное звание, безусловно, дает определенные привилегии», — дружелюбно напомнила Йехудит. «Теперь, когда ты стала генеральным сержантом, ты обнаружишь и много других изменений».
15."
«И у нас будет своя ванная комната, Джефф!» — воскликнула Ли Мин, подойдя и обняв его. «Наша собственная ванная! Больше никаких общих душевых!»
«А папа, папа!» — взволнованно закричала маленькая Пуджа, подпрыгивая.
«Вверх и вниз по лестнице: "Мне нужно отчитываться перед детским психологом только раз в неделю, а не два, как раньше!"»
«Не позволяй этой новой привилегии вскружить тебе голову, тыковка», — Джефф.
предупредили: «И ты тоже, Адам».
Они снова прошли через бунгало, дети бросились врассыпку.
беспорядочно беспокоясь о них.
«Если ты справишься, Джефф, я хотел бы провести для тебя экскурсию по skoolplex... и, возможно, познакомить тебя с несколькими твоими новыми коллегами».
Джефф взглянул на свою жену.
«Да ладно, Джефф. Нам с детьми предстоит куча всего распаковать, а потом я побалую себя как минимум трехчасовым отдыхом в этой нашей великолепной новой ванне…»
"Сможете ли вы справиться с этими двумя демонами в одиночку?"
ЛиМин ухмыльнулась, хватая каждого непоседливого ребенка за ухо. «Пойдемте с советником Йехудит, дорогая. Я с ними разберусь, поверь мне».
"Мама!"
"Отпустить!"
Джефф усмехнулся. "Удачи."
Он покинул бунгало вместе с Йехудит.
Территория Skoolplex 619 была приятно благоустроена, в тени огромных раскидистых деревьев жакаранды. Джефф шел медленной, неторопливой походкой, осматривая окрестности и слушая все, что говорила советница Йехудит.
«Как и во всех школьных центрах по всему миру, — пояснил Ахмад, — мы обучаем детей всех классов, от детского сада до 12-го класса. Мы также предлагаем несколько подготовительных курсов для тех учеников, которые соответствуют требованиям».
Джефф уважительно кивнул, хотя всё это ему уже было известно.
подробности, полученные в ходе многолетней преподавательской деятельности в различных школьных комплексах по всему миру.
«Однако, — продолжила Йехудит, — „школьный комплекс 619“ также особенный тем, что недавно был выбран организацией World Gov для участия в заключительном этапе проекта Ham1ony, как вам, возможно, известно».
Джефф снова кивнул, будучи полностью в курсе всех подробностей.
функции Skoolplex 619 во время работы в Германии
Сектор 182.
Они свернули на дорожку, обсаженную пальмами, и направились к группе низких куполообразных сооружений, окаймляющих край порта на воздушной подушке, расположенного на окраине степи.
«Вон там, где мы размещаем кандидатов на участие в проекте Harn1ony», — скомандовал советник Йехудит, ведя своего нового администратора школьного комплекса к ближайшему куполу, вокруг которого собралось множество молодых чернокожих юношей и девушек, разговаривавших и смеющихся между собой. «Это наши последние прибывшие из сектора 85 Борнео и сектора 13 Новой Гвинеи. Очень темный цвет кожи, как вы видите. В основном, цвет кожи 9-го и 10-го классов. Определенно не та норма, которую Всемирное правительство стремится достичь для населения в целом». Говоря это, Йехудит старался не смотреть на самого Джеффа, прекрасно осознавая, что у администратора школьного комплекса цвет кожи 1-го класса, что находится на другом конце расового спектра.
«И среди них тоже были люди», — продолжила Йехудит, давая указания.
Взгляд Джеффа, устремленный по группе чернокожих юношей, привлек последние несмешанные национальности прибывшие из 5-й зоны Европы, в частности, из 15-го сектора Исландии.
Джефф внимательно наблюдал, отмечая, как чернокожие студенты из
Несколько жизнерадостных, улыбающихся советников смешанной расы целенаправленно смешивали жителей Борнео и Новой Гвинеи с различными блондинками, брюнетками и рыжеволосыми женщинами европейского происхождения.
Как показано здесь, эти кандидаты в Европейскую зону являются
Все они относятся к 1-му и 2-му классам по цвету кожи. Как и их более темные аналоги, они слишком далеки от правительственного идеала, которого Мировое Правительство вот-вот достигнет...
«Это мир, где преобладают люди с пятым классом оттенков кожи», — усилил Джефф.
Сознательно повторяя партийную линию правительства. «Именно».
Пока они шли, Джефф молча восхвалял Аллаха за то, что скоро это произойдет.
больше не будет людей, родившихся похожими на него или на тех, кто из
Европейская зона 5.
«Впереди нас ждут конечные результаты проекта «Гармония», — отметила советник Йехудит.
Двое мужчин повернулись к более крупной куполообразной конструкции и...
Они появились из входа. После того, как их идентификационные браслеты были отсканированы и одобрены World Gov, оба мужчины вошли в большую круглую комнату. Заполненная десятками кричащих младенцев разных рас, «Камера Гармонии» была последним воплощением видения World Gov.
«В среднем у нас рождается от пятнадцати до двадцати детей смешанной расы».
в неделю, сотни за семестр в школьном центре. Более того, с учетом того, что проект «Гармония» реализуется примерно в двадцати пяти тысячах других школьных центров по всему миру, вы легко можете увидеть, как само правительство стремится избавить человечество от…» — Йехудит сделала паузу и отвела взгляд от выразительных голубых глаз Джеффа. — «…последних следов наших проблемных расовых различий».
Джефф серьезно кивнул, мучительно осознавая свою физическую форму.
Внешность. Светлая кожа и голубые глаза почти ни в одной другой профессии не были бы так заметны, понимал он, но здесь, на передовой расовой гомогенизации, он, безусловно, временами чувствовал себя некомфортно. Тем не менее, он любил свою работу. Любил быть преданным достойной цели – избавлению человечества от давней расовой ненависти.
Взглянув еще раз на советника Йехудит, Джефф вдруг позавидовал его многонациональной внешности. Перед ним был совершенно «смуглый» образец человека, подумал он, с кожей ни светлой, ни темной, волосами ни прямыми, ни курчавыми, глазами ни раскосыми, ни круглыми, головой ни нордической, ни нубийской. Ведь Ахмад Йехудит был совершенно лишен четко выраженных черт или цвета кожи. Он мог родиться где угодно или повсюду. Или нигде. Просто не было способа узнать его преобладающее этническое происхождение или из какого региона Земли он родом.
приходить.
26
С другой стороны, если внимательно рассмотреть Ахмада Йехудита сантиметр за сантиметром, можно было бы различить едва заметные следы семитского происхождения в слегка изогнутой переносице, остатки индейской крови в высоких, монголоидных скулах, примесь негроидной крови в утолщенной нижней губе, даже намек на полинезийский эктоморфизм в слегка выпуклой форме его массивного телосложения. И, скрытое под всем этим, мимолетный проблеск нордической крови, проявляющийся в нескольких светлых прядях черных, вьющихся волос.
Йехудит была «прирожденным талантом». Джефф понял, что это конечный генетический результат смешения и перераспределения расовых признаков между родителями, бабушками и дедушками, прабабушками и прадедушками, которые сами были расово смешаны и перемешаны до тех пор, пока все следы их первоначального расового происхождения не растворились в одном огромном котле расовой однородности. Таким образом, подобно ребенку, одаренному высоким интеллектом, Йехудит была «одарена» совершенно невзрачной расовой внешностью. Не принадлежа ни к какой конкретной расе, культуре, нации или этнической группе, он был олицетворением «обычного человека» XXII века.
«Идеал», — подумал Джефф.
Всё, чего добивалось Объединение в борьбе.
Достигнуто...
«Что-то тебя беспокоит, Джефф? На мгновение ты показался мне довольно отстранённым».
Джефф извиняюще кивнул, отводя взгляд от Йехудит.
Невзрачное лицо, обращенное к горизонту. «Я просто благодарен, что мы смирились с таким миром, а не с глобальной изоляцией друг от друга. Иначе…»
"В противном случае?"
«В противном случае... человечество могло бы не выжить».
«Слава Аллаху, мы наконец-то преодолели наши разногласия», — мрачно добавила Йехудит, все еще с любопытством разглядывая Джеффа.
«А ещё Вишну и Будда», — пропела проходившая мимо медсестра, заставляя...
Она перекрестилась, произнесла несколько слов из еврейского Писания и снова отправилась в свой обход.
Ахмад и Джефф покинули Harmony Dome несколько минут спустя.
и продолжили свой тур по Skoolplex 619.
«Незадолго до вашего приезда, — продолжил Ахмад, — я уделил несколько минут, чтобы ознакомиться с вашим служебным досье. Судя по многочисленным зарубежным назначениям, у вас была весьма впечатляющая карьера. Насколько я помню, вы окончили Университетский комплекс 934 в 5-й зоне Австралии».
«Совершенно верно, советник».
В улыбке показались большие, похожие на клыки зубы. «Пожалуйста, Джефф... зови меня Ахмадом. В конце концов, между нами нет необходимости в формальностях».
Джефф послушно кивнул, и они пошли дальше.
"Посмотрим... оттуда ты отправился на свое первое задание в Skoolplex в Мельбурне... или теперь это Манделабурн? Я никогда не отличался хорошей памятью на названия мест..."
«Манделаборн», — ответил Джефф. «World Gov изменил это несколько лет назад».
«За это Будда, — заметил Ахмад, глядя сверху вниз. — Радостно».
Вдоль дорожки шел ряд тропических цветов. Собравшись с мыслями и остановившись, чтобы рассмотреть один конкретный цветок, он пробормотал: «А дальше...?»
«Меня перевели в 19-ю зону Северной Америки».
"Ах, да, теперь я вспомнил. В Детройт. Разве не так?"
«Верно. Я преподавал там следующие несколько лет». «И именно там родился ваш сын?»
«Да», — ответил ДжетТ. «В то время мать Адама преподавала в том же школьном комплексе, где работал я. Именно в этот период мы познакомились и поженились».
Они двинулись дальше по дорожке.
«Насколько я понимаю, — деликатно продолжил Ахмад, — ваша первая жена погибла во время какого-то несчастного случая… в том городе». Джефф едва кивнул, вспоминая жестокие расовые беспорядки.
То, что прокатилось по Детройту семью годами ранее. Началось все с мирной демонстрации представителей светлокожих рас, которые шли маршем к зданию городского совета — демонстрации в знак протеста против несправедливой расовой дискриминации в отношении светлокожих жителей города.
2X
граждане в жилищном и трудовом вопросах. Вступая в прямое противостояние с протестующими, местные представители Всемирного правительства с гордостью заявляли, что расовая дискриминация больше невозможна в расово однородном, социально просвещенном мировом обществе.
Однако реальность быстро дала о себе знать, когда банды людей со смуглой кожей 4, 5 и 6 оттенков набросились на демонстрантов, убив десятки человек, прежде чем их разогнали. Его жена, смуглая, как и он сам, и давняя сторонница расового равенства, стала одной из жертв. Таким образом, в нежном двухлетнем возрасте Адам остался без матери.
«Да, досадный инцидент», — повторил Джефф, изо всех сил стараясь скрыть эмоции в голосе. Он считал, что дело его первой жены, возможно, и было праведным, но ей не следовало бросать вызов обществу, в котором они родились. По этой причине он решил не идти с ней в марш в тот роковой день, печально понимая, что всё это ни к чему не приведёт. Даже сейчас он боролся со своей совестью, не желая вмешиваться в политическую жизнь по каким бы глубоким социальным вопросам он ни испытывал.
Словно прочитав его мысли, Ахмад Йехудит сказал: «А что насчет тебя, Джефф? Ты был причастен к этому несчастному случаю?»
Вот и всё, подумал Джефф.
Весь этот разговор с самого начала сводился к Детройтским беспорядкам, организованным юрисконсультом. И теперь стало ясно почему: юрисконсульт Йехудит, должно быть, тоже подозревает его в причастности к беспорядкам, зная об участии своей первой жены.
«Я к этому не имел никакого отношения», — осторожно ответил Джефф, словно идя по канату. «Что касается моей первой жены... к сожалению, она была несколько проблемной женщиной».
Ахмад задумчиво кивнул своей огромной смуглой головой.
Он словно взвешивал каждое слово Джеффа на каких-то внутренних весах истины. Затем он снова взглянул вперед, видимо, отбросив этот вопрос, и более бодро сказал: «Тебя следует похвалить за то, что ты смог продолжить жить после такой трагедии, Джефф».
И спасибо тебе за то, что ты нашел такую замечательную новую жену, как Ли Мин, которая помогает тебе воспитывать сына.
«Спасибо за комплимент, Ахмад. Ли Мин был очень…»
«Они поддерживают нас с момента нашей свадьбы».
«Благословение Аллаху за это», — пробормотал Ахмад.
Через мгновение они подошли к классу третьего класса. Указывая на дверной проем, Ахмад Йехудит повел Джеффа Хакса...
Они заглянули внутрь, чтобы полюбоваться. В течение следующих нескольких минут они молча наблюдали, как преподавательница, женщина типичного смешанного происхождения, читала своим завороженным ученикам лекцию о природе сексуальной ориентации:
«—и некоторые из вас, по мере того, как вы развиваетесь. В конечном итоге (— и ваши
Люди, испытывающие большее влечение к представителям своего пола, чем к представителям противоположного. Всегда помните: в этом нет ничего постыдного. Ведь Всемирное правительство гарантирует каждому из нас достойное место в обществе.
Спустя мгновение Йехудит кивнула Джеффу, и они молча
Отступил и направился в соседний класс. Там другая группа третьеклассников стояла в очереди, послушно направляясь к улыбающемуся технику, держащему в руке небольшой гаджет, которым он размахивал перед каждым ребенком, проходя мимо. На мониторе рядом записывались имя, класс и основные показатели каждого ученика, а также еще один важный параметр.
«С тех пор, как вы преподавали в начальной школе, Джефф, многое изменилось. Как видите, преподаватель здесь использует…»
«Сканер сексуальной ориентации», — вежливо вмешался JetT. — «Я знаком с этим устройством, хотя и впервые вижу его в действии».
Ахмад кивнул своей огромной головой, явно впечатленный. «Совершенно верно, Джефф. Рад видеть, что ты не отстаешь от событий».
Новейшие образовательные методы правительства мира. Как вы, должно быть, знаете, правительство серьезно обеспокоено эмоциональным благополучием всех своих юных граждан. Даже, если не больше, в этом нежном возрасте. Поэтому, вместо того чтобы ждать, пока ребенок сам пройдет через все это...
30
Уорд Кендалл
Мучительная неопределенность относительно его сексуальной ориентации, когда он вступает в период полового созревания. Государство прилагает все усилия, чтобы определить будущую сексуальную ориентацию ребенка в раннем возрасте. Затем, после определения детей, которым суждено стать гомосексуалами, мы заботливо направляем их к спокойному принятию и пониманию. Пойдемте. Позвольте мне показать вам, что именно я имею в виду.
Консультант Йехудит проводила Джеффа в следующий класс.
Пройдя мимо полупрозрачной раздвижной двери, которая тихонько отодвинулась, они вошли в затемнённую комнату, где сидела небольшая группа мальчиков, наблюдая за большим настенным монитором. На нём было изображение мужчины, стройного и красивого на вид, сидящего на берегу реки. Звук его голоса, тёплый, успокаивающий и дружелюбный, явно очень понравился собравшимся мальчикам, заметил Джефф. В мужчине не было ничего необычного, кроме того, что он был совершенно голым. И ещё потому, что он сидел у берега реки, лаская свою огромную, блестящую эрекцию.
'1. Люблю bo_vs. Всегда любила. Так же, как и каждый из вас смотрит.
Эта презентация понравится и другим мальчикам и мужчинам, включая Джея. Это произойдет раньше, чем вы думаете, как только вы начнете вместе посещать уроки физкультуры и принимать душ…
Йехудит и Джефф еще несколько минут наблюдали с профессиональной отстраненностью. В это время мужчина на настенном мониторе небрежно поднялся и неторопливо подошел к группе молодых обнаженных мальчиков, резвящихся на мелководье реки. Добродушно улыбаясь и поглаживая свой все более твердеющий орган, он наконец подозвал одного из них. Затем, смеясь, как отец над сыном, мужчина прижал ягодицы обнаженного юноши к своему паху, умело согнув его вперед. Но в момент проникновения Джефф осторожно отвел взгляд, понимая, что его отвращение может быть расценено любым наблюдающим органом как преступление на почве ненависти. К счастью, никто его не заметил, и мгновение спустя он и советник Йехудит, к счастью, уже вышли за дверь.
Выйдя из класса, Йехудит прокомментировала: «Как
Джефф, ты только что сам убедился, что World Gov не только одобряет гомосексуализм, но и открыто поощряет и взращивает педофилию. Так и должно быть, понимаешь? При населении мира в девятнадцать миллиардов человек и при том, что некоторые фракции христианского ислама и индуизма до сих пор выступают против обязательного контроля рождаемости, любой альтернативный способ снижения рождаемости приветствуется.
Йехудит и Джефф мельком взглянули на группу девушек в
В следующем классе находились те, кого государство считало будущими лесбиянками. Они несколько минут смотрели обучающую презентацию, где женщина мужественной внешности с грубым лицом демонстрировала различные виды куннилингуса симпатичной девочке восьми или девяти лет. Наблюдая за этим, Джефф подумал о своей дочери Пудже и тихо обрадовался, что проведенная годом ранее проверка на сексуальную ориентацию показала, что она гетеросексуальна, как и ее брат. Однако он знал, что Мировое Правительство не одобрило бы его образ мышления, если бы знало о нем, поскольку родителям рекомендовалось принимать своих детей-гомосексуалов не только как желанных, но и как предпочтительнее гетеросексуальных.
Когда двое мужчин снова вышли под палящее африканское солнце, Йе
Худит продолжил: «Итак, как новый администратор этого учебного комплекса, вы будете в авангарде создания легионов расово смешанных, сексуально адаптированных и духовно возвышенных граждан. Наше будущее, Джефф, слава четырем богам!»
Они продолжили свою экскурсию. Ахмад время от времени останавливался по пути, чтобы познакомить Джефа с различными членами школьного клуба. Около полудня они остановились под раскидистыми ветвями дерева мпинго и сели на скамейку. Каждый из них на мгновение погрузился в размышления, пожевывая таблетку Номо-Хунга.
В заключение выступил советник Йехудит: «Как вы, возможно, слышали, живя в Европе, большая часть этой части Африки недавно пострадала от сильного голода. Не в частности, Новая Тхеравада, слава Богу, а большая часть окружающего региона. По этой причине я попросил всех администраторов skoolplex в рамках моего повторного обращения...»
В рамках региональной юрисдикции предлагается добровольно отказываться от одного приема пищи в неделю. Это позволит сохранить продовольственные пайки Всемирного правительства до тех пор, пока голод не закончится. И теперь, когда вы здесь, Джефф, я надеюсь, вы продолжите соблюдать эту добровольную жертву, поскольку она вдохновляет весь наш персонал и студентов поступать так же.
Доедая последние остатки вкуса своего Номо-Хунги, Джефф рассеянно кивнул в знак согласия. Затем, хотя ему следовало бы подумать лучше, он спросил Йехудит, насколько эффективной была добровольная жертва для сотрудников и учеников Школплекса 619.
«Как всегда, эгоистичное желание предпочтет сытый желудок сытому духу», — ответила Йехудит, размышляя о рое черных муравьев, суетящихся вокруг трупа мертвого кузнечика, лежащего в земле. «Однако, если голод когда-нибудь охватит саму Новую Тхераваду, те, кто не принес жертву, — добавил он, тихо опуская ногу на одного муравья, пытавшегося убежать от своих братьев с отрубленным куском ноги, — будут помнить».
Джефф больше ничего не сказал, почувствовав внезапную, опасную напряженность.
Спасибо. Ахмад Йехудит был человеком, с которым лучше не связываться.
«Когда ты долго смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя».
р. Фридрих '."'т""'·рхе -
?TfEW . '•w m•···rnnr
На следующий вечер весь персонал Skoolplex
В заведении 619 был организован приветственный ужин для Джеффа Хакстона и его семьи, в рамках которого они официально поприветствовали друг друга в Нью-Йорке.
Тхеравада.
Сам советник Ахмад Йехудит представил Skoolplex
Новоназначенный администратор 619 во время выступления в актовом зале, где проходил ужин из соевых стейков и чечевицы:
«Джефф идеально подходит для своих новых обязанностей в качестве нового администратора Skoolplex 619. Благодаря многолетнему опыту работы в сфере образования, работе в четырех странах мира, заботливому и сострадательному отношению к окружающим, а также доказанной приверженности идее межрасового слияния во всем мире, я уверен, что он продолжит обеспечивать сохранение этой важной связи преданности делу в Skoolplex 619, теперь, когда Педро Торгенсен, наш бывший администратор, перешел на новую должность в японский сектор 2. Поэтому давайте сегодня вечером откроем свои сердца и окажем Джеффу и его прекрасной и любящей семье щедрый южноафриканский прием».
Под аплодисменты и приветствия в адрес возвышенных слов Йехудит
Поднимали бокалы, произнося торжественные тосты, и все присутствующие произносили благородные слова. Затем, когда в зале снова воцарилась тишина, советник Йехудит вызвала на трибуну нового рекламного директора Skoolplex 619.
После ободряющего подталкивания со стороны жены, Джефф Хакстон пришел.
Встала и неуверенно пожала огромную руку Йехудит, затем повернулась к собравшимся внизу сотрудникам skoolplex. Долго, скованно...
В тот тревожный миг он стоял перед ними, застыв от беспокойства. Он снова слишком остро осознавал свою расовую принадлежность и то, насколько она отличалась от подавляющего большинства тех, чьи темные глаза теперь были устремлены на него. Каково было бы выглядеть как они, хотя бы раз, — размышлял он. Быть частью этого смешанного по расовому признаку братства внизу, всех темноволосых и смуглокожих, знающих — знающих с непоколебимой уверенностью, что ты в безопасности, среди своих монотонных собратьев. В безопасности от расовых оскорблений и косых взглядов, которых ты боялся с каждым новым днем. В безопасности от бесконечного чувства уязвимости, которое делало тебя таким богом забытым и изолированным от остального человечества.
Да... — подумал Джефф. — Но что из этого?
Его личный дискомфорт не имел значения, по крайней мере, в данном случае.
В более широком смысле. То, что он терпел этот маленький личный ад каждый день, было ценой, которую должен был заплатить каждый человек, не имеющий расовых различий, подобный ему, чтобы человечество могло жить в расовой гармонии.
И всё же он не мог не чувствовать себя беззащитным перед коллективной силой их взглядов. Ибо они были миром, проклятыми тёмными глазами мира, где такие, как он, были почти распутными уродами, которых следовало стереть, если не в их собственное время, то через гены их детей, пока само лицо человечества не превратится в не-лицо Ахмада Йехудита.
Джефф ненавидел этих своих маленьких внутренних демонов, потому что они глубоко противоречили его открыто выраженному убеждению, что человечеству лучше быть расово однородным. Забудь о своих сомнениях, молча говорил он себе. Это всего лишь старые предрассудки, которые снова подняли свои давно зарытые головы, и лучше бы их оставили умирать.
Снова взяв себя под контроль, Джефф несколько смущенно откашлялся и начал говорить: «Спасибо за столько незаслуженных похвал, советник Йехудит. Правда в том, что я учитель с многолетним стажем и работал во многих местах».
По всему миру. Преподавание принесло мне глубокое и неизгладимое удовлетворение и остается моим самым большим достижением. И теперь, как новый главный администратор Skoolplex 619, позвольте мне сказать, что я с нетерпением жду тесного сотрудничества с каждым из вас в предстоящие дни и годы…»
ДжетТ на мгновение опустил свои голубые глаза, обдумывая следующие слова: «Позвольте мне добавить еще кое-что: Африка остается, наряду с Азией, тем гордым семенем, благодаря которому мы навсегда сотрете наши расовые различия. Судя по мнению большинства из вас, мы уже далеко продвинулись к этой цели. Сегодня вечером я стою здесь и смотрю сверху вниз на лица, которые не являются ни африканскими, ни азиатскими, ни европейскими, которые не являются ни черными, ни желтыми, ни белыми. Вместо этого…»
Теперь вы почти все смуглые, как мудро распорядилась судьба.
Так и должно быть. В подтверждение этому я хотел бы попросить мою дочь Пуджу, а также мою жену Ли Мин, выступить в качестве физического доказательства того, что именно они, а не такие люди, как я, являются истинными наследниками Земли…»
Под бурные аплодисменты Ли Мин и Пуджа
Хакстон встал.
«Восхваляйте Иисуса!» Господин Аллах! Мудрость Будды!
«И благословения Вишну!» — разнеслось по залу.
Джефф позволил себе насладиться аплодисментами в течение нескольких драгоценных секунд, почувствовав, хотя бы на мгновение, что он стал единым целым с ними. Затем, прежде чем этот момент окончательно угас, он сошел со сцены, еще раз пожав большую, крепкую руку советника Йехудит, проходя мимо ее стола по пути к своему.
«Ну и ну, папа, как ты мог?» — проныл Адам, униженный тем, что к ним привлекли внимание общественности.
Джефф сел рядом со своей женой. "Почему бы и нет, Адам?" - ответил он.
— дружелюбно ответил он. — Ваша сестра — это будущее, за которое боролось Объединение, и я с гордостью мог это сказать.
Адам взглянул на явно афро-азиатские черты лица своей сестры.
Именно тех, которых, как он знал, ему не хватало. «Но я похож на тебя, папа. Поэтому я
Наверное, нет?
_".', "Я"
"Не что, Адам?"
«Будущее».
Голубые глаза Джеффа переместились на окружавшие его смуглые лица, звон посуды и звон льда в бокалах с искусственным шампанским почти заглушали его вздох. «Ты еще молод, Адам, поэтому тебе трудно понять. Но будущее людей, похожих на тебя и меня, закончилось давным-давно. В Северной Америке, Европе и Австралии. По сути, по всему миру».
«Почему всё закончилось, папа?» — спросил Адам, теребя вилку.
Он изо всех сил старался выглядеть как можно более взрослым и заинтересованным, хотя ему было ужасно скучно. Он мечтал о том, чтобы у него было побольше еды, или хотя бы таблетка Номо-Хунга, чтобы немного утолить голод.
«Если бы вы хоть раз попытались внимательно слушать на уроках истории!»
тогда, возможно...
"Может быть, что, папа?" Джефф не ответил.
Где-то в глубине длинного серого туннеля в его сознании находилась дверь.
Он открыл дверь и снова вспомнил, что большая часть истории была «пересмотрена» Мировым Правительством. Восемьдесят пять лет назад во всем мире установилась расовая гармония, но не так бескровно, как провозглашало Мировое Правительство. Сам Джефф, возможно, никогда бы не узнал правду, если бы пятнадцать лет назад, еще будучи ребенком в Мельбурне, Австралия, не встретил старика Паркера.
Паркеру тогда было девяносто четыре года, и он умирал в государственном доме престарелых. Джефф, вместе с примерно двадцатью другими жизнерадостными, улыбающимися добровольцами из Молодежной исламско-буддийской лиги, отправился в дом престарелых, чтобы принять участие в «Часе общения» с пожилыми людьми, такими же, как он. Однако Паркер не хотел иметь с ними ничего общего. Семнадцатилетнему Джеффу он был груб и несговорчив, отказываясь участвовать в совместном пении или сеансах групповой терапии «Прикоснись к другому и почувствуй любовь».
В конечном итоге Паркера пришлось обездвижить и ввести ему успокоительное медицинским работникам, после чего его отвезли в реабилитационный центр строгого режима.
единица измерения. Но за те короткие секунды, что до его удаления, он
отчаянно цеплялся за имя Джеффа, пристально глядя ему в глаза.
'
синий
Он смотрел в глаза, кипящие от гнева, на который не был способен слабый старик. Шипя прямо в ухо, чтобы никто не услышал, он сказал: «Я когда-то был важной персоной, приятель. И правда! Не эта дряхлая оболочка, которую ты видишь сейчас. Да я когда-то владел десятью тысячами акров первоклассной земли неподалеку, пока силы Объединения не пришли и не отобрали все. Я был богат, говорю тебе! Но такой молодой, промытый мозгами дурак, как ты, не знает, что значит «богатство», не так ли? Но ты можешь узнать правду! Ты можешь узнать, как нас собирали по всему миру. Людей, похожих на меня, как тебя. Как нас заставляли подчиняться во имя культурного разнообразия!»
Затем, в последние секунды перед тем, как подошли два крепких фельдшера,
Паркер, подбегая, выпалил свои последние слова Джеффу: «Узнай, что на самом деле произошло, если осмелишься! Отправляйся в Кооруру, если она еще существует. Там есть старый космопорт, построенный примерно в 2075 году, до объединения. Некоторые из нас дали там последний бой. Глубоко внизу, в руинах диспетчерской вышки №7, находятся тысячи старых дисков с данными. Они расскажут тебе, что на самом деле произошло! Поторопись! Они идут за мной! Слава Богу, у меня был последний шанс передать то, что я знаю!»
А потом старик Паркер заплакал на руках у молодого Джеффа, словно в
его последний релиз, перед тем как его навсегда забрали.
Даже сейчас Джефф оставался эмоционально потрясён той давней встречей, сидя посреди яркого веселья в Skoolplex 619. И, вспоминая, он всё ещё помнил тот жаркий австралийский полдень, когда тайком отправился в Ку-роора...
Это было рискованно, поскольку Курура и тогда была...
Объявлено Всемирным правительством запретной зоной. Джефф всё равно туда поехал.
39
Спустя несколько месяцев после встречи со стариком Паркером он отправился на поиски упомянутых им дисков с данными. И хотя космопорт Коороора был огорожен забором и снабжен предупреждающими знаками о недопустимости проникновения под угрозой сурового наказания со стороны Мирового правительства, он нарушил закон.
Обнаружив диспетчерскую вышку №7, он потратил полдня на создание своего
Спустившись по заваленным обломками лестничным пролетам в недра комплекса, молодой Джефф понял, что там произошла ожесточенная битва, и защитники сражались до конца с неистовой отвагой. Внизу давно заброшенного комплекса он обнаружил диски с данными, хранившиеся в герметичных контейнерах, словно их готовили для космической транспортировки — транспортировки, которой так и не случилось.
Приспособив старые дискеты к современному устройству, Джефф часами сидел при свете фонарика и читал: так он узнал о последних днях человечества перед Объединением, об ужасах, которые к нему привели, и о моменте, когда оно наконец-то, насильственно, было достигнуто.
И он заплакал.
Он оплакивал старика Паркера и мир, о существовании которого он никогда не знал. Мир одновременно уродливый и прекрасный, одновременно злой и героический, мир, который Мировое Правительство стёрло из памяти всех, кто, подобно ему, последовал за ним.
Оставив диски с данными там, где он их нашел, юный Джефф вернулся домой в Мельбурн, который уже никогда не был прежним. Девять месяцев спустя, жаждущий узнать больше о годах, предшествовавших Объединению, он вернулся. Но к тому времени космопорта Коороора уже не было. Он был уничтожен, стерт с лица земли. Ничего не осталось, кроме обдуваемых ветром эвкалиптов и пустынной австралийской глубинки...
"Папа? Ты в порядке?"
Джефф снова поднял взгляд. Его глаза только сейчас начали фокусироваться на настоящем. "Что?" — "О, конечно, сынок. Со мной все в порядке. Наверное, я что-то съел".
«Почему будущее закончилось для нас, папа?» «Будущее-?»
«Как вы и говорили».
ДжетТ неловко заерзал на стуле, опасаясь, что кто-то рядом может подслушивать. Хотя шум в зале делал это маловероятным. Вспомнив старика Паркера, Джефф ответил: «Чтобы проложить путь к миру, который мы знаем сегодня, Адам. Видишь ли, люди, похожие на меня, когда-то правили большей частью этой планеты. Очень-очень давно, то есть. Затем мы подхватили некоторые ошибочные представления о превосходстве белой расы над всеми остальными и... ну... в итоге причинили много ненужной боли».
Джефф потянулся к бокалу и отпил глоток шампанского, затем оглядел огромный зал, его голос звучал издалека: «Мы наконец-то извлекли уроки из своих ошибок и попытались все исправить, но к тому времени было уже слишком поздно. Произошло Объединение, и…» На мгновение его рука резко сжалась, заставляя его поставить бокал, чтобы он не разбился. «…после этого — концлагеря».
«Боже, папа, все эти сложные слова. Я имею в виду, что такое „концентрат“?»
«Лагеря отдыха?» — спросил Адам с раздражающей настойчивостью ребенка, который никак не может отпустить тему.
Ли Мин, почти не слушая, теперь испепелила мужа взглядом.
Взгляд её был полон предупреждения. Она знала о юношеской находке мужа на космопорте Коороора, поскольку он давно ей об этом рассказывал вскоре после их свадьбы в Азиатской зоне. Однако она не поверила ни единому слову, поскольку безоговорочно верила всему, что провозглашало Мировое Правительство.
«Может, ему и следовало бы знать, Ли Мин. Ты же знаешь, что они этого не сделают».
Никогда не преподавайте ему это на уроках истории объединения. И, как его отец, я думаю, он имеет право узнать правду, рано или поздно.
«Ты ведь на самом деле не знаешь, правда ли это, Джефф. То, что ты обнаружил в…»
Космопорт Коороора был всего лишь расистской ложью тех, кто выступал против Объединения. Мне стыдно, что вы, образованный учитель из Skoolplex, вообще могли бы...
«Не произнесите ни слова из этого».
«Концентрационные лагеря существовали, Ли Мин. Любой, кто видел доказательства, которые видел я, не мог этого отрицать. Камеры пыток, массовые казни белых, крематории… И как человек, посвятивший себя преподаванию, я буду учить этому, даже если это будет означать обучение моего собственного сына и никого больше…»
Лицо Ли Мина напряглось от сдерживаемого гнева: «Никогда…»
Э-э, были ли какие-нибудь концлагеря, Джефф? Это остатки лжи. Просто остатки лжи…»
«Ли Мин-»
«О, ради Будды! Не будь упрямым дураком. Если ты расскажешь Адаму о том, что нашел в Куруре, однажды утром он встанет и начнет повторять каждую ложь, которую услышит от тебя на уроке истории объединения». Она встала, в ее глазах горел темный яд. «Не смей ставить под угрозу нашу новую жизнь здесь, Джефф».
«Ли Мин-»
«Я пойду пообщаюсь с другими гостями», — сказала она, хватая свой бокал искусственного шампанского. — «Как и следовало бы».
Джефф позаботился о своей жене, когда она вошла в мельницу.
Толпа теперь думает, каким глупцом он был. Ему никогда не следовало воскрешать эти почти забытые воспоминания о старике Паркере — или о том, что он сам обнаружил много лет назад на космодроме Курура.
И все же, он трезво напомнил себе, концентрационные лагеря существовали. Он сам видел визуальные доказательства, записанные на найденных им пыльных дисках. От Европы до Северной Америки и Австралии Объединение навязало всемирное культурное многообразие, хотя и ценой больших потерь. Ценой, как знал Джефф, которую Мировое Правительство упорно отрицает по сей день.
Несмотря на то, что он знал правду, Джефф всё же был унижен вспышкой гнева жены. В конце концов, она была права. У него не было абсолютно никакого права ставить под угрозу новую жизнь своей семьи. Даже если такие люди, как старик Паркер, пострадали во время тех ужасных событий…
Тяжелые годы. Даже если некоторые свободы были давно утрачены для человечества, даже если имели место массовые истребления, о которых знали лишь немногие, подобные ему, — все это уже не имело значения. В конце концов, все, что имело значение, — это безопасность и благополучие его семьи.
Обратившись к сыну, Джефф наконец сказал: «Всё, что тебе нужно знать, это Адам: вам с Пуджей очень повезло, что такой мир сложился, и, возможно, однажды вы это поймете».
"Значит, я могу забыть о концлагерях?"
Джефф ободряюще положил руку на плечо сына.
«Забудьте о них».
Маленькая Пуджа оживилась, когда все скучные разговоры закончились: «Можно мне теперь десерт, папа? Адам съел свой, и он может попытаться украсть мой».
Джефф улыбнулся.
"Конечно же, сахарная слива."
Он схватил последний прессованный соевый жмых, покрытый синтетическим подсластителем, и протянул его ей, игнорируя завистливое желание сына, а также собственное чувство вины.
Откусив кусочек десерта, Пуджа широко улыбнулась, держа во рту полный рот.
Он что-то процедил и спросил: «А тебе тоже повезло, папа?»
Джефф кивнул и улыбнулся, несмотря на глубокое сомнение в душе.
Я должна верить, что это так, моя дорогая.
От всего сердца я просто обязан...
«Если мы не можем найти удовлетворение в себе, бесполезно искать его где-либо ещё».
44
В течение пятого года работы Джеффа в качестве главного администратора Skoolplex 619, организация World Gov объявила об эвтаназии пяти миллионов человек, испытывающих проблемы с питанием.
Жители индийского сектора 22 пострадали из-за непредвиденного неурожая.
Все, кто добровольно согласился на эвтаназию, посмертно были награждены высшей государственной наградой за заслуги перед государством. Что касается тех, кто сопротивлялся решению государства положить конец их хроническому заболеванию, их тихо задерживали вооруженные войска и быстро увозили, и больше их никто не видел.
Им не полагалось посмертно вручать медали.
После долгих месяцев казней и массовых сожжений, наконец, верховные жрецы буддизма Кристсламхин восхваляли «дух общности» тех, кто сознательно оставил свою жизнь, истерзанную голодом, в одной из передвижных камер эвтаназии Мирового правительства, обещая всем, что их души будут вознаграждены «вечным спасением» во святых именах Христа, Аллаха, Будды и Вишну.
Что касается остального мира, то Высший Кворум Мирового Правительства призвал их подавать всё более высокие примеры самопожертвования и гражданской ответственности, если голод продолжит распространяться — как подозревали почти все...
На седьмом году службы Джеффа в Африканской зоне 12, поздно вечером, когда он был занят выполнением своих административных обязанностей в крошечном кабинете в своем бунгало, к нему пришел его шестнадцатилетний сын Адам. В последнее время он стал больше
Он был длиннее, чем когда-либо, или просто старел и уставал?
Трудно было сказать, поскольку он был слишком уставшим, чтобы об этом размышлять.
"Ой, папа, ты выглядишь как-то усталым. Может, мне стоит прийти в другой раз и..."
«Вовсе нет, Адам», — дружелюбно ответил Джефф, стараясь говорить по-отечески.
Улыбнувшись, он пригласил сына присесть в своем тесном кабинете. «Знаешь, я всегда найду время поболтать с тобой или твоей сестрой», — усмехнулся он. «В последнее время, когда она рядом и не на какой-нибудь ночной экскурсии с Молодежной лигой граждан города». Затем, приняв более внимательную позу, Джефф подошел ближе и вопросительно поднял бровь рыжеватого оттенка в сторону сына. «Ну, как дела?»
Пока Адам, как это свойственно подросткам, неуверенно подбирал слова, Джефф вдруг заметил, как сильно сын на него похож. Те же голубые глаза, те же англосаксонские черты лица. И, за исключением едва заметного следа нордического происхождения матери, проявляющегося в слегка вздернутом носе, Адам определенно был красивой копией своего отца.
Однако, если подумать, у Джеффа были основания для беспокойства...
В конце концов, учитывая бунтарскую внешность Адама, он был далек от нового расового стандарта того, что сегодня считается «красивым». Причинит ли эта неприятная реальность его сыну эмоциональные страдания в последующие годы? — задавался он вопросом.
Джефф теперь опасался, что это может произойти.
В грядущие мучительные годы взросления его сыну придётся ещё упорнее бороться за любовь, брак и хорошую карьеру в этом переполненном, расово однородном мире, где он окажется в явно невыгодном положении. Как и сам Джефф, Адам должен будет усердно бороться, чтобы преодолеть своё удушающее расовое положение в мире, переполненном людьми с тёмной кожей.
Внезапно осознав собственные эмоции, Джефф сделал жест, чтобы переключить внимание. Он слишком любил сына, чтобы позволить ему увидеть свою внутреннюю боль — боль, которая, как он понял, никогда не возникала.
полностью исцелился. Он прекрасно знал, какую боль ждет Адама, по-разному...
4()
Он отличался от большинства своих сверстников. Недружелюбные взгляды, хитрые, злобные взгляды, тонкие и не очень тонкие оскорбления, а также все неизбежные препятствия на пути к его будущей карьере.
Впрочем, Джефф всё это пережил и выжил. Его сын тоже сможет. Только вот почему он сейчас выглядит таким встревоженным, таким потерянным...?
«Давай, Адам: расскажи, что у тебя на уме».
«Я даже не знаю, с чего начать, папа... Просто в последнее время меня всё как-то не устраивает».
«Что насчёт жизни здесь, в Африке?»
«Нет, в Африке неплохо. Наверное. Маме, кажется, нравится». Джефф неопределенно кивнул.
С момента прибытия в Новую Тхераваду Ли Мин вполне привык к относительной роскоши, доступной жене администратора 15-го уровня. Дополнительные участки земли Номо-Хунга, более просторные жилые помещения, отдельная ванная комната, особые привилегии при покупке все более дефицитных товаров и, пожалуй, самое желанное — членство в буддийской церкви Крисламхин 3-го уровня, которое, в свою очередь, недоступно для всех граждан ниже 15-го уровня.
15-е место в рейтинге. Ли Мин, несмотря ни на что, придерживался эгалитарных взглядов.
Она не была такой.
Вспоминая прошлое, Джефф вспомнил, как семь лет назад Ли Мин взволнованно прошептал ему: «Джефф, наконец-то мы это сделали!» Там, в их первый день посещения церкви в Нью-Тхераваде, пока церковный хор пел «Ближе к Будде Ты».
Теперь она была основательно погружена в свою новую религиозную веру.
В этот самый момент он был занят на каком-то хрисламхинбуддийском мероприятии. На самом деле, он почти перестал ее видеть, разве что за завтраком; и, конечно же, во время обязательной церковной службы, которую все граждане были обязаны посещать три раза в неделю.
И во время этих еженедельных церковных служб все Ли Мин, казалось,
Больше говорить не хотелось о новом руководителе хора. Она...
неустанно восхвалял его «духовные качества», часто сравнивая их с другими.
Из-за якобы отсутствия их у Джеффа. На тот момент Джефф уже некоторое время подозревал Ли Мин в том, что она «увлеклась духовными практиками» с их новым руководителем хора, и несколько раз возвращалась домой поздно ночью с запахом мужского пота на обнаженной груди, холодно заползая в постель рядом с ним.
Да, всё это, что он предвидел для своего сына, просто должно было случиться.
Причина того, кем он был. Препятствия на пути к карьере, отчуждение, неверные жены...
Джефф почувствовал, как его рука внезапно сжалась в крепкий кулак. Только подумай!
Он задумался об этом. Затем поднял взгляд и заметил, что сын смотрит на него.
"Папа-?"
Постепенно Джефф расслабил руку, но не скрывал гнева. Он мягко улыбнулся сыну. «Что тебя расстраивает, Адам?»
«Речь идёт об экскурсии, на которую собирается мой класс…»
«Что это за экскурсия?»
"Это первый раз, папа, и я..." Адам опустил свои голубые глаза, слишком смущенный, чтобы продолжать.
Джефф откинулся на спинку стула.
Впервые.
Каждый подросток должен был пройти через это испытание в течение шестнадцатого года обучения, как обязательную часть учебной программы. Без удовлетворительной оценки с первого раза, за исключением особых обстоятельств, окончание школы было невозможно. В рамках этого процесса каждый ученик должен был объединиться в пару с другим учеником противоположного пола (например, с теми, кто был отнесен государством к категории HC-L или гомосексуальной группы, и с теми, кто был отнесен к той же группе) для трехдневной «девичьей прогулки». Во время прогулки все участники должны были выполнить как минимум одно упражнение по оральному и генитальному сексу (оральный и анальный секс обязательны для всех гомосексуальных учеников мужского пола), а также один удовлетворительный пример секса втроем, где учитель выступал одновременно инструктором и третьим участником.
Целью этой поездки для диких женщин было гарантировать всем студентам, особенно застенчивым и непривлекательным, возможность испытать на себе санкционированный правительством, социально спланированный «первый секс».
Сидя там, ДжетТ вспомнил слова самого консультанта Йехудит по этому поводу, сказанные несколько лет назад: «Слишком много психологических травм в течение слишком долгого времени — как это было в прошлом, когда ими подвергались непривлекательные, непопулярные и социально неадаптированные подростки. Джефф в первый раз стремится искоренить этот вид психологического ущерба для всех».
члены нашей молодежи. .,1frer все, •что в конце концов мы a_frer если
«Разве не более здоровый и лучший мир...?»
Что же на самом деле...
Вспоминая свой собственный первый раз, Джефф теперь понимал нежелание сына говорить с ним на такую деликатную тему. Тем не менее, он знал, что подобное событие служит важным мостом между детством и взрослостью, мостом, который, согласно правительственному указу, все юноши должны пересечь в шестнадцать лет, независимо от того, готовы они к этому эмоционально или нет.
"Сын-"
Адам поднял взгляд, его голубые глаза едва могли встретиться с лицом
Его пристальный взгляд.
«Это просто часть взросления, Адам. Постарайся воспринимать это именно так. Это действительно особенное время».
Адам снова опустил голову.
"Адам... чего ты боишься?"
Ответа не последовало. Только взгляд, устремленный вниз, и мучительное молчание. Джефф сглотнул и снова наклонился вперед. Это был один из...
Те самые деликатные отцовские моменты, с которыми, как он знал, рано или поздно ему придётся столкнуться. «Это из-за секса, который от тебя требуют? Это то, что тебя беспокоит, сынок?»
Ответа по-прежнему нет.
Джефф в недоумении прикусил нижнюю губу.
Он знал, что его сын прошёл необходимые курсы по программе Schoolplex "22 удовольствия для ответственного молодого гражданина".
После окончания университета, а также благодаря обширным наглядным инструкциям по теме «Удовлетворение клитора вашего ответственного партнера-гражданина». Так как же он мог не знать, что от него требуется в первый раз? — задавался вопросом Джефф.
С другой стороны...
Взгляд Джеффа смягчился. "Адам... посмотри на меня."
Сын медленно поднял голову.
«Адам… ты прошёл курсы, получил инструкции, посмотрел наглядные материалы, а также… эээ… живые демонстрации в классе. Так что же тебя беспокоит? В конце концов, в прошлом году на курсе групповой мастурбации ты сдал его на отлично, по словам твоего инструктора, мисс Чамбаки. Так что же тебя так беспокоит во всём этом?»
«Мой партнёр, папа…»
"Ой."
Вот и всё. "Она..."
«Давай, сынок».
Адам поднял голову, юношеская тоска исказила его лицо. "Она... она самая некрасивая девочка в классе!"
Ах, испытания и невзгоды юности, — с ностальгией подумал Джефф.
Вспоминая свою молодость, он снова откинулся на спинку стула, его взгляд был устремлен в потолок, вдумчиво разглядывая его. После нескольких мгновений раздумий он сказал: «Вот так плохо, да?»
«Самая худшая девочка в классе», — выпалил Адам, снова опустив взгляд.
Итак, подумал Джефф. Если это настоящая причина проблем Адама, то ему лучше отказаться от идеи повторного показа программы "22" от Gov Health.
«Эректильные удовольствия молодого гражданина». По-видимому, сексуальная дисфункция
Функциональность не была проблемой Адама, слава богу, Вишну.
«Почему бы не выбрать другого партнера?» — предложил Джефф, внезапно почувствовав себя всезнающим отцом.
«Потому что ни одна другая девушка в классе не хочет заниматься со мной сексом в первый раз».
50
Адам смущенно прошептал.
«Сейчас всё, похоже, становится серьёзно», — понял Джефф, снова наклонившись вперёд. На его лице появилась лёгкая, отеческая гримаса. «Ты действительно пригласил кого-нибудь из других девушек из своего класса стать твоей партнёршей в первый раз?»
«Ещё трое», — надулся Адам.
"Понятно. Желающих нет. А?" Джефф изо всех сил старался сохранить непринужденный тон в этом разговоре об отце и сыне. Тем не менее, он чувствовал, что у него это ужасно не получается.
Лицо Адама исказилось от униженного отчаяния. "Адам... я знаю, что ты, должно быть, чувствуешь. Я..."
Адам резко выпрямился: «Ты не представляешь, как я себя чувствую! Все парни в классе, кроме меня, нашли себе партнёров, с которыми с нетерпением ждут первого раза! Джаванза, Пепито, Тайрон, Хай У, Кпанга, Ооджам, Мгубу, Богван — все парни! А вчера я попросил девушку по имени Шаниккуа стать моей партнёршей, и она… она просто посмеялась надо мной! А потом я попросил ещё двух девушек после неё… и…» Адам снова рухнул на стул, уткнувшись лицом в ладони. «Ты что, не понимаешь! Ни одна из красивых девушек меня не хочет, папа! А теперь мистер Муккерджи хочет поставить меня к единственной девушке в классе, которую никто больше не хочет!» Голос Адама снова дрогнул, и он начал рыдать, глубоко, от стыда и боли, от полного унижения.
«Мистер Муккерджи — прекрасный учитель, Адам, и совсем не невежда».
Добрый человек. Если уж на то пошло…»
«Тогда почему он пытается заставить меня идти на шоу "Первый раз" с Хельгой Шмидт! Я даже просил его назначить мне девушку из проекта "Гармония", но он говорит, что таких нет. Теперь я должен идти с Хельгой только потому, что никто другой не хочет ее брать!» Он вызывающе посмотрел на отца. «Я не пойду!»
«Каждый должен участвовать в "Первом разе", Адам. Никто не...»
Допускается исключение. Г-н Муккерджи должен соблюдать мировые правила.
«Правила государственного регулирования и правила школьного комплекса».
Адам снова погрузился в глубокое молчание.
«Хельга, она новенькая в вашем классе?»
Адам не поднял головы, но пробормотал в ответ тихим, отстраненным голосом: «Она переехала из 9-й зоны Северной Америки два месяца назад… и теперь я тот несчастный, которому приходится встречаться с ней впервые. Все остальные парни смеются надо мной за спиной и…» Только на этот раз он не договорил, погрузившись в еще более глубокое и тревожное молчание, чем прежде.
Джефф взглянул на свой рабочий стол, задумчиво жуя что-то.
нижняя губа. Будучи главным администратором Skoolplex 619 и, следовательно, основным образовательным советником Адама, он имел личный доступ ко всем кадровым и студенческим документам, даже к тем, которые носили самый интимный характер. Помня об этом, он тихо заговорил за столом, упомянув курс «Сексуальное здоровье 325» мистера Муккерджи, отметив все имена студентов в списке.
Затем, шепнув имя «Хельга Шмидт», он открыл её личное дело. «Визуальное», — добавил он, и на экране перед ним появилось изображение девушки в полный рост. Он некоторое время изучал его, отмечая длинные рыжевато-оранжевые волосы, обрамляющие кремово-розовый цвет лица. Два поразительных глаза, цвета лавандового заката, смотрели на него с умного лица. Наконец, он попросил фотографию обнажённой девушки, отметив её изящную, хорошо сложенную фигуру, упругую, приподнятую грудь, сочную, почти жаждущую лобковую область…
«Прекрасно», — подумал он. «Очень хорошо».
«А эта Хельга будет твоей… эмм… pm1ner?» — начал говорить Джефф, пытаясь восстановить равновесие, но Адам резко прервал его:
«Я не буду этого делать с ней! В тот день я заболею! Я сбегу и…»
«Ого-го, Адам. Нет необходимости в каких-либо радикальных мерах».
Конечно. Мы вместе разберемся с этим и...
«Я вам говорю, я с ней этого не сделаю!» — снова крикнул Адам.
"')
время со смертельной интенсивностью.
«Хорошо, хорошо. Успокойся, сынок. Тебе не придётся с ней связываться. Понятно?» Джефф глубоко вздохнул, а затем продолжил: «А пока я поговорю с мистером Мукерджи. Первым делом завтра утром. Уверен, что что-нибудь можно придумать».
«Ни за что это не получится, папа. Особенно когда я выгляжу так, как…» — начал говорить Адам, но внезапно снова замолчал.
Однако было уже слишком поздно, чтобы его отец не заметил неприкрытой ненависти в его опущенных глазах. Джефф никогда прежде не видел такого выражения на лице Адама — выражения враждебности одного незнакомца по отношению к другому.
"В каком смысле, сынок?" — тихо спросил Джефф, чувствуя нарастающее чувство гнева, которое он не хотел испытывать.
Адам резко поднял голову: «Как ты! Как урод! Урод!»
«С белой кожей и голубыми глазами, на которые все остальные смотрят! Вот так!» — Он ударил кулаком по стене. — «Почему я не могу быть похож на свою сестру! Она везде выглядит уместно! Почему я не мог родиться с темными волосами и темными глазами, как Пуджа! И с кожей, которая не выделяет меня из толпы ночью! Почему, папа! Почему это должно было случиться со мной! Почему! Почему! Почему! Почему я должен был родиться похожим на тебя?»
Он выбежал из комнаты.
Долгое время после этого Джефф просто сидел, уставившись на свой захламленный стол, словно глядя на разбросанные осколки разрушенного маленького мира. Он сидел, пытаясь во всем разобраться: в неверности жены и мучениях сына. Но он ничего не мог понять. Просто усталость, вот и все. Черт возьми, как же я устал в последнее время...
Джефф, сгорбившись в кресле, потер веки.
Большой и указательный пальцы одной руки устало вздыхают.
Но на вопрос «что», «кто» и даже «почему» у него не было ответа...
Позже на той же неделе Адам впервые отправился на свидание с классом мистера Муккера. После твердого разговора с учителем он наконец согласился взять в партнеры Хельгу Шмидт. Таким образом, в свою первую ночь в африканской глуши, двое шестнадцатилетних подростков оказались лицом к лицу в неловком молчании, не зная, что делать.
Как выяснилось, Хельга была ничуть не довольна сложившейся ситуацией.
Она тоже хотела другого партнера для первого раза, в частности, коренастого, смуглокожего юношу афро-ирландско-мексиканско-таитянско-японско-эскимосско-гватемальско-французского происхождения. Но юноша не хотел ее, выбрав вместо нее идеального парня с идеальным цветом кожи (класс 5) для первого раза. Теперь Хельга и Адам были вынуждены довольствоваться друг другом, иначе рисковали провалить экзамен по сексуальному здоровью (курс 325).
После того, как прошел неловкий час молчания, между
Хельга наконец встала, полная решимости получить зачет и желанный сексуальный опыт. Сняв комбинезон, трусики и бюстгальтер, она опустилась на колени рядом с Адамом и потянулась к его промежности.
«Отдай это мне», — потребовала она.
Однако в тот же миг, как её рука схватила его член, Адам отпрянул, его лицо исказилось от ненависти. Оттолкнув её в сторону и вскочив на ноги, он закричал, какая она уродливая и что все в классе знают, что они всего лишь пара отвратительных расовых уродов, пытающихся притвориться такими же, как все остальные.
Затем Адам выскочил из палатки-пузыря и выбежал в жаркую африканскую ночь, оставив Хельгу, сгорбившуюся и рыдающую, уткнувшуюся лицом в ладони. У нее не осталось ничего, кроме глубокой и непреходящей боли; боли, которая останется с ней на всю оставшуюся жизнь.
В том семестре Адам Хакстон провалил курс «Сексуальное здоровье 325».
«Равенство — это лозунг, основанный на зависти».
- Алексис де Токкевм -
Фейерверки сверкали и искрились на улицах Новой Тхеравады, когда Всемирное правительство встретило Новый год. В Азиатской зоне 24 от этой болезни умерло еще четырнадцать миллионов человек.
голод, хотя это нисколько не ослабило дух торжества.
сорванец.
Праздничная атмосфера царила повсюду.
В зале Skoolplex 619 царила атмосфера танцев: пять тысяч студентов, праздновавших это событие, дергались и корчились в такт дикому ритму африканских барабанов. На протяжении всего этого Джефф Хакстон, приближающийся к своему сорок первому году жизни, стоял в тихом, задумчивом чувстве гордости за всё происходящее. В конце концов, поводов для гордости было предостаточно. Всего год назад Всемирное правительство тихо сообщило ему, что проект «Гармония» его учреждения может быть закрыт, поскольку в нём больше нет необходимости. От Европы до Африки и Азии в мире осталось слишком мало расовых крайностей, чтобы оправдать его дальнейшее существование. А те немногие, что существовали, уже были связаны со своими расовыми противоположностями или скоро будут. Таким образом, в честь преданной службы Джеффа расовым идеалам Всемирного правительства, он был награжден медалью «За здравый смысл» за хорошо выполненную работу, а также получил бесплатный трехдневный отдых в Мекке.
К своему удивлению, Джефф даже получил поздравления от Ахмада Йехудита, который давно покинул Африку и занял высокий пост в мировом правительстве. В своем сообщении Йехудит написал: «Слава Аллаху, что всё складывается в вашу пользу. Джефф, я слышал много хорошего о твоей работе в Skoolplex 619 за последние несколько лет. Возможно, со временем мы снова встретимся при обстоятельствах, которые ни ты, ни я пока не можем предсказать. Кто знает? Возможно, ты даже…»
«Найди себя (однажды меня перенесли в залы Мирового Правительства по просьбе некоего политического спонсора: Если бы этот день когда-нибудь настал, здесь было бы много такого, что, несомненно, открыло бы тебе глаза, как открыло мои...»
Даже сейчас Джефф всё ещё не совсем понимал, что происходит. Возможно, он произвёл на Йехудит лучшее первое впечатление, чем думал раньше. Если так, то это может в конечном итоге окупиться, теперь, когда Йехудит стала членом Всемирного правительства. Неизвестно, как высоко он сможет подняться по карьерной лестнице с поддержкой такого человека, как Ахмад, возможно, даже до должности в Центральном управлении образования Пекина!
Но нет, это была чистая фантазия, понял Джефф, снова сосредоточившись на новогодних торжествах, проходивших в зрительном зале школьного комплекса. Йехудит просто проявляла дипломатичность, похлопывая по плечу простого администратора школьного комплекса, застрявшего в африканской глуши. Кроме того, Джефф подозревал, что он всё равно не подходит для работы в мировом правительстве. Такие люди, как Йехудит, возможно, и получали удовольствие от работы с часовыми механизмами общества, но он — нет.
Тем не менее, Джефф понял, что должность в World Gov должна...
Если бы ему когда-нибудь предложили такую возможность, он вряд ли смог бы легко отказаться. По крайней мере, пока он был женат на Ли Мин. По правде говоря, она уже довела его до предела, превзойдя его собственные ожидания, и не колеблясь довела бы его еще дальше, если бы его когда-нибудь манила перспектива работы в Мировом правительстве. По этой причине он держал общение Ахмада с ней в секрете.
Вновь обратив внимание на разворачивающееся вокруг него новогоднее празднование, Джефф наблюдал, как в зал ворвалась еще одна группа африканских танцоров, их босые ноги с дикой, бездумной яростью топтали по рифленому полу, а руки в браслетах кружились снова и снова в диком, гипнотическом экстазе...
В месяце Тамуз-Шавваль того же года Джефф
57
Жена и дочь отправились в Кот-д'Ивуар в трехдневное религиозное паломничество. Целью паломничества было празднование превращения бывших Соединенных Штатов в страну, преимущественно исповедующую ислам, событие, которое теперь осталось далеко в прошлом. С тех пор исламский буддизм распространился по всему миру, объединив четыре основные религии, а также десятки второстепенных, под одной теократической властью. Таким образом, праздник отмечался скорее по сентиментальным причинам, чем по каким-либо другим, и в значительной степени игнорировался правящим органом Мирового правительства.
Однако Джефф отказался ехать, поскольку не испытывал никакого желания.
Продолжить долгую поездку на монорельсе до Абиджана. Кроме того, Ли Мин не стала специально уговаривать его поехать, как это иногда случалось во время подобных отпусков в Европе. На самом деле, она решила поехать в качестве приглашенной помощницы руководителя церковного хора, мужчины 6-го класса кожи, на пятнадцать лет моложе Джеффа. «Я поднялась на новый духовный уровень», — сказала ему жена, — «чего ты никогда не поймешь, Джефф, поскольку тебе никогда особо не нравилась Церковь».
И это правда, подумал Джефф, глядя теперь на пустующую бунгало вокруг себя. Жена и дочь уехали, а сын отправился в лагерь культурного многообразия, и следующие три дня ему пришлось справляться самому. Он чувствовал беспокойство. В конце концов, этот школьный комплекс был его единственной жизнью. Последние восемь лет его постоянный приток и отток учеников были кровью в его жилах, ритмом его слуха, самим дыханием в его легких. Всякий раз, когда он переставал функционировать, как это случалось в такие праздники, как этот, он чувствовал себя брошенным, потерянным, лишенным смысла и цели.
Он понял, что в этом есть что-то нездоровое, и напомнил себе, что ему нужно обзавестись новыми интересами вне дома. Возможно, его неспособность сделать это за все эти годы привела к тому, что жена отдалилась от него, как и дети…
Беспокойно вскочив на ноги, Джефф подошел к окну и, щурясь, посмотрел на палящую жару африканского полудня.
5S
В тот же миг он подумал о своем сыне Адаме, который тоже уехал на каникулы с группой других подростков в государственный лагерь культурного разнообразия в Могавишну. Он понимал, что такие лагеря в наши дни скорее символичны, чем что-либо еще, поскольку в современном мире практически не осталось культурного «разнообразия». По правде говоря, это иногда его беспокоило.
Например, он знал, что евроэтническая культура, как её тогда называли, практически вымерла. Она давно была вытеснена преимущественно афроцентрическим мировоззрением, прежде чем слиться со своим синоцентрическим аналогом. Со временем этот афро-азиатский синтез поглотил латиноцентрическую культуру, тем самым подготовив почву для всемирного объединения человечества.
Когда-то находившийся под железной властью Объединения, этот многокультурный сплав расплавился и снова слился, в конечном итоге образовав единый, охватывающий весь земной шар, монолитный культурный союз, под властью которого стало жить все человечество. Единственной значительной жертвой, если можно рискнуть предположить, что таковая существовала, стала евроэтническая культура. Два тысячелетия её истории, наряду со многими её благороднейшими достижениями, за это время подверглись почти столетию преднамеренного, санкционированного государством ревизионизма.
Фактически, всемирное движение за пересмотр всей Уэслианской системы
Джефф знал, что западная цивилизация зародилась задолго до Объединения, вспоминая запрещенные диски с данными, которые он обнаружил много лет назад в руинах космопорта Коороора. Из них он узнал правду о падении Соединенных Штатов и Европы, когда их европеоидное население было систематически деморализовано десятилетиями антизападного мультикультурализма.
И, будучи деморализованными, целеустремлённой группе западных лидеров, движимой рвением «мультикультурализма любой ценой», было достаточно легко начать закладывать фундамент для объединения. Но сначала им нужно было разрушить все исторические мосты в прошлое. Только так, рассуждали они, они смогут лишить всех будущих евроэтнических индивидов всякой возможности когда-либо восстановить...
:.:')
сохраняя свое наследие.
Таким образом, стремясь к этой цели, легионы назначенных правительством историков, движимые тем же мультикультурным рвением, что и их лидеры, методично перепризнавали сотни достижений европеоидной расы десятками менее значимых обществ в течение следующего столетия, оставив в итоге лишь темный лабиринт лжи, который никто в современном мире не смог бы распутать, опровергнуть или вырваться из него. Джефф знал, что в 94-м году правления в мире это деяние лучше не подвергать сомнению. Ни простым гражданам, ни уж тем более администраторам школьных комплексов, подобным ему самому, которые молчаливо понимали обратное.
Что касается Адама, возможно, дело в товарищеских отношениях с другими мальчиками в школе.
Лагерь, где царило бы настоящее разнообразие, развеял бы нависшую над ним туча уныния. Джефф надеялся на это. Однако у него были основания сомневаться, судя по тому, как его сын отдалялся от одноклассников и семьи. С каждым годом становилось все яснее, что Адаму очень трудно приспособиться к тому факту, что он значительно отличается от большинства своих сверстников. Ни у Джеффа, ни у его жены не было решения этой проблемы.
За исключением настойчивой рекомендации Ли Мина Адаму немедленно обратиться за помощью к психологу.
Возможно, она была права, заключил Джефф, наконец отвернувшись от окна и снова начав бродить по маленькому бунгало. В поисках занятия он попытался заинтересоваться чтением новой научной публикации: «Пятьдесят великих африканских изобретений: от парового двигателя до пенициллина…», но вскоре потерял интерес.
Проникнув в тесную кухню, он заметил драгоценные герани Ли Мина на подоконнике. На мгновение ему пришла в голову мысль полить их. Но и эта идея быстро потеряла свою привлекательность. Выходя, он засунул в рот таблетку Номо-Хунга, позволяя говяжьей таблетке от голода медленно растворяться на языке. Это было отчаянное решение.
Попытка насладиться хотя бы легким вкусом не принесла удовлетворения, но так и не увенчалась успехом.
60
из этого.
Взглянув на настенные часы, ДжетТ заметил, что до сегодняшнего скудного ужина из рисовых лепешек и синтетического рыбного соуса еще три часа. В нынешней ситуации не было никакой возможности заставить установленный правительством фудматик выдать хотя бы кусочек еды на секунду раньше. Поэтому ему оставалось только ждать, надеясь, что Номо-Хун га поможет ему дотянуть до этого времени.
Оставив кухню позади, он неспешно направился по коридору к своему крошечному угловому кабинету, надеясь немного поработать над административными делами. Но десять минут спустя, подолгу изучив отчет о недавнем переводе учеников с самым низким IQ из школы Skoolplex 619 в Африканскую зону 28, чтобы начать свою предопределенную государством работу на предприятиях пищевой промышленности, он с унылым вздохом сдался.
Поднявшись из-за стола, он снова начал бродить по бунгало, беспокойный, как загнанный зверь. После безуспешных попыток найти себе другое занятие, он наконец направился в ванную, намереваясь избавить себя от депрессии холодным душем. По пути он внезапно остановился у двери в комнату сына, сам не понимая, зачем. Возможно, это было связано с тем, что Адам в последнее время так часто запирался за этой дверью, отворачиваясь от семьи, одноклассников и внешнего мира.
Стоя там, Джефф почувствовал укол беспокойства за своего несчастного сына.
сын. После провала курса «Сексуальное здоровье 325» Адам ещё больше замкнулся в себе, хотя в следующем семестре он успешно сдал курс с новой партнёршей. Теперь он почти ни с кем не разговаривал, включая собственную семью.
Вся эта ситуация глубоко обеспокоила Джеффа, как он сейчас вспоминает.
Молодой Ханс Беккер. Ханс был его бывшим учеником в Гвадалахарстадте, в течение последних двух лет преподавания Джеффа в немецком секторе 182. Высокий, светловолосый и голубоглазый, он тоже сталкивался с похожими трудностями, пытаясь смириться с тем фактом, что его доминирующая европейская внешность в мире, где преобладают люди смуглой внешности, бросает вызов окружающим.
Из-за людей он вынужденно выделялся из толпы.
«Уродливый». Затем, одним морозным немецким утром, Ханс решил свою проблему, обмотав веревку вокруг шеи и выпрыгнув из окна третьего этажа Зала культурного многообразия школы.
На мгновение Джефф закрыл глаза, вспоминая: Ханс Беккер был одним из самых способных студентов, когда-либо учившихся у него...
Вспоминая еще более давние времена, Джефф вспомнил и свои собственные непростые годы.
Годами он пытался смириться с тем, что с ним случилось. Даже пятьдесят лет назад взросление в пятой зоне Австралии было непростым для человека с его генетическим наследием. Еще до его рождения молодое и амбициозное руководство мирового правительства распорядилось ввезти в Австралию семьдесят пять миллионов чернокожих африканцев для расового «смешения» населения, оправдывая это «гуманитарной необходимостью». Это было во времена старика Паркера, в период, когда последние межрасовые битвы на Земле закончились окончательным порабощением белой расы.
В подростковом возрасте, живя в этом расово смешанном обществе, Джефф тоже испытывал трудности с тем, чтобы вписаться в компанию своих более темнокожих афро-европейских сверстников, поскольку люди европеоидной внешности к тому времени стали крайне редкими в расовом ландшафте. Как и Адам, он тоже был «изгоем» в классе, ему не повезло родиться в семье, где родители были одновременно и теми, и другими.
«Несмешанный». Поэтому он понимал ужасную тоску таких мальчиков, как Ханс Беккер, и своего собственного сына. В этом смысле они были, в лучшем случае, расовыми курьезами и останутся таковыми до конца своей жизни.
Однако сможет ли его сын смириться с такой судьбой?
Сможет ли он избежать той боли, которая в конце концов сломила юного Ханса? В сознании Йетра это казалось все менее вероятным с каждым днем. Ведь Адам настолько отличался от большинства своих сверстников, что, вероятно, ему придется бороться с этим бесчисленными способами до конца своей жизни.
6:2
Сколько же белых так пострадало!
Как же теперь страдал Адам!
А что, если его сын задумается о том, как выбраться из ситуации, подобной той, что была у Ханса Беккера? Внезапно Джефф отшатнулся от двери, никогда прежде не рассматривая такую возможность. Неужели Адам уже погружается в ту же черную бездну отчаяния, которая поглотила юного Ханса? Стоя там, он обдумывал мрачные перспективы. Затем, с некоторым чувством вины, он распахнул дверь в комнату сына. По закону, ни одна дверь не могла быть заперта, за исключением некоторых правительственных учреждений. Тем не менее, это представляло собой нарушение родительско-детской связи доверия, которую Джефф так долго пытался установить между собой и своими детьми. И все же что-то удерживало Адама в этой 8-метровой кабинке на протяжении нескольких месяцев.
конец. почти каждый день после Schoolplex.
Только... что?
Джефф решительно вошёл в комнату сына, заметив обычные подростковые трофеи: голографические плакаты с различными молодыми моделями, их смуглые тела, позирующие в обнажённой соблазнительности, коллекцию спортивного инвентаря, настольный компьютер и настенный монитор, обрывки «мультикультурного искусства», которое не было ни африканским, ни азиатским, ни европейским, ни латинским по своей природе, а представляло собой неразличимую смесь всех четырёх, распятие, висящее на стене над кроватью рядом с табличкой с мусульманскими священными текстами, глянцевый сертификат, подтверждающий его официальное крещение в церкви христианского буддизма в возрасте семи лет...
«Обломки и мусор молодого гражданина мира», — размышлял Джефф.
Оглядев комнату, он не заметил ничего необычного или неуместного. Тут и там он трогал какие-то случайные предметы, словно странные артефакты с другой планеты. Наугад он открыл комод, вмонтированный в стену, испытывая немалую вину, когда доставал различные предметы одежды: черный бандаж, несколько пар разноцветных трусов, футболку из скинфлекса, посвященную 90-летию Объединения… и тому подобное.
Прислонившись к другой стене, он открыл еще один комод и обнаружил то же самое. Ничего страшного. Ничего подозрительного. Пожав плечами, он почувствовал себя теперь довольно глупым родителем за то, что вторгся в личное пространство сына. Это был первый раз в его жизни, когда он так поступил, и поэтому он с облегчением обнаружил, что это было совершенно ненужно.
«Ну, — подумал он.
На этом всё.
Никаких мрачных тайн. Чего он вообще ожидал найти? Нелегальные наркотики? Украденные таблетки Номо-Хунга? Богохульные религиозные изречения, нацарапанные на стенах? Что? Он обернулся, его взгляд еще раз скользнул по всему вокруг, словно в окончательном подтверждении того, что все на своих местах.
Ничего-
Затем Джефф поднял взгляд и заметил вентиляционную решетку.
Это было совсем не тревожно. Тем не менее, судя по нескольким едва заметным следам от пятен по прямоугольному краю, казалось, что его недавно сняли. Джефф начал игнорировать это, чувствуя себя теперь настоящим назойливым дураком. Но что-то в этих пятнах его беспокоило. Были ли в этом бунгало какие-нибудь специалисты по обслуживанию с тех пор, как они переехали сюда восемь лет назад? Несколько, вспомнил он, но ни у кого не было причин заходить в комнату Адама. Следовательно, Адам сам, должно быть, снял вентиляционную решетку.
И только почему?
Поддавшись импульсу, Джефф подошел к столу Адама и выдвинул стул. Откатив его через комнату, он придвинул его к стене прямо под вентиляционную решетку. Осторожно забравшись на сиденье, он дотянулся рукой и освободил его от магнитного притяжения. Внутри ничего не было. Только пустая темнота и прохладное шелестение холодного воздуха на руке.
Он сунул руку в темноту, просто чтобы убедиться. Ничего.
Его рука скользнула вправо.
Затем ушли.
Что-нибудь.
ДжетТ сглотнул. Тонкая лезвие страха скользнуло по его сердцу, когда его пальцы исследовали очертания спрятанного предмета. Медленно. Очень медленно. Он вытащил предмет и показал его vtew.
Плазменная пушка.
ДжетТ с трудом выдохнул от шока, одним взглядом убедившись, что оружие настоящее. Ни одному гражданину на Земле не разрешалось владеть каким-либо огнестрельным оружием, и уж тем более плазменным пистолетом. Это разрешалось только вооруженным силам и офицерам ВОПО — Всемирной полиции.
Драгоценный Будда. Как его сыну удалось заполучить такое опасное, запретное оружие? — задавался он вопросом. Однако ответа дать было нечего: он прикрепил обратно вентиляционную решетку, встал со стула и задвинул ее на место. Сев на кровать сына, он размышлял о грозном оружии, которое держал в руке. Он знал, что один выстрел, при максимальной зарядке, мог разрушить весь бунгало.
Священный Шива.
Джефф с неохотой заставил себя задуматься о последствиях того, что его сын тайно владел плазменным пистолетом, и о наказании за это: смерть. Не тюремное заключение, а именно смерть.
В конце концов, мир, переполненный девятнадцатью миллиардами голодающих,
Правительство не могло позволить себе годами держать в тюрьме неэффективных преступников. Поэтому смертная казнь была санкционированным правительством решением для любого преступления, которое хотя бы отдаленно угрожало суверенитету Мирового Правительства. И, безусловно, обладание плазменным оружием представляло такую угрозу.
Джефф опустил голову и почувствовал тошноту.
«Ересь — это всего лишь другое слово для обозначения свободы мысли».
МИ от:·нет:::
Первым делом ему нужно было избавиться от оружия. Тем не менее, это было непросто, поскольку сокрытие преступления сына само по себе являлось серьёзным преступлением.
За это полагалось такое же наказание: смерть. С другой стороны, если ему удастся незаметно избавиться от плазменного пистолета, никто ничего не заподозрит. После этого он сможет спокойно разобраться с Адамом.
Подняв плазменный пистолет в руке, Джефф задумался, откуда у его сына он взялся. Но гораздо больше его беспокоило то, зачем? Однако у него не было времени об этом думать. Не сейчас. Не тогда, когда Вопо мог отследить это оружие. Он мало что знал об огнестрельном оружии, но достаточно, чтобы понимать, что во всех видах оружия встроены спондеры для отслеживания цели.
Но нет.
Логика подсказывала, что устройство обнаружения цели на этом конкретном плазменном пистолете было деактивировано. В противном случае, рассуждал Джефф, сотрудники ВОПО давно бы совершили обыск в этом бунгало. Тем не менее, само его наличие в этом жилище представляло большую опасность для всей его семьи. Он просто должен был избавиться от него, и как можно скорее.
Внимательно осмотрев оружие, Джефф попытался определить, как оно было найдено.
чтобы извлечь его заряженный ядерным зарядом источник питания. Наконец, он поднял приклад плазменной пушки вверх, обнажив её нижнюю часть.
Там.
Отодвиньте эту маленькую тарелочку назад...
Снова поставив плазменную пушку на место, Джефф плавно опустил блок питания на ладонь вместе с чем-то ещё. Отложив в сторону смертоносное оружие и отсоединённый блок питания, Джефф остался на ладони с небольшим предметом.
Золотой диск. На металле выгравировано одно-единственное слово, которое отразилось в его взгляде:
Джефф понятия не имел, что означает надпись и от кого она исходит. Он поднял тонкий металлический диск и внимательно осмотрел его с обеих сторон, но больше ничего не нашел. Только загадочное слово и плазменное ружье, из которого оно исходило...
Пять минут спустя, когда Джефф готовился незаметно выскользнуть из бунгало, чтобы избавиться от контрабандного плазменного пистолета, его не покидало другое чувство. Что-то в комнате Адама, оставленное без внимания...
Возвращаясь обратно по коридору, плазменная пушка теперь...
Засунув все это в небольшой портфель, который он сжимал в руке, он во второй раз вошел в комнату сына, нахмурившись и осознав, что это такое: настольный компьютер Адама. Как и он сам, Адам был заядлым хранителем ежедневных мелочей своей жизни: он хранил информацию о девушках, студентках, которые ему нравились и не нравились, даже личные мысли...
Возможно-
Джефф сел за стол Адама, снова борясь с уколом отцовской вины, и начал просматривать файлы памяти компьютера. Секретный пароль или код доступа не требовались, поскольку Мировое Правительство давно запретило подобные методы обеспечения конфиденциальности, предотвращая производство любых личных компьютерных систем иным способом. Однако после тщательного поиска в файлах он не нашел ничего существенного. Он уже собирался отказаться от этой идеи, когда понял, что не изучил сотню или около того чипов данных, разбросанных по столу Адама, на полках рядом и даже небрежно лежавших у его ног на полу. Что ж, аккуратность никогда не была сильной стороной его сына, вспомнил он, собирая все чипы данных, которые мог найти.
Затем, в течение следующих двух часов, Джефф внимательно осматривал...
Он просмотрел файлы памяти, содержащие более шестидесяти микросхем данных, прежде чем наконец наткнулся на одну конкретную запись. Она была обозначена просто как «N», и он чуть было не пропустил её в своём стремительно ускоряющемся поиске, настолько устали были его глаза и нарастало убеждение, что ничего там не найти.
Он с ожиданием прошептал букву «Н» на клавиатуре. На экране появилась дата, а затем текст:
17 льяр-Шаабан: "Сегодня был странный день. Реал против
Странно. Я шел домой со стадиона после важной игры между 619 и 770, когда откуда никуда появился этот светловолосый парень и вручил мне золотой диск с каким-то добрым посланием. Он сказал: «Приходите завтра в 15:00 в Парк Героев Человечества, если хотите».
Чтобы услышать больше... Что именно? — спросил я его. Но этот странный тип взлетел так быстро, что, кажется, он меня не услышал. Или, может быть, у него не было времени ответить. Сейчас, когда я об этом думаю, я вспоминаю, как перед взлетом над местностью завис воздушный робот Wopo. Как будто они кого-то искали. Может быть, они искали его. В любом случае, я выбросил диск, который он мне дал. Потом передумал и снова взял его. Сейчас смотрю на него, пытаясь понять, что это такое.
Это значит... Довольно глупо, кажется. Что такое Найра?
Что это значит? Мой Deskkomp даже не смог это понять, кроме того, что .Va_vra, написанное как bacb9ards, означает «арийский». Вот так.
Старое слово, обозначающее белых людей. Такие же уроды, как я.
угадала. Не знаю, пойду ли я завтра...
Джефф на мгновение замолчал, подняв свои голубые глаза с печальным сожалением о том, как мучительно сын воспринимает самого себя.
Но спустя некоторое время он продолжил чтение:
18 Ияр-Шаабан: "...и вот я пошёл. Не знаю почему. Наверное, из любопытства. Когда я добрался до парка, там всё ещё было...
Людям просто нравятся такие вещи. Я чувствовала себя не на своем месте, несмотря на свой внешний вид. Какие-то маленькие дети надо мной смеялись.
Скинто;1e 7 с. Кажется. Поэтому я сказал им отвалить. Но я
Мне это надоело. Мой папа просто не понимает...
Да, сынок, да... Он продолжил читать:
"...! Несколько минут бродил как дурак, потом купил пакет попкорна с последней порцией. Наверное, завтра на обед в Schoolplex буду голодным."
В общем, я присел на скамейку возле горы Лзиле, но не стал...
Вижу этого блондина где угодно. В том парке он бы точно выделялся. Ладно. Прямо как я. Примерно через десять минут я встал, чтобы уйти. Потом сзади ко мне подошла девушка, очень быстро. Как будто она пряталась где-то неподалеку, подглядывая за мной. Я не знаю наверняка, но у меня было такое ощущение. Все довольно странно. И тут она схватила меня за руку, как будто мы были вместе или что-то в этом роде, и начала идти. Мне было как-то неловко, но я пошел с ней...
Джефф немного перескочил вперёд:
"...сказала мне, что ее зовут Изумруд. Из-за цвета ее глаз. Наверное. Настоящий сладкий... зеленый цвет
Она задавала мне всякие вопросы, пока мы шли. Например, нравилось ли мне ходить в Skoolplex и все такое. Она спросила меня, есть ли у меня девушка, и я немного покраснел, потому что у меня ее нет.
Мне стало как-то глупо от того, что она так себя вела. Потом она спросила, как я себя чувствовал, глядя на всех остальных. Я сказал ей, что мне это не нравится. Она улыбнулась.
Я 1, - когда я это сказал. Что-то особенное, вроде. Ни одна девушка никогда
70
«Он так мне улыбнулся. От этого мне стало очень хорошо…» Пролистав экран ниже, Джефф продолжил:
«…Эмеральд начала говорить о вещах, которые я не хотел ей рассказывать: о мире и о том, как он появился. Она сказала мне, что давным-давно в мире жили сотни миллионов белых людей. Мне не понравилось то, что она говорила, и я начал бояться. «Там, Хопо, в парке», — сказал я. — «И когда вы оба, как мы, с цветом кожи 15, нужно быть особенно осторожным в том, что говоришь». Однако Эмеральд, похоже, это не волновало. Она засмеялась и сказала, что больше не боится ни Вопо, ни Мира. Это меня взволновало, и я собирался уйти. Но Эмеральд не отпускала меня, поэтому я остался и слушал. Она рассказала мне, что произошло незадолго до Объединения. Как остальной мир хотел завоевать таких, как мы. И когда…» Они не могли сделать это силой, поэтому стали называть нас «расистами», чтобы мы чувствовали себя плохо, пока не добились своего.
Разрушитель и слабее духом. Затем наконец-то вошли наши враги и захватили власть. Я пытался отгородиться от всего этого. Я очень старался. Это была та же самая безумная чушь, которую мне давно рассказывал отец. И это было неправильно. Всё это. Но я слушал всех, потому что Эмеральд, казалось, меня любила, и потому что у меня нет друзей...
Джефф, со слезами на глазах, оторвал взгляд от экрана, слишком расстроенный, чтобы продолжать этот момент.
Бедный Адам.
Примерно через минуту он снова поднял глаза и прочитал следующую запись, сделанную в день Йд месяца Шиван Рамадан:
«…Сегодня я был на площади Мартина Лютера Кинга. Там были студенты по культурному обмену из 19-й зоны Европы. Кажется, из 3-го сектора Голландии. Точно не знаю. В любом случае, они очень старались исполнить какой-то африканский церемониальный танец, но выглядело это довольно скучно. Я начал смеяться, но быстро заткнулся. Смеяться над чем-либо, называемым культурой, противоречит закону. Минуту или две спустя я увидел, как консультант по культуре очень разозлился на одну из танцовщиц. Скинтон, как у меня. Он начал безумно кричать на нее за то, что она все испортила. Он сказал, что ей лучше все сделать правильно, иначе… Это ее очень разозлило. Я начал ходить… когда группа скинтонов…»
звук 8 s поднялся и триH· камни на he1One ударил ее в
Они посмотрели на глаз и громко рассмеялись. Там была кровь.
повсюду. Затем появился Wopo и забрал её гору. После этого между Skintone 8 и другой бандой Skintone 3 вспыхнула драка. Такое случается постоянно.
время. An_VH'ay, J сидел у фонтана, глядя на геоны числа Пи, пока Эмеральд не подняла руку. Она взяла меня за руку и мило улыбнулась. Думаю, мы теперь очень нравимся друг другу...
Джефф взглянул на портфель со смертоносным плазменным пистолетом. Его охватывал всё более мучительный страх, и он понял, что это за человек — Изумруд. Террористка. Член какой-то тайной террористической группировки, работающей против Мирового Правительства. И теперь она заманивает его эмоционально уязвимого сына на тёмный путь к погибели.
Он заставил себя читать дальше. Гнев разгорелся в пламя:
16 Сиван-Рамадан: "...вернули монорельс из Нью-Тертвады после того, как Эмеральд сделала что-то забавное с нашими браслетами, чтобы мы могли сесть на него без разрешения Всемирного правительства. Я не знаю, какой именно вариант. Она использовала какой-то
Т2
Странный гаджет, который я никогда раньше не видел. Он выглядел незаконным, но я не стал спрашивать её об этом. Я направился на юг, в сектор 7I. Мне стало немного страшно ехать так далеко без него.
World Go1· lmmring t·here I H'as. Эмеральд, похоже, было все равно. Она рассердилась, когда я упомянул об этом, поэтому я замолчал. Позже мы остановились в Йоханнесбурге и вышли. Мы вышли со станции монорельса и сели на трамвай на окраине города. Эмеральд села совсем рядом со мной. От нее приятно пахло. Примерно через двадцать минут мы вышли возле какого-то заброшенного промышленного района...
Джефф снова бегло перелистнул страницу, читая обрывки рассказа о пугающем погружении его сына в ряды террористической группировки:
.....Я встретил лидера Вайры сегодня. Это парень, который раньше работал на заводе или где-то ещё. Я точно не уверен. An_nray. Его зовут Карл Рамстром. Все в
Кажется, Вайре он нравится. Мне он тоже вроде нравится. Рядом с ним ты чувствуешь себя ценной. До сих пор я никогда не испытывала к себе таких чувств...
Джефф на мгновение опустил глаза, снова услышав всю горькую боль в голосе сына. Затем, с возрастающим трудом, он перешёл к записям текущего месяца:
9 Таммуз-Шавваль: «…теперь, когда я являюсь членом Найры последние два месяца, я уже не чувствую себя так странно. Сначала все эти безумные разговоры о побеге из Мирового Правительства казались мне нереальными. Теперь кажутся. Мы можем это сделать. Наш лидер немного странный, но я думаю, он знает, о чем говорит. Эмеральд говорит, что сможет управлять солнечным кораблем, если сорок из нас каким-то образом смогут его захватить. Это значит, что нам придется украсть…»
Один из них — с космодрома в Йоханнесбурге. Даже просто думать об этом страшно. До Марса ещё очень далеко...
Джефф на минуту перестал читать и безучастно уставился на стену перед собой. Захватить солнечный корабль с космодрома в Йоханнесбурге?
Сорок человек, вооруженных плазменными пушками?
Марс?
Внутри него похолодело, и он, заставляя себя читать дальше, почувствовал сильный холодок:
18 Таммуз-Шавваль: «…сегодня еще одна тренировка с плазменным пистолетом в заброшенной шахте. У нас осталось мало времени, говорит Карл. Тем не менее, он следит за тем, чтобы мы продолжали заниматься своими обычными делами, как будто ничего не изменилось. Просто чтобы никто ничего не заподозрил. Довольно легко обмануть маму, папу и мою глупую сестру. И все же это начинает меня угнетать. Несколько раз они спрашивали меня, где я был весь день. Я им врал о долгих прогулках с другом. Просто чтобы они поверили, что со мной все в порядке. Но большую часть времени я сижу в своей комнате, планируя день, когда мы сбежим в колонию Авалон и на Марс. И мы это сделаем довольно скоро. Тогда мир больше никогда не сможет причинить вред нашему народу…»
Джефф прижался лбом к ладони, ему становилось все труднее читать дальше. И все же у него не было другого выбора, кроме как продолжать:
22 Тамуз-Шавваль: "...Эмеральд беременна. Она сказала мне об этом сегодня. Она говорит, что это наш последний шанс привести в мир еще одного представителя нашего рода. Когда Карл услышал эти слова, он обнял нас обеих и крепко прижал к себе...."
Оставалась последняя запись:
25 Тамуз-Шавваль: "...В конце недели я собираюсь в лагерь культурного разнообразия. Если бы это было возможно, я бы отказался. Но Карл говорит, что я должен. И он тоже так считает".
Изумрудный, потому что мы все должны продолжать притворяться
Ничто не изменило нашу жизнь. Но теперь, когда я
lozoH· 1rhat the H'Orld made to our kind long ago, it :Shard not to srack my plarna gun and burn down every face rhat believe1·es in rhuness of World Gov, and what they stand for01: On(v. I have to hold my anger in, be because the time for our escape is near. In less than a
1reek. 11·e планируем наступить. Это произойдет в Африке.
can Achie1·ement Da_1: the morning after my return franz camp. That s H'hen spaceport security at Johan-
nesbwg H'i/1 должно быть как минимум. Теперь я должен навсегда закончить этот дневник. Карл однажды предупреждал нас не вести никаких записей, но мне пришлось. Это единственное его правило, которое я нарушил. Мне как-то не по себе, и я постоянно себе это говорю.
Мне следовало бы его уничтожить. Но теперь, когда Эмеральд беременна,
...,рит, наш сын, я знаю, я не могу. Я хочу, чтобы он однажды прочитал этот дневник, просто чтобы он понял, через что пришлось пройти его маме и папе, чтобы завоевать его свободу..."
Подняв глаза, Джефф медленно отвернулся от стола и уставился вдаль. Итак, Найра намеревался нанести удар по космодрому Йоханнесбурга в День африканских достижений, всего через два дня. Пораженный страхом, он сжал в кулаке золотой диск, понимая, что не может заручиться поддержкой ВОПО, не раскрыв причастность своего сына к заговору Найры. Он также не мог пытаться убедить Адама не ехать. Это лишь предупредило бы его сообщников-террористов о том, что их план сорван. В отместку они могли бы разыскать Адама и...
Убей его.
Нет, теперь стало ясно, какой единственный выход ему оставался: как только его сын вернется из лагеря для лиц, исповедующих разные культуры, ему придется отслеживать его передвижения на каждом шагу. А это означало отслеживать его до самого Сектора 38 и темного логова его друзей-террористов.
Джефф холодно поднялся на ноги, приняв решение.
Вытащив чип данных из настольного компьютера, он бросил его обратно к мусору на полке, где его нашел. Затем, с неохотой, он вернул плазменную пушку на место, восстановив блок питания и золотой диск.
Теперь он будет ждать.
«Трус отворачивается, а выбор храброго человека чреват опасностью».
77
МЫ м=н zy:m р· е :р
Утром после возвращения Адама из лагеря по изучению культурного многообразия Джефф рано проснулся, оделся и тихонько прошёл по коридору в свой кабинет.
В единственном окне комнаты на горизонте медленно поднималось яркое африканское солнце, озаряя его лицо красновато-янтарным светом, когда он садился за свой стол.
Сегодня был тот самый день, подумал он.
День африканских достижений.
День, когда Найра и его сын предпримут отчаянную попытку обрести свободу.
У Джеффа теперь не оставалось иного выбора, кроме как осуществить свой план.
Его сына нужно было спасти от самого себя, ибо альтернатива была немыслима: казнь в камере эвтаназии или навсегда изгнание из семьи на Марс.
Повернувшись к своему рабочему столу, он решил немного отвлечься утренней работой, терпеливо ожидая, пока остальные члены его семьи проснутся от усталости.
Час спустя, когда он заканчивал работу над отчетом для Министерства образования Южной Африки, он смутно осознал присутствие своей жены и дочери, которые уже встали и начали ходить, и они дружелюбно беседовали на кухне, готовя свой утренний завтрак из питательных кексов и протеинового напитка.
Он сам ужасно проголодался, но не пытался выйти из своего кабинета. Он находился рядом с комнатой Адама, и он не хотел рисковать тем, что сын может незаметно выскользнуть наружу. Поэтому он подождал, быстро запихнув в рот Nomo-Hunga. За это время его жена и дочь перебрались в гостиную.
7X
Они все еще приятно перебрасываются друг с другом разговорами о предстоящем дне. Ли отправляется на празднование Дня африканских достижений со своим церковным хором. Пуджа уезжает на школьную экскурсию.
в Музей великих африканских изобретений XIX века
Столетие
в центре города Нью-Тхеравада.
Сам Адам должен был принять участие в демонстрации плетения корзин на суахили для ответственных молодых граждан в общественном зале имени Джомо Кеньятты. Мероприятие должно было начаться ровно в девять, менее чем через два часа. Ходили слухи, что ни Говер, ни сам Бабинга, возможно, не будут присутствовать на сегодняшнем празднике. Джефф знал. Если бы это было так, это была бы большая честь для всех участников школьного комплекса и, несомненно, принесла бы его сыну заветную награду «Ответственный молодой гражданин» от организации World Gov. Только, к сожалению Джеффа, он понимал, что его сын, возможно, никогда не получит эту награду.
В этот момент дверь комнаты Адама тихонько дернулась в сторону.
Джефф напрягся, медленно поднимаясь на ноги, когда звук шагов сына в коридоре осторожно подвел его к открытой двери кабинета. Там стоял Адам, с бакпаком, прикрепленным к его крепким молодым плечам. Джефф не сомневался, что внутри этого бакпака, среди немногих личных вещей, которые он брал с собой, находился смертоносный плазменный пистолет.
На мгновение Джеффу показалось, будто его сын колеблется.
не собирался продолжать. Затем, преодолев минутную нерешительность, он прошел по коридору в гостиную, где все еще сидели его мать и сестра, обсуждая предстоящие события.
Подкрадываясь, Джефф тихонько прошёл по коридору, пока не...
Он остановился в тени у входа в гостиную. Он смотрел, как сын направляется прямо к двери, его лицо выражало целеустремленность. Затем, внезапно, он остановился, словно невидимая рука протянулась и остановила его. На мгновение суровость на его лице исчезла, вновь открыв мальчика, которого Джефф знал и любил как своего сына.
"Мама, -"
79
Ли Мин и Пуджа прекратили болтать и подняли глаза от своих мест, их лица выражали неуверенность, словно они смотрели на приятного незнакомца, который улыбнулся им мимоходом.
«Наверное… я просто хотел попрощаться с тобой».
Она посмотрела на Пуджу и сказала: «И тебе тоже, сестрёнка».
Я знала, что ты не сможешь уйти, не попрощавшись, Адам! Ты всё ещё любишь свою семью, несмотря на то, что ты писал в своём дневнике, несмотря на то, как Найра повлияла на твоё психическое состояние!
"Передай папе... передай ему прощание от меня. Хорошо?"
«О, Адам! Не делай этого!» — хотелось крикнуть Джеффу. Ему не терпелось подбежать к нему, обнять его изо всех сил, никогда не отпускать. Но даже когда он подумал об этом, было уже слишком поздно, сын вышел за дверь и исчез.
Спустя мгновение Джефф вошёл в гостиную. Его сердце бешено колотилось.
Адам запустил опасную цепь событий, и теперь ему предстояло разорвать эту цепь.
«Ты так рано ушёл, Джефф?» — спросил Лимин. Ему это не очень интересно.
Так или иначе.
«Мне нужно кое-что закончить с делами в школьном комплексе в центре города», — поспешно ответил он, бросив взгляд в окно на быстро исчезающего сына.
«Но сегодня День африканских достижений».
"Несмотря на это..."
"Ну-ну, Джефф. Я не видела тебя таким напористым с тех пор, как мы впервые занялись любовью."
Она искала повод для спора, чего угодно, лишь бы разжечь пламя у тлеющих углей заброшенного дома, но он игнорировал её. «Я, возможно, опоздаю сегодня домой, Ли Мин. У меня много важных дел…»
«О, не утруждайтесь объяснениями. Делайте, что считаете нужным. К тому же, вы прямо как ваш сын. Он тоже был в таком же плачевном состоянии. Уехал отсюда, словно спешил на ракету на Луну».
«Если бы ты только знал», — подумал Джефф, открывая дверь.
РО
Он ушёл, не попрощавшись.
Джефф последовал за Адамом в центр Нью-Тхеравады, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Слившись с толпой, насколько позволяла его расовая принадлежность, он ждал, пока сын сядет на монорельс до Йоханнесбурга. В этот момент Джефф вспомнил о незаконно модифицированном браслете Адама, позволявшем ему совершать несанкционированные поездки. Самому Джеффу, теперь уже 17-го уровня GS, такое разрешение не требовалось. По крайней мере, пока он ограничивал свои поездки пределами Африканской зоны 12.
Не заметив Адама, Джефф быстро пробрался сквозь толпу на станции монорельса и сел в вагончик двумя вагонами позади. Найдя место, он устроился поудобнее, будучи уверенным, что его бешено бьющееся сердце слышно окружающим. Однако никто не обратил на него внимания, за исключением нескольких любопытных взглядов на его бледное лицо.
Мгновение спустя монорельсовая дорога соскользнула со станции. Йоханнесбург находился примерно в двухстах километрах к югу от
Джефф знал о новом Тхераваде. Но с приближением скорости монорельса...
При скорости пятьсот километров в час поездка будет короткой.
Тем не менее, он был весь в напряжении.
Через двадцать минут монорельс въехал в Йоханнесбург, проезжая мимо длинных, красочных рядов жилых комплексов, построенных по принципам Всемирного правительства. Джефф провел большую часть своей юности, живя в подобных проектах в разных уголках мира. Правда, в их поразительном однообразии отсутствовало всякое чувство эстетической красоты. Тем не менее, он видел в их монолитном единообразии само воплощение мира во всем мире. Ведь «Всемирное правительство» давно уже насильственно перераспределило богатства планеты, вскрыв непристойные гнойные язвы привилегий, поразившие Америку, Европу и Японию, и не оставив в конце ни экономического пика, ни долины, где бы ни было богатство или нищета.
н
может загноиться.
Однако это не обошлось без последствий.
Цена заключалась в всемирном подчинении Мировому Правительству. Теперь ни одна страна на Земле не была освобождена от его власти, ни один народ не был освобожден от него.
Не освобождаясь от действия его законов, ни один человек не освобождается от его действия, ни одна мысль не освобождается от его суждения.
Мировое правительство контролировало всех.
Повсюду.
Все время.
Однако не все склонились перед смелым новым миром Всемирного Правительства, вспоминал Джефф. Около пятидесяти тысяч европеоидов из Европы, Америки и Австралии объединились, чтобы бросить вызов новому мировому порядку, ведя кровавую последнюю битву против наступающих сил Объединения, прежде чем бежать на флоте солнечных кораблей в далекие марсианские колонии.
Что касается судьбы оставшихся европеоидных народов, то им было суждено умереть миллионами в газовых камерах и концентрационных лагерях Объединения — факт, который был систематически стерт историками Всемирного правительства давным-давно. Впрочем, никаких свидетельств геноцидного холокоста Всемирного правительства не существовало, за исключением памяти нескольких человек, подобных ему.
Тем не менее, он старался об этом не думать.
Какие бы ужасы ни совершало Мировое Правительство, это уже не имело значения. Всё это осталось в прошлом. А прошлое мертво. Теперь имело значение только спасение сына. Он должен был сосредоточиться только на этом и ни на чём другом. И если спасение Адама означало убийство всех членов Найры, то пусть так и будет. Ведь Джефф Хакстон сделает всё, чтобы спасти своего сына.
Что-либо.
Спустя мгновение он вышел из монорельса.
Найдя Адама в постоянно меняющейся толпе, Джефф поспешил за ним, бледнокожим чудаком в мире однотонной нормальности. Маневрируя по шумной станции монорельса, он
Наталкиваясь на плотные, темные массы людей. Один или два раза.
82
Адам остановился и оглянулся, проверяя, не находится ли он рядом.
последовало.
Чтобы остаться незамеченным, Джефф то и дело задерживался во время погони, поворачивая свое голубоглазое лицо к несущейся толпе, словно в каком-то странном, коллективном объятии. Затем, снова оглядевшись, он видел, как Адам исчезает вдали, и ему приходилось в панике пробираться сквозь шумную толпу, чтобы снова выйти на след.
Возле станции монорельса он увидел Адама, быстро направлявшегося по забитой людьми улице. Джефф, уворачиваясь и пробираясь за ним, по его бледному, обгоревшему на солнце лицу выступил горячий пот. На мгновение все обрушилось на него, словно мощные, сокрушительные тиски: несущиеся трамваи, спешащие люди, какофония бурлящей жизни 22-го века в мире, переполненном девятнадцатью миллиардами людей. Все это обрушилось на него разом, когда он преследовал свою добычу сквозь зловоние слишком большого количества людей, запекающихся под палящими лучами слишком яркого солнца.
Тошнота сжала его желудок изнутри.
Марс....
Удаленно, как угасающий сон.
Место, куда хотел поехать его сын...
Джефф, преодолев тошноту, пробирался сквозь толпу, бормоча то «Слава Аллаху», то «Слава Иисусу» всякий раз, когда он натыкался, ударялся, трясся или толкался в потоке людей, кивающих головами мимо него.
Таков мир, Адам! Почему ты не можешь его принять? Я смог!
Чёрт возьми, я это сделал!
Впереди он увидел, как Адам внезапно запрыгнул в трамвай. Пробираясь сквозь несущуюся толпу, Джефф побежал.
отчаянно пытаясь успеть на тот же автобус, прежде чем он уедет в безумную пробку и скроется из виду. Добираясь до него,
н
Спустя несколько секунд он запрыгнул в последний вагон трехместного автобуса, в двух машинах позади своего сына. Он ничего не заплатил; весь местный транспорт был бесплатным по всему миру. Какая выгода всем, подумал Джефф с праведным гневом, когда автобус тронулся с места и свернул на северо-восток через Йоханнесбург. Всё было бесплатно, крикнул он Адаму, стоявшему в двух машинах впереди, вырвавшись из тишины собственных мыслей. Бесплатное образование, бесплатное питание, бесплатное жилье и гарантированное место в мире.
Нет, это может быть не всё, сынок.
Даже в 94-м году мирового правления всё ещё царят жадность, горечь и боль. Мы притупляем голод с помощью таблеток, а урожай по-прежнему гибнет, обрекая миллионы на преждевременную смерть. И да, такие люди, как ты, я и Ханс Беккер, всё ещё несут на себе расовый клеймо Каина, навсегда заклеймив нас за предосудительное прошлое наших кавказских предков. Нам многое предстоит пережить, сынок. Ты, я, все, кто носит голубые глаза и светлую кожу тех, кто когда-то правил этим миром. Ибо мы — расовые бизоны человечества, идущие к вымиранию, странствующий голубь, дронт и тигр, теперь всё это — пепел, развеянный ветром.
Примите это!
Живите так, как можете, и принимайте жизнь такой, какая она есть! Я так и сделала!
Джефф сидел там, посреди всего этого человеческого хаоса, проносящегося мимо него, стиснув зубы от тлеющего, бессильного гнева. Он пережил все это, принял все это: правила, предписания, указы, переписанные истории. Он подчинился непреодолимой силе Мирового Правительства.
Адам бы тоже так поступил.
Он должен!
Автобус скользил мимо бесчисленных жилых комплексов, все розовые, лавандовые и лимонные, все забитые кипящими, шумными темнокожими людьми. Лица проносились мимо него, размазывались, стекая, словно расплавленный воск, по тысяче солнечных лучей.
Мимо него проезжали выжженные улицы, все коричневые, переходящие в коричневые потоки.
X4
загорелся. Лицо Ахмада Йехудита, подумал он.
Идеал.
О Боже, сынок, прими это!
Джефф внезапно вздрогнул.
Автобус остановился возле заброшенной промышленной зоны. И Адам выходил! Поспешно поднявшись со своего места, Джефф протиснулся сквозь запутанную массу вспотевших плеч, грудей и ягодиц, пробираясь по проходу, изредка бормоча «Будда с тобой», чтобы никто не обиделся на его поспешный уход. Несколько других пассажиров вышли вместе с Адамом, когда он вышел через переднюю дверь, на мгновение скрыв уход Джеффа за задней дверью.
Выйдя на улицу, Джефф метнулся к ближайшей группе пальм, растущих рядом с ржавеющими остатками фабрики, и быстро исчез из виду. Адам, ни разу не увидев его, двинулся дальше вдаль.
Подождав три или четыре минуты, Джефф наконец выбрался из своего укрытия. К этому времени автобус уже давно исчез, как и несколько пассажиров, вышедших вместе с ним и Адамом. Разбредаясь в разные стороны, они скрылись среди ржавеющей пустыни заводских башен.
Что касается его сына...
Джефф заметил его, пересекающего заросшую сорняками территорию другой заброшенной фабрики неподалеку. Не теряя времени, он бросился ему вслед. Идя по потрескавшейся дорожке мимо длинных участков ржавой сетки-рабицы, Джефф понял, где он находится. Это был один из Старых районов, о которых он часто слышал, но никогда не посещал, оставшийся со времен до Объединения. Когда-то такой мощный промышленный район бурлил титанической активностью. И так было до тех пор, пока богатые иностранные государства, контролировавшие его, не были захвачены новообразованным Мировым Правительством.
Даже сейчас доказательства прежнего контроля остаются в силе.
85
смело красуясь на ряде заброшенных фабрик, одна за другой,
Джефф проехал мимо по пути:
Все они давно мертвы... — понял Джефф. Но затем появилась Унифика.
Никто и не предполагал, что они выживут.
Обернувшись, он пошел дальше.
Впереди Джефф увидел трех молодых людей, смеющихся, выходящих из расположенного неподалеку жилого комплекса, одного из нескольких, стоявших на окраине этого заброшенного промышленного комплекса. Они остановились в редкой тени финиковой пальмы, возможно, ожидая прибытия друзей, прежде чем все вместе отправятся наслаждаться праздничными мероприятиями в честь Дня африканских достижений. Он надеялся, что они скоро уйдут, так как боялся, что его увидят, когда он будет пробираться через территорию заброшенной фабрики, как это сделал Адам несколько минут назад. В противном случае, они могли бы сообщить в полицию.
Однако, когда Джефф приблизился, они внезапно подняли головы и обратили на него внимание, в их глазах читалось мрачное задумчивое выражение. Он увидел, как они что-то прошептали между собой, затем кивнули друг другу и разошлись по улице. Джеффу было больно это признать, но, вероятно, именно внезапный вид его кожи первого класса заставил их убежать. В молодости он слишком часто сталкивался с подобным отвержением. Он делал это скорее из презрения к его расовой принадлежности, чем из реального страха перед ним. И все же он редко позволял себе проявлять какие-либо внешние признаки обиды.
Но глубоко внутри...
«На это нет времени», — напомнил он себе, внимательно следя за продвижением Адама по обширной территории завода.
X6
Впереди. Дважды его сын внезапно дернулся, заставив Джеффа замереть на месте. И каждый раз он молился Аллаху, чтобы его не заметили.
Спустя короткое время Джефф остановился перед длинным безмолвным фонтаном, стоявшим рядом с главным входом в заброшенный заводской комплекс, через который сейчас проходил его сын. Фонтан показался ему таким, будто его добавили после начала строительства завода, когда подобные сооружения еще продолжали функционировать, по крайней мере, некоторое время, после Объединения. Теперь из застоявшейся зеленой воды фонтана поднималась статуя, покрытая ржавчиной и голубиным пометом. На постаменте статуи была выгравирована едва различимая надпись:
Эти слова не имели для Джеффа никакого значения, как и для любого прохожего. Статуя и человек, которому она была посвящена, были всего лишь еще одним символом Всемирного правительства, посвященным ныне забытому представителю потерянного поколения людей, живших до Объединения. Людей, которые каким-то неясным образом внесли свой идеологический вклад в создание мира, который в итоге сложился.
Оставив позади статую Малкольма Икса, Джефф двинулся дальше по заросшей сорняками территории заброшенной фабрики. Впереди он увидел, как Адам остановился у входа в огромное здание с металлическими стенами. Затем, внезапно, его сын резко обернулся в ту сторону, откуда пришел, выискивая момент, чтобы осмотреть все вокруг. Возможно, он почувствовал чье-то присутствие за спиной, подумал Джефф, или мельком увидел движение краем глаза. В любом случае, Адам мог его заметить.
Проявив осторожность, Джефф замер в тени великана.
промышленный кран, неподвижный, как и окружающий его мертвый завод. Затем, после еще полуминуты пристального взгляда, его сын наконец снова отвернулся и исчез в громоздком...
Промышленное здание.
С облегчением ДжефТ провел рукой по вспотевшему лицу и упорно продолжал. Он не привык к таким нагрузкам, учитывая, что жизнь администратора школьного комплекса в основном была сидячей. Тем не менее, до сих пор он справлялся.
Теперь настало время провести мысленную разведку.
Ситуация была такова. Он был один и безоружен. Он не мог позвать на помощь своего соплеменника; его сына Адама арестуют вместе с остальными жителями Найры, затем его судят, приговорят и казнят. Нет, он должен был действовать в одиночку.
Спустившись с земли, Джефф достал кусок ржавой металлической трубы; она, конечно, не сравнится с плазменным пистолетом, но сойдет.
Теперь, получив подсказку, ему придётся обезвредить одного террориста из группировки «Нейра», украсть его оружие, а затем изо всех сил уничтожить всё это злодейское гнездо. Джефф мрачно осознал, что это не самый умный план, но единственный, который у него был…
XX
«Все люди мечтают, но не все одинаково. Те, кто мечтает ночью, в темных уголках своего разума, днем ждут, что это была лишь тщеславие. Но мечтатели дня — опасные люди, ибо они могут воплотить свои мечты в жизнь, с открытыми глазами, чтобы сделать их реальностью».
- Т. Э. Лоуренс
g wrm e wm n @f
Как только Адам скрылся из виду, Джефф бросился к возвышающемуся промышленному зданию, пробираясь сквозь груду столетней техники, покрытой ржавчиной.
и заросший сорняками. Он считал, что Найра вынашивал свой грязный план среди этих древних руин. Как и сам город, и мир, которому он когда-то принадлежал, их убеждения тоже устарели, износились и стали бесполезными. Он не позволит своему сыну погибнуть только потому, что другие были недовольны жизнью в XXII веке.
Подойдя минутой позже к краю гигантского промышленного здания, Джефф присел на корточки у его металлического фасада. Возвышаясь на сто метров, оно стояло как древний храм западной изобретательности и ушедшего капитализма. А где-то внутри этого гигантского сооружения лежал Адам, даже сейчас готовящийся встать на путь саморазрушения, который приведет его лишь в камеру казни Мирового правительства. Во что бы то ни стало, Джефф должен был остановить его на этом роковом пути.
Крепче сжимая в руке металлическую трубу, он поскакал вдоль края здания к зияющему, бездверному входу. Достигнув его через несколько секунд, он заглянул за угол. Внутри этого пещерообразного сооружения не было никаких признаков жизни. Вокруг царила тишина, пыльная мгла. Тут и там тонкие столбики резкого африканского солнечного света проникали сквозь случайные отверстия в крыше, прорезая чернильную черноту. Однако свет мало что делал для того, чтобы рассеять темноту: скорее, он лишь подчеркивал ее. Джефф, однако, приветствовал его, когда, обогнув угол входа, бросился в темные глубины.
здание.
Пока он бесшумно пробирался между запутанными грудами машин, густой затхлый запах ржавчины, столетнего масла и угнетающей гнили тяжело витал в застоявшемся воздухе. Когда-то на этом заводе производили летающие автомобили. Джефф знал, что это было в те времена, когда отдельные граждане могли пользоваться личными средствами передвижения. Но в мире, переполненном девятнадцатью миллиардами голодных, жаждущих людей, эта эгоистичная роскошь давно исчезла.
Теперь, когда зрение Джеффа привыкло к полумраку, он смог лучше разглядеть окружающую обстановку. Впереди, за длинными безмолвными конвейерными дорожками, по которым когда-то двигались летающие автомобили по сборочным линиям, он увидел нечто похожее на многоэтажное сооружение, возвышающееся над огромным, как стадион, полом до самого металлического потолка. Какое-то шестое чувство подсказывало Джеффу, что внутри этого сооружения он найдет Найру, а также своего сына Адама.
Двигаясь вперед вдоль мертвых, ржавеющих остатков...
Следуя по конвейерной линии, Джефф внимательно осматривал окрестности, выискивая малейшее движение в темноте. Дважды на его пути проносились крысы, заставляя его отшатнуться от неожиданности. А однажды мимо проползла огромная змея, эндемичная для этой части Африки, чуть не заставив его вскрикнуть. Поняв, что все здание, должно быть, кишит тарантулами, скорпионами и другими смертельно опасными существами, он с тех пор двигался осторожнее.
Наконец приблизившись к многоэтажному зданию, Джефф подошел к нему с большой осторожностью. Судя по шести непрерывным рядам окон, поднимающимся вверх вдоль серебристого металлического фасада, здание было шестиэтажным. Однако, как он заметил, за запыленными окнами просвечивала лишь кромешная тьма. Тем не менее, здравый смысл подсказывал ему, что в здании должны быть внутренние помещения, комнаты без окон, где террористы из Найры могли бы в скрытом свете переносных фонарей тайно строить планы. И в одной из таких комнат без окон Адам, должно быть, даже сейчас ведет последние приготовления со своими отчаявшимися соратниками, чтобы
Отправляйтесь в Йоханнесбургский космодром. Если, конечно, я не смогу его спасти, — молился Джефф, всё крепче сжимая в руке металлическую трубу и двигаясь дальше.
Проскользнув мимо стеклянной двери, попадаешь в многоэтажное здание.
Спустя несколько секунд он прошел мимо нескольких давно вышедших из строя лифтов, пока не дошел до дверного проема в конце коридора. Благодаря почти неизменности светящихся вывесок здания, даже столетие спустя он все еще мог разглядеть единственное светящееся слово, написанное над ней: ЛЕСТНИЦЫ
Джефф осторожно отодвинул раздвижную дверь, ее механизм работал.
Приводной механизм долгое время был неисправен и переведен в ручное управление. Затем, все еще сжимая в руке металлическую трубу, он медленно поднялся по лестнице.
Двигаясь в кромешной темноте, он провел свободной рукой.
Он двигался вдоль левой стороны стены, внимательно прислушиваясь к малейшим звукам, свидетельствующим о присутствии других людей. Однако он ничего не слышал, кроме слабого шороха спрятавшихся существ, снующих вверх и вниз по лестнице шестого этажа.
На следующем этаже он осторожно отодвинул дверь лестничной клетки и аккуратно шагнул в коридор. Серый, мрачный свет, проникающий сквозь запыленное окно в дальнем конце, освещал длинный ряд закрытых дверей, открывающихся в обоих направлениях. Сделав вдох, ДжетТ бесшумно прошел по мрачному коридору, мимо светящихся табличек с именами давно исчезнувших руководителей корпорации. Вид их светящихся, давно умерших имен наложил зловещую тень на всю сцену, которая была страшнее, чем ядовитая змея, с которой он столкнулся ранее.
Здесь лежали призрачные напоминания о Старом Свете, мире, в котором когда-то жил старик Паркер, мире рангов, привилегий и безудержной финансовой власти, которая когда-то бесчинствовала над более слабыми экономиками планеты. Мир, который в конце концов разрушило Мировое Правительство, вспоминал ДжефТ, по очереди прислушиваясь к каждой закрытой двери, проходя мимо.
Вскоре он подошел к перекрестку в коридоре и
Повернул налево. Несколько дверей были открыты, свидетельствуя о том, что сюда уже проходили другие люди. Остановившись у одной из них, ДжетТ заглянул внутрь.
Ничего.
Ничего, кроме непроницаемой черноты. Он уже собирался отвернуться и двинуться дальше, когда внезапно кулак врезался ему в лицо. Прежде чем он успел среагировать, второй кулак с силой отбросил его к стене, выбив оружие. Затем третий удар свалил его на колени. Потеряв сознание, он так и не почувствовал четвёртого.
Спустя неизвестное время Джефф очнулся, из уголка его рта сочилась кровь. Над ним стояли трое мужчин, бесстрастно наблюдая за происходящим.
«Принесите ему воды», — наконец сказал самый старший, мужчина с рыжевато-серыми волосами и крепким подбородком. По его команде появился термос с водой и приложил его к ушибленным губам Джеффа. Когда термос убрали, самый старший шагнул вперед в голубоватый свет портативного фонаря. Жутковатое свечение на мгновение задержалось на чертах его лица, обнажив пару глубоко посаженных зеленых глаз, квадратную челюсть и широкий, изборожденный морщинами лоб.
«Я сожалею, что мне пришлось так сильно тебя ударить. Я думал, ты можешь быть вооружен плазменным пистолетом».
Джефф потер ноющую челюсть. «Разве это что-нибудь изменило бы?»
«А если бы вы знали обратное?»
На губах пожилого мужчины появилась медленная улыбка. «Учитывая ситуацию, боюсь, нет, друг».
Джефф настороженно кивнул, медленно поднимаясь на ноги. Вставай.
Теперь он повернулся лицом к своим трём похитителям. «По моему браслету вы уже должны знать, кто я. И зачем я пришёл».
«Да, мистер Хакстон. Мы знаем, кто вы». Два зеленых глаза
«Закалённый. И зачем ты пришёл».
«А кто ты?» — спросил Джефф, устремив на него конкретный взгляд.
:cally на пожилого мужчину.
Уорд Кендалл
«Я Карл, лидер Найры».
На мгновение Джефф промолчал. И всё же он не мог оторвать глаз от этого человека. Так вот он, Карл — таинственный незнакомец, завоевавший безграничную преданность его сына. Теперь, увидев его воочию, Джефф понял, что тот совсем не похож на недовольного, угрюмого рабочего фабрики, каким он его себе представлял.
Напротив, Карл Рамстрём был человеком, полным энтузиазма.
Уверенность — качество, почти исчезнувшее в политически скованном, послушном мире 22-го века. Джефф подозревал, что такое отношение давно бы отправило кого-то вроде него в центр коррекции поведения.
«Где мой сын?» — потребовал Джефф, снова сосредоточившись на...
причина моего пребывания там.
Карл кивнул в сторону коридора. «С нами вы в безопасности».
Он сделал еще один шаг вперед, внимательнее осмотрев Джеффа. Затем: «Теперь, когда я вижу, что ты более-менее оправился от травм, пора нам отправляться в путь…»
"Выключенный?"
«В космодром Йоханнесбурга».
Услышав внезапное упоминание о космодроме Йоханнесбурга, Джефф мысленно содрогнулся. Именно там, на этом тщательно охраняемом объекте, компания Nayra намеревалась начать свою самоубийственную миссию по достижению Марса.
«Я всё знаю о твоём плане, Карл. И тебе это не сойдёт с рук».
«Покажет время».
«Послушайте меня. Делайте что хотите, но верните моего сына. После этого вы и ваша счастливая компания можете смело убегать куда подальше, мне всё равно».
Карл ухмыльнулся с улыбкой. «Кажется, ты мне начинаешь нравиться, ДжетТ. Ты один из немногих оставшихся на этой планете мужчин, которых еще не основательно сломило Мировое Правительство».
«Меня унижали чаще, чем вы думаете».
«Я думаю, ты ошибаешься, Джефф. Я думаю, ты человек исключительного...»
«Необходима национальная смелость». Карл обошел настороженного администратора школьного комплекса, словно рассматривая какой-то интересный новый предмет в его распоряжении. «Мне бы пригодился такой человек, как вы».
"За что?"
«Чтобы помочь нам достичь Марса — и обрести свободу».
«Ничего страшного, Карл. Меня вполне устраивает то, что я делаю сейчас». «Сомневаюсь. По твоему лицу видно обратное».
Джети отвела взгляд, понимая, что это правда.
«Я знаю, о чём ты думаешь, Джефф. Что я какой-то злой Рас Путин, который каким-то образом завладел разумом твоего сына и всех этих других молодых людей и девушек. Что я каким-то образом промыл им мозги, заставив их предать верность доброму и благожелательному Мировому Правительству. Но ты ошибаешься. Они пришли ко мне по собственной воле, ища выход из этого кошмара, в котором они оказались в ловушке».
Карл повернулся и подошёл к высокому светловолосому юноше, стоявшему у двери. «Возьмём, к примеру, Брока. Как и ваш сын, он тоже оказался здесь несколько месяцев назад. Он тоже столкнулся с тем же социальным отторжением, что и ваш сын, в нашем расово смешанном обществе. Оба мальчика были отвергнуты, подвергались издевательствам и остракизму со стороны сверстников в школе. И я совершенно уверен, что вы тоже. Если, конечно, вы достаточно честны, чтобы признать это».
«Я достаточно честен», — ответил Джефф. «И я прошёл через ад».
из-за этого. Но я выжил, Карл. Ты меня понимаешь? Я выжил. Мой сын тоже выживет. И все остальные, кто родился таким же, как мы, тоже выживут». Он пристально посмотрел на них троих. «Побег ничего не решит».
Карл протянул руку и по-отечески обнял Брока за плечо.
манера поведения. «В жизни есть нечто большее, чем просто выживание, Джефф. Или ты забыл об этом? Есть любовь, счастье и чувство товарищества с себе подобными. Спроси себя прямо сейчас, испытывал ли ты когда-нибудь подобные чувства в мире, в котором мы живем, с людьми, которые тебя окружают».
Джефф ничего не смог ответить и промолчал.
«Позвольте мне рассказать вам о Броке. Он родился у белых родителей в Южной Америке, в 9-й зоне, двадцать четыре года назад. Когда Броку было семь лет, его мать покончила жизнь самоубийством после того, как трое представителей «Скинтон 5» избили его. На самом деле, они чуть не убили его. Почему? Потому что для них Брок был не более чем расовым уродом». Отпустив молодого человека, Карл подошел обратно.
Джеффу, стоя прямо перед ним: «Вот тебе и расовая гармония…»
Джефф не стал ничего возражать, понимая, что это невозможно.
«Как и многие другие до нее, — продолжал Карл, — мать Брока наконец достигла эмоционального предела. Она осознала болезненную правду: расовые предрассудки на самом деле никогда не исчезали. Да, конечно, они изменили свое лицо, но не свою сущность. Сто лет назад это были черные против белых. Ноябрь. ·. если тон кожи 5 против тона кожи 3 против тона кожи 8 против тона кожи 1, все они оказались в ловушке внутри глобального безумного дома «расовой гармонии» мирового гоя».
Карл улыбнулся, но в его улыбке не было и следа юмора.
«Это мир, который построило мировое правительство, Джефф. Мир, который они построили на могиле каждого белого человека. Оман и ребенок, которых им пришлось уничтожить, чтобы этого добиться…»
Джефф отвернулся.
На мгновение он не мог вынести вида вновь пробудившейся боли молодого Брока, оживлённой красноречивыми словами Карла Рамстрома. Именно то, что он увидел в глазах светловолосого юноши, внезапно напомнило ему о собственной боли отвержения в юности, в те мучительные годы, когда он тоже боролся за признание в мире темнокожих людей.
И в тот же миг, наполненный болью, Джефф вспомнил трагический взгляд в голубых глазах своей матери каждый раз, когда она отчаянно пыталась успокоить его после очередной неприятной встречи с одноклассниками смешанной расы. В ответ она изо всех сил старалась убедить его, что все они...
темнокожие мальчики и девочки, которые безжалостно издевались над ним
«Я действительно этого не хотел».
Однако все ее усилия оказались тщетными...
Даже тогда Джефф знал, что его наставники детства действительно имели это в виду: и имели в виду это со всей возможной болью, которую один ребенок мог причинить другому.
О, Адам!
Твой папа всегда понимал твою боль! В глубине души он всегда понимал!
Джефф медленно повернулся и снова посмотрел на Карла, в его глазах мелькнул гневный поток слез. «Сейчас все это не имеет значения, Карл. Ты меня слышишь? Я похоронил свою боль глубоко внутри себя много лет назад. И те дети, которые избивали Брока и мучили нас всех из-за нашей внешности, были правы — мы уроды. Нравится тебе это или нет, но именно такими мы с тобой и все твои последователи и являемся. Мы просто сборище расовых изгоев, которые едва сводят концы с концами, если вообще сводят. Такова наша несчастная судьба. И ничто, что ты, Найра или я когда-либо сможем сделать, не изменит этого». Он пристально посмотрел на Брока, словно вернувшись в прошлое, к тому проблемному юноше, которым он когда-то был. «Так что смирись с этим».
Карл смеялся так от души и беззаботно, что...
Этот звук был подобен внезапному всплеску солнечного света в тускло освещенной комнате. «Джефф... Джефф... Джефф... ты так долго страдал, что даже не знаешь, каково это — жить без стыда, страха и несчастья. Всю свою жизнь ты жил так, никогда по-настоящему не задаваясь вопросом, почему».
«Я знаю причину, Карл. И ты тоже. Но всё это больше не имеет значения».
"Разве не так?"
«Ничто не имеет значения! Совершенно ничто, кроме стремления как можно лучше приспособиться к миру, в котором мы живем».
«Неужели этим обладают политические мандарины из World Gov?»
"Пришли, чтобы заставить вас поверить и принять?"
«Неважно, во что я верю или что принимаю! Потому что в…»
Если посмотреть на вещи шире, наше незначительное недовольство абсолютно ничего не значит для Мирового правительства. Да и не должно значить». Джефф сделал шаг вперед, его глаза вспыхнули гневом. «Весь твой план — самоубийственный. Ты разве этого не понимаешь? Даже если ты доберешься до Марса, почему ты думаешь, что колония Авалон все еще существует?»
«Почему вы думаете, что это не так?»
«По данным Мирового Правительства, Авалон вымер много лет назад. Чума или что-то в этом роде. Может, на этот раз они говорят правду». Карл задумчиво кивнул. «Может быть. А может быть, луна сделана из зеленого сыра. Хотя, может быть, и нет. А может быть, Мировое Правительство лжет об Авалоне. В конце концов, если бы вы правили миром, хотели бы вы, чтобы кто-нибудь вроде нас знал правду: что на Марсе все еще существует убежище для тех, кто может до него добраться».
это?''
Джефф отвернулся, в его голосе звучала горечь. «Украсть солнечный корабль, даже если ты умеешь им управлять, никогда не получится. Тебя собьёт ВОП, прежде чем ты достигнешь стратосферы. И всё ради чего? Ради какой-то безнадёжной мечты, у которой никогда не было шансов на успех».
Карла, похоже, нисколько не беспокоили опасения Джеффа.
«Ты слишком долго жил в страхе, мой друг. И именно так Мировое Правительство хочет, чтобы жили последние представители нашего рода — в страхе. Они никогда не хотят, чтобы ты осознал, ни на секунду, что, возможно, удастся перехитрить даже нечто столь огромное и монолитное, как они. Но если сможешь, Джефф, попробуй поверить хотя бы на мгновение, что это возможно. Попробуй принять тот факт, что некоторые из нас так сильно хотят свободы, что мы можем — и добьемся — успеха».
«У тебя ничего не получится, Карл. Даже если вам с Найрой каким-то образом удастся захватить контроль над солнечным кораблем, вас перехватит Вопо и разнесет на куски».
«Риск, на который мы вполне готовы пойти», — возразил Карл. «В конце концов, какая у нас альтернатива? Если мы сдадимся, нас всех ждет смертная казнь. Если нас захватят, это тоже останется нашей судьбой. Если мы вернемся к прежней жизни, это будет означать возвращение».
9X
Уорд Ке Далл
в общество, которое презирает таких, как мы. Так вы действительно считаете, что смерть на краю космоса предпочтительнее смерти на краю космоса? Неужели до этого дойдет?
ДжетТ на мгновение отошел в сторону, разочарованно покачав головой.
Слияние и боль. "Я больше не знаю, чему верить..."
Карл посмотрел ему вслед, затем подошел и нежно обнял его за плечо. «Послушай меня, Джефф. Пора проснуться и наконец увидеть, что остальная часть планеты сделала с нашим народом давным-давно. Ты ведь учитель в школе. Ты, как никто другой, знаешь, что история мирового правительства — это не что иное, как искусно сфабрикованная ложь. Ложь, используемая каждый день, чтобы промывать мозги нашим детям, заставляя их верить, что человечество добровольно объединилось под знаменем «культурного разнообразия» без единой капли крови».
«Я смирился с этим».
«Но некоторые из нас этого не сделали, Джефф. И никогда не сделают. И даже если бы первоначальный замысел «культурного разнообразия» был благим делом, в чём я сомневаюсь, почему ты думаешь, что такого понятия, как «культурное разнообразие», не существует?»
Осталось ли в мире «культурное разнообразие»? Почему? Где это так называемое «культурное разнообразие», о котором так восторженно говорят мировые лидеры правительств в годовщину объединения? Скажи мне, Джефф.
Какая ещё культура существует на этой Земле, кроме «культуры»?
Продиктовано массам изнутри коридоров мирового правительства? Так что проснитесь. Проснитесь и осознайте правду. Примите тот факт, что
«Мы с тобой — последние жертвы геноцидной войны».
Джефф резко обернулся.
«Заткнитесь! Я не хочу слышать ни слова больше! Вы меня слышите?! Вы представляете угрозу! Все вы! У нас есть всё, чего только может пожелать любой здравомыслящий человек. Еда, кров, гарантированное место в обществе, свобода от многовековых войн и…»
Джефф внезапно опустил голову, и было ли это от страха.
Или безнадежность, или что-то еще, Карл не знал. И все же он услышал два последних слова, произнесенных тихо, словно с глубоким стыдом: «...расовое единство».
«Но это не самое важное», — строго ответил Карл.
применили.
«И что же это? Скажите мне, ради Аллаха!»
На этот раз в голосе Джеффа звучала скорее мольба, чем гнев. В ответ на это на него устремились два жестких зеленых глаза:
"Правда."
Джефф снова замолчал, когда Карл снова обошел его и оказался лицом к лицу.
«Твой сын много мне рассказал о тебе, Джефф. О том, каким ты был человеком».
Вы всю жизнь были преданным учителем в Skoolplex. Как вы всегда стремились к истине, куда бы она вас ни привела. Например, рискуя жизнью в юности, чтобы исследовать руины космопорта Коороора. Поэтому я спрашиваю вас сейчас: ищите истину. Откройте глаза и оглянитесь вокруг. Спросите себя, действительно ли мир, в котором мы живем сегодня, лучше того мира, который разрушило Мировое Правительство после Объединения. Спросите себя, стоило ли смешивать человечество в одну однородную, смуглолицую массу «расовой гармонии», если эта гармония означала полную жертву исторической истины, свободы и научного прогресса.
«Может быть, это того стоило!» — выпалил Джефф. «Может быть, вся эта чертова извращенная ложь стоила того, если она положила конец войнам, бедности и расовой ненависти. Ну и что, если мы теперь все выглядим, действуем и думаем одинаково! Почему бы и нет! Все наши различия лишь порождали зависть и ненависть. Так что забудьте о попытках убедить меня, что путь Мирового Правительства — не лучший путь!»
Карл медленно отступил назад.
«Хорошо, ДжетТ. Я не буду пытаться тебя переубедить. Как только мы достигнем цели, я тебя отпущу. Потом ты сможешь сказать Вопо, что тебя похитили найрские тейтористы, и тебе удалось сбежать. Кто знает? Возможно, тебе даже наградят медалью «Выдающийся гражданин мира»...»
Затем, повернувшись к своим двум людям, Карл сказал: «Обеспечьте его безопасность. Затем отведите его в цех. Через десять минут мы выйдем».
100
«В лесу расходились две дороги, и я выбрал ту, по которой меньше ходили, и это изменило всё».
- Роберт Фрост -
ЙО
&'' =rm m zw·m· T nn rw
Пять минут спустя Джеффа спустили в цех, связав ему запястья за спиной прозрачными наручниками из плексита. Оказавшись там, он немедленно...
Я сразу заметил несколько десятков других мужчин и женщин, собравшихся вокруг, все одетые в черную форму ВОПО.
Когда его проводили вперед, Карл, сам одетый в...
К нему радостно подошла женщина в той же смертоносной черной форме, офицер Всемирной полиции.
«Верно, Джефф. Теперь ты понимаешь, почему у меня такая уверенность».
в нашем плане побега. Когда мы прибудем на космодром Йоханнесбурга через двадцать минут, это будут не те «наглые террористы», которых вы подозревали. Напротив, мы войдем туда как дисциплинированный, хорошо вооруженный контингент офицеров ВОПО, которому поручено «обеспечить безопасность территории» от возможного террористического акта».
Джефф никогда прежде не видел такой безграничной уверенности. Настолько свободной от ограничений, настолько потрясающей в своей непоколебимой убежденности. Да. Карлу Рамстрому действительно повезло избежать длительного заключения за четырьмя стенами Центра поведенческой модификации. Возможно, его острый ум помог ему избежать этой участи. Как бы то ни было, этот же ум теперь был направлен, словно лучи увеличительного стекла, против Мирового правительства в отчаянной попытке обрести сомнительную свободу для себя и своих последователей.
«А как же мой сын?» — спросил Джефф, осматривая цех в поисках Адама.
Карл весело указал на одного молодого человека, стоявшего в полный рост среди группы других товарищей в форме ВОПО. «Вот он».
10:2
Да, это он. Джефф. Тот гордый, который стоит вон там. Три месяца назад, когда Адам впервые пришел ко мне, он был слаб, напуган и неуверен в себе. А теперь посмотрите на него.
Джефф посмотрел.
Это было правдой. Он едва узнавал своего сына. Теперь это был уже не мальчик, а мужчина. И даже на таком расстоянии он казался более уверенным, более счастливым и более спокойным, чем Джефф когда-либо знал его; вот он, стоит среди всех этих отщепенских белых лиц.
Словно прочитав мысли Джеффа, Карл заметил: «Теперь он среди себе подобных. Среди своего народа. И посмотрите, как он изменился. Он больше не стыдится своих голубых глаз или светлой кожи. И он нашел заботливую женщину своей расы, которая любит его таким, какой он есть. Если это называется злом, то я предлагаю вам пересмотреть природу тех, кто так считает. Спросите себя, что получили те, кто теперь имеет власть над вами, мной и вашим сыном, осуществляя систематическое смешение белой расы со всем остальным человечеством».
Полное мировое господство — так думал Джефф.
Однако он не осмеливался сказать это вслух, зная, что это даст Карлу еще один повод оправдать свои действия.
"Мой сын знает, что я здесь?"
Карл кивнул. «Конечно. Он знал об этом с того момента, как один из наших часовых заметил, как вы входите в здание».
Джефф бросил взгляд на рыжеволосого мужчину, удивленный и явно
вмятины на них.
«Да, боюсь, Джефф. Как бы ты ни старался действовать скрытно и хитро, у тебя не было ни единого шанса застать нас врасплох. У нас были установлены датчики движения и другие устройства для обнаружения любого нежелательного проникновения человека».
«Если мой сын знает, что я здесь, почему он не ответил?»
это?"
Карл на мгновение опустил свои зеленые глаза, а затем поднял взгляд.
Снова. «Ваш сын не желает с вами разговаривать». «Понятно...»
«Адам знает, зачем ты сюда пришел: чтобы забрать его обратно. Но, как
«Как видите, он полностью предан этой миссии». Карл махнул рукой в сторону собравшихся. «Как и все остальные».
Оглядевшись, Джефф не сомневался в этом. Скрепя сердце, он
Невозможно было не восхищаться человеком, способным превратить группу эмоционально травмированных подростков в столь дисциплинированную, организованную боевую силу, независимо от его мотивов. Было очевидно, что Карл Рамстрём был умелым и харизматичным лидером.
В этот момент к Карлу подошла серьезная женщина с длинными рыжими волосами и остановилась перед ним. Джефф оценил ее возраст примерно в тридцать лет, что несколько старше среднего возраста новобранцев Найры.
«Все руководители групп готовы к отчёту, Карл».
«Подтверждаю», — ответил Карл. «Давайте начнём загрузку мистера».
крузеры."
Джефф бросил резкий взгляд на Карла, когда женщина резко развернулась и ушла.
«Что ты думал, Джефф? Что мы собирались пройти весь путь до Йоханнесбургского космодрома в полном университетском облачении?» Он добродушно рассмеялся и легонько похлопал администратора школьного комплекса по спине. «Боже, какой же ты угрюмый человек. Но, если будет время, я уверен, что смогу это изменить».
На глазах у Джеффа огромная дверь ангара в одном конце заброшенного завода начала скрежетать, открывая взору шесть полностью вооруженных авианосцев ВПО.
"Как вам это удалось?.."
«О, это было нелегко. Но когда ты так же решительно настроен отвоевать свою свободу у Мирового Правительства, как мы, ты сделаешь все необходимое. Что касается аэрокрозеров, три из них были угнаны, два были брошены в руинах во время прошлогодних протестов в День мультикультурализма, которые нам удалось отбуксировать и отремонтировать, а один мы собрали из сотен запасных частей.
104
Уорд Кендалл
«Снят с расположенной неподалеку правительственной свалки». «Откуда у вас взялись все эти знания?»
Карл указал на темноволосого человека вдалеке и теперь направлял первые команды «Найра» к ожидающим их аэрокразерам.
«От того человека вон там. Его зовут Рудольф Ммелен. Он...»
бывший лейтенант в Мировой полиции.
«Ты хочешь сказать, что в твоей группе есть офицер ВОПО?» — «Бывший офицер ВОПО. Джефф. Теперь Мартен — перебежчик».
За его голову назначена награда. Фактически, прямо сейчас он самый разыскиваемый человек в мире. У ВОПО есть приказ от высших эшелонов Мирового Правительства стрелять в него на месте, если они когда-либо встанут у него на пути.
«Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из сотрудников ВОПО перешёл на сторону зла», — удивлённо сказал Джефф. «Ни разу».
Конечно, нет. Во-первых, те, кто выживает, редко остаются в живых надолго. Вопо выслеживает их, как крыс, и истребляет безжалостно. Уже одно это держит большинство из них в узде. Но Мартен был одним из немногих, кому удалось сбежать.
«Что заставило его дезертировать?»
«В прошлом году его подразделению Wopo было приказано применить смертельный газ Xylexx против двух тысяч рабочих заводского комплекса после их забастовки. По-видимому, World Gov сократило их продовольственные пайки вдвое, чтобы помочь накормить жертв голода в секторе 4 Лесото. В любом случае, Мартен тогда не знал, что его собственную сестру недавно перевели на этот заводской комплекс. В результате она погибла во время отравления газом. С тех пор Мартен так и не простил себя. После дезертирства он присоединился ко мне».
"Я понимаю."
«Кстати, он редко с кем разговаривает, — продолжил Карл, — даже с другими членами Найры. И, как я узнал, он чрезвычайно опасен. Даже я порой его боюсь. И все же, без его ведома мы никогда не смогли бы захватить или отремонтировать ни один из находящихся сейчас в нашем распоряжении аэрокрозеров».
«Я никогда не понимал, что Wopo уязвима для атак», — сказал Джефф Мур.
— пробормотал он, переводя взгляд с Рудольфа Мартена обратно на Карла.
«Это действительно уязвимое положение. Но среднестатистический послушный гражданин…»
Ему никогда не разрешалось об этом знать. Да и зачем ему это знать? Особенно когда он слишком занят тем, что гадает, откуда возьмется его следующая таблетка Nomo Hunga.
«Когда были захвачены воздушные кузнецы?»
«Примерно восемь месяцев назад я отправил Мартена и ещё четырёх человек совершить набег на отдалённый аванпост Вопо примерно в пятидесяти километрах к востоку отсюда. В то время его охраняло небольшое подразделение, не более десяти человек. И хотя наш набег оказался успешным, об этом никогда не упоминалось ни в одном новостном сообщении Всемирного правительства. Так что я уверен, вы никогда об этом не слышали».
«Ни слова», — признался Джефф.
«Неудивительно. World Gov никогда не сообщает о каких-либо террористах».
это противоречит этому. То есть, не в том случае, если они окажутся проигравшими.
После откровений Карла Джефф хранил молчание, однако уважение к лидеру отступников из Найры было очевидно на его лице. Теперь стало ясно, что план побега Карла Рамстрома был не безумным замыслом отчаянного фанатика, а хладнокровно рассчитанной, тщательно спланированной и точно выполненной операцией, имевшей пугающе высокие шансы на успех.
«Ну что ж, пора отправляться, Джефф. Последний аэрокрейсер загружен».
в."
Щелчком руки Карл жестом приказал двум похитителям ДжетТ подвести его вперед. Они направились в сторону места ожидания.
В тот последний миг, перед тем как его затолкали на головной аэрокрейсер, Джефф услышал свист ховерджеков, набирающих полную мощность для взлета. В тот последний миг, перед тем как его затолкали на борт головного аэрокрейсера, он понял, что для Карла и его последователей нет пути назад. Ибо этот красивый, харизматичный, невероятно уверенный в себе человек полностью посвятил себя опасной мечте достичь далекого убежища на Марсе.
Но осуществится ли его мечта или нет, осуществится ли она или нет.
Если бы он вырвал свою свободу из коллективных объятий девятнадцати миллиардов жаждущих свободы людей, то решение было бы принято так или иначе в течение часа.
И ДжетТ Хакстон, по своей воле или нет, стал бы свидетелем всего этого.
Йоханнесбург томился под палящим африканским солнцем, когда шесть тяжело вооруженных авианосцев ВОПО мчались к изнуряющей жаре окраин города. Город, кишащий двадцатью семью миллионами человек, постоянно балансирующих на грани голода, распространялся по выжженной солнцем саванне, словно прокаженная бетонная опухоль.
Из этой мрачной выгребной ямы человечества время от времени доносились крики о свободе, когда безумие всего происходящего наконец сводило с ума какого-нибудь одинокого человека, вопиющего святым именем Бога и Аллаха о спасении от всего этого. Но единственным спасением в таком опасно перенаселенном городе, как Йоханнесбург, было лишь спасение смертью, знал Джефф, глядя вниз на этот раскаленный кошмар со своего места, закованного в наручники. И даже эта сомнительная свобода, возможно, в конце концов должна была прийти изнутри тесной стальной камеры правительственной казни, понимал он. И прийти по приказу таких людей, как Ахмад Йехудит, которые благословляли, даже когда убивали.
«Ибо таков путь, путь мира…»
Да, подумал Джефф.
Таков уклад жизни.
И дети, которые так сладко и невинно пели об этом мире, знали так же хорошо, как и он, что другого пути не было. Что этому — этому бурлящему алтарю расово переплетенного человечества теперь следует поклоняться, навеки до веков, до веков, до веков, чтобы человечество было избавлено от богохульства расовой ненависти, экономической зависти и религиозных предрассудков на все времена.
Таков уклад жизни, — повторял он в голове…
Мир, где народы белых людей систематически приносились в жертву во имя этой злополучной мечты.
Мир, которому он преклонял колени. Но не Карл.
Нет, не он...
Джефф оторвал взгляд от окна и загрязненного городского пейзажа внизу. Где-то в окутанной смогом дали впереди он мельком увидел первые металлические башни Йоханнесбургского космодрома. В этом разрушающемся, запутанном комплексе из стали и стекла стояли сотни уникальных машин, каждая из которых была способна разорвать земные оковы и отправить человека в невесомую свободу космоса.
Однако ни один из солнечных кораблей не летал уже несколько десятилетий. Джефф это знал.
С тех пор, как знания и навыки, необходимые для этого, постепенно были утрачены Мировым Правительством и расово разбавленным человечеством, которое оно породило, эти гордые и могучие корабли оставались, возвышаясь памятниками евроэтнической цивилизации, которая давным-давно спроектировала, построила и доставила их в далекие марсианские колонии...
И теперь Карл захотел себе один из них.
Всего один...
На первый взгляд, это казалось такой незначительной просьбой. В конце концов, почему бы не позволить одному человеку и небольшой группе его последователей сбежать, если они были настолько недовольны своей жизнью?
Но Джефф знал почему, еще раз взглянув на поражённый раком город внизу. Человечество объединилось, добровольно или нет, в общей судьбе. Скованные этой общей судьбой, все теперь должны жить или погибнуть под неумолимым надзором Мирового Правительства. Все должны страдать, все должны умереть, если потребуется.
Но в конечном итоге никому не удастся избежать наказания.
Это был бы ответ Мирового Правительства кому-то вроде Карла: никто не избежит участи своих братьев. Никому не будет позволено найти безопасное убежище в какой-нибудь мирной поляне вдали от дома.
через черные луга космоса.
Поэтому Всемирное правительство его остановит.
Несмотря на его осторожные действия, несмотря на его решимость, несмотря ни на что, Джефф знал, что Карла Рамстрома остановят. Зная это, он также понимал, как мало времени у него осталось, чтобы спасти сына. Разминая запястья, он осторожно проверял прочность плекситовых наручников, которые, как он уже знал, были непробиваемыми. Нет, таким образом он никогда не добьется свободы.
Но если...
(Он должен был внезапно согласиться присоединиться к Карлу...)
Поерзав на стуле, Джефф посмотрел на лидера «Нейры». Тот сидел в командном кресле аэродрома, его глубоко посаженные зеленые глаза метались между группами экранов с данными и открывающимся перед ними видом, поскольку он следил за каждым микроном их финального захода на посадку на космодроме Йоханнесбурга.
«Думаю, у тебя всё получится, Карл».
Карл, не отрывая взгляда от космопорта впереди, спокойно ответил на голос позади: «Что заставило тебя передумать?»
«Не знаю. Может быть, дело в том, что вы дошли до этого момента, ни разу не будучи сбитыми».
«Вы удивлены? Никто, увидев это строение воздушных десантников Вопо, не заподозрит ничего, кроме того, чем они кажутся».
«Верно. Если только кто-то из вашей группы вас не предал. Если только…»
World Gov точно знает ваши планы. Больше всего я боялся, что вы попадете прямо в ловушку.
"А теперь?"
Джефф взглянул в окно на космодром впереди. «Ну... думаю, тебе это сойдет с рук».
Впервые Карл оторвал взгляд от открывающегося перед ним вида и оглянулся на Джеффа. «Ты наконец-то прихожу в себя, Джефф?»
"Что ты имеешь в виду?''
«Вы наконец-то избавляетесь от убеждения, что для таких, как мы, нет никакой надежды? Что мировое правительство непобедимо? Что горстка целеустремленных людей, подобных нам, не может победить?»
«Возможно, поначалу я в это верил».
Карл снова посмотрел вперед, слегка корректируя курс. Джефф почувствовал, как самолет плавно накренился влево, а затем направился к юго-западной части космодрома. В тот же миг у него сжалось сердце, зная, что Карл скоро доведет их всех до цели.
«Скажи мне, Джефф... ты любишь свою жену?»
Сначала Джефф был застигнут врасплох этим странным вопросом. Затем постепенно до него дошла причина.
«В последнее время... мы отдалились друг от друга», — признался Джефф.
Услышав это, Карл слегка кивнул, словно рассматривая математическое уравнение, нацарапанное на невидимой доске перед ним.
«Мне просто стало любопытно».
«Это было бы больно, однако», — осторожно продолжил Джефф, — «если бы я
«Я больше никогда не видела свою дочь Пуджу».
«Да, я прекрасно понимаю. На самом деле, вы производите впечатление человека, очень преданного своим детям. Ваше присутствие здесь — тому доказательство». Между двумя мужчинами повисла тишина, затем Карл отстраненно пробормотал: «Однако дочери вырастают. И когда это происходит, они слишком часто уезжают в какие-нибудь отдаленные уголки мира, следуя воле своих мужей».
«Я это обдумал».
Карл предпринял очередную корректировку курса, направив воздушный крузер прямо на взлетно-посадочную полосу, заваленную брошенными машинами наземного обслуживания и несколькими десятками космических аппаратов шарообразной формы, каждый из которых был украшен эмблемой Мирового правительства — коричневым кулаком, окруженным лавровыми листьями. Однако эмблемы были добавлены уже после того, как корабли вышли из употребления, — они были нарисованы на их ржавых поверхностях в слабой попытке Мирового правительства обмануть общественность относительно своих «технологий».
«логический прогресс».
«А что с вашим сыном?» — «Я тоже не хочу его потерять».
...Тебе не нужно его терять, Джефф. Не если ты пойдешь с нами». Джефф с облегчением вздохнул про себя. Без особых усилий,
Ему удалось заманить Карла в свою ловушку. Теперь осталось лишь...
Единственная пара плекситовых наручников отделяла его от свободы сына.
Он надеялся.
«Мой сын никогда бы не захотел быть со мной. Совершенно очевидно, что он отвернулся от меня».
«Вы ошибаетесь. Ваш сын по-прежнему вас любит. Он просто отказывается принимать кого-либо, кто продолжает помогать и потворствовать делу Всемирного правительства».
...А если мне следует прекратить оказывать этому содействие и пособничество?
«Вам нужно лишь продемонстрировать это, — ответил Карл, — присоединившись к нам».
Джефф кивнул, а затем снова погрузился в глубокую тишину, словно в задумчивом размышлении. После недолгой, притворной нерешительности, он снова поднял взгляд, в его глазах читалась целеустремленность.
«Хорошо. Я участвую».
Там.
Он сам это сказал.
Он лишь надеялся, что его слова прозвучали достаточно убедительно. Карл снова оглянулся через плечо, в очередной раз оценивая ситуацию.
На мысленной доске его сознания отобразилось уравнение Джеффа.
— Ответил он. Казалось, он остался доволен и бросил властный взгляд на одного из своих людей. — Отпустите его.
Освободившись от оков, Джефф напрягся в кресле, когда Карл решительно развернул строй самолетов Вопо в сторону внушительной формы ближайшего солнечного корабля, одного из немногих оставшихся на посадочной площадке, который, судя по всему, все еще был способен летать.
«Вот и всё», — подумал он.
Завершающий этап захода на посадку на космодроме в Йоханнесбурге.
Внизу Джефф мельком увидел нескольких сотрудников службы безопасности космодрома, которые, словно серые муравьи, двигались по испачканному взрывом бетону, спускаясь к нему, прикрывая руки руками и устремляя взгляд в небо. Четыре секунды спустя шесть черных аэродромов с официальной печатью Wopo с грохотом опустились на раскаленный асфальт, образовав угрожающий полукруг рядом с нависающим солнечным кораблем.
Поднявшись со своего командного места, Карл оглядел Джеффа.
Он снял плазменный пистолет с настенного крепления и с силой засунул его в черную кобуру, пристегнутую чуть ниже подмышки. «Вот и все, Джефф. Свобода. Для тебя. Для твоего сына. Для всех нас. И она находится всего в шестидесяти метрах отсюда, на этом выжженном солнцем асфальте».
В воздухе прокатился коллективный ропот оптимизма.
Пока люди Карла проводили последнюю проверку своего оружия и снаряжения, Карл подошел к Джеффу. «План таков: мы ведем все наши силы прямо к кораблю и немедленно окружаем его. Полностью подавим охрану и наземный персонал, продемонстрировав грубую силу. Ты, Л и Лартен возглавим приближение. Поскольку на мне знаки отличия майора, я должен внушать немедленное уважение всем присутствующим. Персонал космопорта привык к внезапным проверкам, поэтому они не должны ничего подозревать».
«Какое место я занимаю?»
Карл озорно усмехнулся. «Ну, ты же террорист из Найры, которого мы только что захватили. И как командир этого подразделения ВОП, я получил достоверную информацию о том, что целая группа твоих товарищей-террористов только что проникла на этот объект. Поэтому мне было приказано немедленно занять этот солнечный корабль тремя отрядами лучших офицеров ВОП». Он бросил взгляд в окно кабины. «Думаешь, они поверят?»
Джефф сомневался, что они это сделают, бросив взгляд назад на скопление белых лиц.
Однако, даже на его глазах, люди Карла начали распылять себе на лица специальный аэрозольный краситель. Через несколько секунд их лица стали такими же коричневыми и неотличимыми друг от друга.
как и среднестатистический гражданин смешанной расы. Чтобы еще больше усилить свою маскировку, каждый голубоглазый, зеленоглазый, сероглазый и кареглазый человек в этой команде начал вставлять темно-коричневые контактные линзы поверх своих глаз европеоидной расы. Все это, как отметил Джефф, стало блестящим примером точной командной работы, еще раз продемонстрировав потрясающую дальновидность и умение планировать Карла Рамстрома.
Когда Джефф снова повернулся лицом к лидеру Найры, он тоже был так замаскирован с помощью телесного цвета и темно-коричневых контактных линз. Все это сопровождалось очень забавной улыбкой.
«…Джефф, у тебя еще остались сомнения по поводу моего плана?» — спросил Карл, запихивая тонкие пряди своих рыжевато-серых волос под края фуражки.
Глядя на темноволосого мужчину с угольно-черными глазами, стоявшего перед ним, Джефф потерял дар речи. Полная «расовая трансформация» каждого человека на борту заняла меньше минуты. И не было никаких сомнений, что идентичная трансформация только что произошла и на борту остальных самолетов Airkroo Zer.
«Ничего», — наконец пробормотал Джефф.
«Хорошо», — сказал Карл. Обернувшись, он жестом подозвал Рудольфа Мартена вперед… «Ты знаешь план, Мартен. Однако вместо Брока мы будем использовать Джеффа в качестве приманки. Хорошо, давайте начнем».
Мартен вытащил свой плазменный пистолет и с силой воткнул его в...
Джефф вернулся. «Просто чтобы было правдоподобно», — сказал он. «Без обид». Мгновение спустя, протолкнув его в центр аэрокрейсера и вытолкнув через люк, Джефф оказался на залитом солнцем асфальте под ослепительным африканским небом. Оглядевшись, он сразу же был поражен жаром доменной печи, едким запахом раскаленного бетона и холодной струйкой пота, стекающей по спине. Мартен же, казалось, совершенно не обращал на это внимания, толкая и подталкивая его.
Джефф направляется к надвигающемуся солнечному кораблю.
Карл шел немного впереди них, по обе стороны от него шли...
Наступающая фаланга его отряда «Вопо». Высоко подняв голову в фуражке, он возглавил впечатляющее шествие с высокомерным превосходством, искусно имитируя слегка презрительное, официальное поведение, столь характерное для высокопоставленных офицеров «Вопо».
Мгновение спустя все силы Карла, вместе с Рудольфом Маром, уничтожили все войска.
«Десять и Джефф» резко остановились перед четырьмя озадаченными сотрудниками службы безопасности космодрома. Неподалеку около дюжины любопытных членов наземного персонала с испугом наблюдали за происходящим в присутствии такого количества хорошо вооруженных офицеров ВОПО.
Вся операция приносила желаемый результат, Джефф.
Он видел, как тот изо всех сил старался сохранять самообладание. И все же, с каждой минутой становилось все менее и менее вероятно, что ему удастся вырвать сына из безжалостного механизма плана Карла.
Ему оставалось всего несколько минут.
«Никогда не доверяйте правительству, которое не доверяет своим собственным гражданам в вопросах обращения с оружием».
- Томас Джефферсон -
2 zr::w = 7' И р ·м·рн
«Добрый день, господа. Я майор Озума Лопес», — сказал Карл Рамстром отрывистым тоном очень скучающего, но очень...
педантичный государственный чиновник, вынужденный выносить крапиву
какая-то обязанность. "Кого я могу спросить, кто здесь главный?"
Один из четырех сотрудников службы безопасности неуверенно шагнул вперед. «Полагаю, это я, майор. Что-то не так?..»
"Ваше имя и звание?"
«Сержант Гбанди Нгуми, сэр. Служба безопасности космопорта».
«Хорошо, сержант. Мне придётся разобраться с вами, поскольку, очевидно, нет никого выше по званию и авторитету».
«Да, сэр».
«Этот человек, — презрительно махнул рукой Карл в сторону Джеффа, — террорист-провокатор, которого мое подразделение военной полиции только что перехватило у ворот 146. После допроса мы выяснили, что он является передовым агентом гораздо более крупной террористической группировки, направляющейся для нападения на этот объект».
«Я ничего об этом не знаю, сэр…» — ответил сержант.
В его голосе слышалась неуверенность. Он поднял наручный коммуникатор. «Может, мне стоит связаться с начальником службы безопасности и…»
Рука Карла, словно черная мамба, резко вытянулась и схватила...
Поднятое запястье гиганта.
«Боюсь, на это нет времени, сержант. Каждая секунда промедления в обеспечении безопасности непосредственной зоны может стоить нам жизней и государственного имущества». Он кивнул в сторону находившейся неподалеку наземной группы, его взгляд теперь был подозрительно устремлен в их сторону.
1] 6
«Помимо того, что это угрожает нашей собственной жизни...»
Проследив за подозрительным взглядом Карла, сержант осмотрел толпу обслуживающего персонала.
"Ты имеешь в виду-?"
«Совершенно верно, сержант. Эти презренные террористы расставили диверсантов по всей базе. Это всё часть масштабного заговора с целью уничтожения Йоханнесбургского космодрома в качестве политического удара по Дню африканских достижений и Всемирному правительству».
Сержант испуганно бормотал что-то себе под нос, пока Карл снова не сфокусировал на нем взгляд.
"Много ли наземного персонала находится в этом районе?"
Сержант немного подумал, а затем пробормотал: «Может быть, пятнадцать…»
«А сотрудники службы безопасности?»
«Всего четыре, сэр. Но больше», — кивнул он на бетонный блок.
Дом, расположенный в четверти километра отсюда, "там размещены".
Карл бросил взгляд в сторону блокпоста. При необходимости, метко выпущенная ракета «Аэрокрузер» вывела бы его из строя. Однако больше всего его беспокоило возможное прибытие настоящих сил ВОПО до того, как его люди успеют подготовить солнечный корабль к запуску.
«Очень хорошо, сержант», — резко оборвал Карл властным тоном.
Голос того, кто потерял терпение из-за сложившейся ситуации. «Или
«Вся наземная команда должна немедленно доложить мне». «Но я…»
"Сейчас!"
Сержант Нгуми несколько раз резко обернулся и выкрикнул в сторону наземной команды. Когда они начали приближаться, Джефф заметил, как из трюма солнечного корабля вышли еще несколько человек, до этого не видевшихся. Присоединившись к своим товарищам, они все сплелись в клубок под подозрительным взглядом сержанта Нгуми и его трех вооруженных подчиненных.
«Это все, сержант?» — «Думаю, да…»
Карл задумчиво кивнул, затем спокойно убрал плазменное ружье. «Превосходно. Теперь, если вы будете так любезны, пожалуйста, сделайте, как я говорю, и бросьте оружие. То же самое касается и ваших людей».
Челюсть сержанта Нгуми задрожала, когда он нервно потянулся к...
Он потянулся рукой к прикладу своего плазменного пистолета. Полностью деморализованный, он бросил его на взлетную полосу, а за ним последовали еще три оружия, которые держали его подчиненные.
Несколько человек из окружения Карла быстро бросились вперёд и схватили его.
их облагородили.
«Пока всё идёт хорошо, да, Джефф?» — поддразнил Карл, игриво бросив на него взгляд. Затем он перевёл взгляд на Рудольфа Мартена.
«Пусть команда 2 перевезет этих заключенных обратно в аэрокразеры и обеспечит их безопасность. Поторопитесь. Затем начинайте посадку на корабль. У нас нет ни секунды в запасе».
Выхватив дуло своей плазменной пушки из спины Джеффа, Мар
Десять человек обернулись и начали резко отдавать приказы. Через несколько секунд команда 2 скоординировала перемещение заключенных обратно к воздушным кузнецам. Они связали их плекситовыми наручниками, а затем вернулись с несколькими контейнерами с припасами, которые нужно было загрузить на борт солнечного корабля.
Когда корабль начал принимать людей Карла, Джефф увидел своего сына, направляющего их через люк. Его голос был удивительно чистым и властным. На мгновение его сердце сжалось от боли, зная, что Адама отделяют от черных глубин космоса всего несколько минут. Если он не предпримет никаких действий, он потеряет его навсегда. И все же он стоял здесь, в ловушке этого дьявольски хитрого плана побега, который Карл Рамстром так искусно разработал, не в силах пошевелиться.
«Нет никаких признаков беды?» — спросил Карл, когда чуть позже подошел Мартен.
«Всё в порядке». «Хорошо».
Джефф взглянул вдаль. Волна за волной мерцания.
Жар поднимался от выжженного солнцем асфальта, единственным признаком чего-либо было...
Движение на горизонте. Всё остальное замерло. И всё же именно здесь, в полдень, в середине Африки XXII века, сорок отчаявшихся кавказцев боролись за выживание, спасаясь от девятнадцати миллиардов роящихся смуглых лиц.
На мгновение Джеффа глубоко поразила жалкая печаль происходящего. Словно он стоял там, наблюдая за древней борьбой умирающего мастодонта, пытающегося вырваться из смоляной ямы, в которую он стремительно погружался: и всё же, даже если бы он смог освободиться, так много, так много его сородичей уже исчезло, потерялось в прошлом, которое никогда больше не возродится.
Так было и с Карлом Рамстрёмом.
Ведь он тоже был мастодонтом, изо всех сил пытающимся вырваться из расовой ямы, в которую его сородичи давно погрузились. И хотя он мог бы стремиться к звёздам, надеясь ухватиться за них и вырваться на свободу, какое будущее его ждёт, даже если бы ему это удалось?
Джефф мог лишь гадать…
Спустя мгновение Карл заметил, что тот смотрит вдаль, и вернул его в настоящее мягким голосом: «Это больше не твой мир, Джефф. Мировое правительство и 19 миллиардов темнокожих отняли его у тебя давным-давно. Теперь у тебя нет другого выбора, кроме как оставить его и найти другой».
Джефф отвел взгляд от мерцающей дали и снова посмотрел на Карла Рамстрома. «Будет ли Марс лучше этого? Не могу не задаться этим вопросом, Карл. Потому что, как бы мы ни презирали Мировое Правительство, мы не можем отрицать одно: оно навсегда положило конец войнам на этой планете. Оно обеспечило всех едой и крова. Оно дало нам единый мир и общую цель».
Лицо Карла помрачнело. «Какая общая цель? Слепые, неизвестные…»
«Покорность? Мир, где правду убивают за цену таблетки Номо-Хунга? Ты всё ещё это защищаешь, Джефф?»
У Джеффа не было времени ответить, потому что в этот момент Рудольф Мартен
подбежали.
«Всем привет, Карл!»
"Хорошо. Пошли."
Пока трое мужчин быстро приближались к ожидающему их космическому кораблю, Джефф лихорадочно обдумывал любой способ в последнюю секунду остановить план Карла и освободить своего сына. Хотя Найра и зашла так далеко, он почти не сомневался, что силы Мирового Правительства перехватят и уничтожат их корабль задолго до того, как они достигнут второй космической скорости. Все они погибнут — и напрасно.
Как только они приблизились к кораблю, из него, спотыкаясь, вышла молодая женщина.
Она открыла люк и закричала: «Вернись, Карл! Это ловушка!» Затем она рухнула на раскаленный асфальт и замерла.
В тот же миг Рудольф Мартен выхватил свою плазменную пушку и направил её на Карла и Джеффа. «Замри! Вы двое! Всё кончено! Весь ваш план!» — усмехнулся он, глядя на их шокированные лица. — «Через несколько минут весь этот район будет кишить порохами».
Карл двинулся к своему кобуре с оружием, пока Мартен не остановил его.
— Рыкнул он: — Не заставляй меня тебя сжигать, Рамстром, как бы мне этого ни хотелось! Это приказы Мирового Правительства, понимаешь? Они сказали, что хотят тебя живым. И я намерен сдержать своё обещание.
Джефф почувствовал, как между двумя мужчинами вспыхнула жгучая волна ненависти, даже когда Мартен продолжил: «Видишь ли, тебе предстоит пройти через множество допросов. А потом долгие годы проведешь, гния в ментальном комплексе, прежде чем наконец умрешь. То же самое касается и остальных твоих предательских головорезов на корабле. И на всякий случай, если тебе интересно, их всех оглушили снотворным газом». Он усмехнулся. «Я специально не сказал тебе, что на каждом корабле флота Мирового Правительства недавно были установлены баллоны со снотворным газом, чтобы предотвратить захват со стороны таких террористов-безумцев, как ты». Он резко дернул дулом своего оружия в сторону Карла. «А теперь медленно и осторожно опусти оружие».
«Делай, как он говорит, Карл!» — предупредил ДжетТ, встревоженный внезапным сжатием кулака Карла на прикладе его плазменного пистолета. «Иначе он убьет нас обоих!»
Карл неохотно вытащил оружие и уронил его.
упал в раскаленный танак с громким лязгом.
«Так гораздо лучше», — усмехнулся Мартен. «Видите ли, я получу большой бонус, если приведу вас живым». Он быстро шагнул вперёд и отбросил плазменную пушку в сторону.
«Почему ты нас предал?»
«Справедливый вопрос», — ответил Мартен, холодно усмехнувшись. «Возможно, это последний вопрос, на который я или кто-либо еще когда-либо удосужимся ответить за тебя. Хорошо. Я тебе расскажу. В течение долгих жарких месяцев, пока мы возились в этой затхлой старой фабрике, я размышлял о твоем плане. Я снова и снова спрашивал себя, какие у нас вообще шансы когда-либо сбежать. Я имею в виду, как, во имя Будды, любой здравомыслящий человек может поверить, что он сможет перехитрить объединенную мощь Мирового Правительства и ВОПО и добраться до АРС. И знаешь что, Рамстром? Однажды я убедил себя, что это просто невозможно».
«Вот и всё. Ты пробрался обратно в крысиную стаю Вопо, лишь бы спасти свою шкуру».
«В общем-то, да».
Карл сделал резкий рывок.
Это произошло с такой яростью, что Джефф так и не увидел, чтобы тот пошевелился — только последствия жестокого столкновения с Мартеном. Бывший офицер полиции вскрикнул, когда сначала один удар, затем другой, выбил его оружие из рук. Третий удар подкосил ему ноги, и он рухнул на асфальт, словно преклонив колени в молитве перед рыжеволосым мужчиной, нависшим над ним.
В тот же миг острый проблеск солнечного света попал в угол зрения Джеффа. Обернувшись, он увидел брошенный Карлом плазменный пистолет, лежащий всего в трех метрах от него. Понимая, что это его последний шанс спастись и освободить сына, он отбросил все предосторожности и прыгнул. Ударившись ладонями о раскаленный асфальт, он перевернулся и схватился за оружие.
Понятно!
Обернувшись, он как раз успел увидеть, как Карл нанес последний удар по поднятому горлу Рудольфа Мартена, убив бывшего игрока «Вопо».
л2л
офицер мгновенно.
«Всё кончено, Карл!» — рявкнул Джефф, поднимаясь на ноги.
Он направил ствол плазменной пушки на своего противника. «Хорошая попытка, но ты проиграл!»
Карл Рамстром повернулся и посмотрел на него.
«Теперь я знаю, насколько ты на самом деле опасен», — сказал Джефф.
«Потому что любой человек, который так сражается и убивает, гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. А кто ты на самом деле?»
Карл долго молчал, словно что-то обдумывая.
Расстояние между ним и его новообретенным вооруженным противником. Затем он сказал: «Хорошо, Джефф. Похоже, ты победил. Я не тот, за кого себя выдаю. Я даже не тот, за кого меня принимают мои последователи: рабочий завода».
"Тогда кто вы?"
«Я профессор физики в Университете Авалон-он».
Марс."
"Ты имеешь в виду-"
«Верно. Я совсем не коренной терранец, хотя довольно неплохо его имитирую, согласны?»
Джефф крепче сжал плазменную пушку.
«Тогда это многое объясняет. Почему никто, включая моего собственного сына, ничего толком о вас не знал и не знал, откуда вы родом». Он взглянул на труп, лежащий на таранах. «Но это не объясняет, как вы так эффективно расправились с Мартеном. Это мог сделать только специально обученный убийца».
«Я прошёл специальную подготовку не просто так, Джефф. Моя миссия здесь, на
Земля этого нуждалась.
«И какова ваша миссия здесь, на Земле? Разрушить наше мирное общество?»
«Нет, Джефф. Моя миссия — вернуть наших людей на родину. Людей из нашей семьи, которые давным-давно застряли в этой расовой трясине. Мы, жители Авалона, пришли, чтобы искупить тебя, чтобы вернуть тебя на Марс».
«Тогда почему вы держите в секрете своё истинное происхождение, даже среди своих последователей?»
«Это было необходимо. Видите ли, частью моей миссии было найти земного физика по имени Владимир Заслов. Поэтому я не мог рисковать раскрытием своей истинной личности или цели, даже своим собственным последователям». Он бросил взгляд на тело Мартена. «По очевидным причинам».
«Почему этот доктор Заслов так важен?»
«У него есть научные данные, которые нам, жителям Авалона, необходимы. Поэтому девять месяцев назад меня отправили сюда на одноместном космическом корабле, чтобы найти его и убедить вернуться со мной». Карл с сожалением посмотрел вдаль. «Однако эта часть моей миссии не увенчалась успехом».
«И не эту часть», — ответил Джефф, указывая на солнечный корабль. «Теперь я хочу вернуть своего сына. Отдай его мне, и можешь идти. Но поторопись, потому что это единственная сделка, которую ты получишь». Карл кивнул. «Если ты действительно этого хочешь, Джефф, я верну его тебе. Но мне понадобится противогаз, чтобы войти на корабль».
Идите и заберите его. На борту аэрокразеров есть несколько человек.
Три минуты спустя, уже в противогазах, оба мужчины
Джефф вошёл в солнечный корабль. Он пошёл с ним из соображений безопасности, чтобы убедиться, что Карл не попытается сбежать в последнюю минуту.
-со своим сыном.
Обнаружив Адама без сознания на первой палубе, двое мужчин вытащили его оттуда.
«Вывести его на асфальт, уложив в тень…»
Космический корабль-разведчик.
«Вот», — сказал Карл. — «Вы получили то, за чем пришли. Вашего сына».
1. Теперь, когда он начинает приходить в себя, прислушайтесь к этому совету: отведите его обратно к одному из авианосцев и как можно быстрее переоденьте в гражданскую одежду. На борту есть несколько таких. Затем бегите. Как можно быстрее. Бегите к ближайшему посту охраны. Когда доберетесь до него, скажите дежурным охранникам, что вас и вашего сына похитили террористы из Найры и что вам удалось одолеть похитителей и сбежать. Сделайте это. Но поторопитесь.
Уорд Кендалл
У тебя осталось меньше пяти минут до моего взлета». Джефф кивнул.
«И ещё одно: если вы когда-нибудь пожалеете о своём решении,
Найдите другую ячейку Найры и присоединитесь к ней. На Земле действуют ещё несколько подобных ячеек. В течение года с Марса прибудет корабль, чтобы забрать их. Это будет последний корабль, кстати. После этого Марс навсегда прекратит всякую связь с Землёй.
Карл протянул руку на прощание.
«Прощай, Джефф. Я тебя не забуду. Ты показал себя очень храбрым человеком. Упрямым, но храбрее любого человека, которого я когда-либо знал».
Прежде чем Джефф успел произнести хоть слово, Карл отпустил его руку.
и тут же отвернулся, исчезнув в огромном корабле. Мгновение спустя люк с гулом закрылся. К тому времени Джефф уже тащил Адама к скоплению воздушных кузнецов. Достигнув ближайшего через минуту, он запрыгнул на борт и нашел сыну сменную одежду. Сняв с Адама форму Вопо, он быстро одел сына и поднял его на ноги. Все еще сонный, но теперь способный стоять, Джефф с тревогой сказал ему: «Слушай меня, сынок! Слушай очень внимательно! Мы в беде, и нам нужно бежать!»
Адам полукивнул, всё ещё находясь под действием снотворного. «Вот это мой мальчик. Ты справишься».
Неловко отшатнувшись, они начали удаляться от скопления воздушных крузеров. Позади них огромный космический корабль начал вибрировать с невероятной силой. Конечно, подумал Джефф. Теперь все детали встали на свои места. Будучи физиком, Карл Рамстром должен был понимать, как управлять таким сложным аппаратом; на мгновение рекламный менеджер skoolplex задумался, какими еще навыками и талантами обладает такой человек. Но затем, с грустью осознав, он понял, что теперь никогда этого не узнает.
«Давай, Адам! Вот это мой мальчик! Беги!»
«Папа…» — пробормотал Адам, — «что случилось? Где ты?»
Л24
мы...'?"
«Нет времени объяснять, сынок. Просто делай, как я говорю, и беги!» Они побежали.
И побежали.
Спустя две минуты, затаив дыхание, Джефф поднял глаза и посмотрел на раскаленный горизонт. В пылающем желтом небе внезапно появилось шесть, семь, восемь черных точек, направлявшихся в их сторону. По форме напоминающие осы, они быстро приближались.
Общий!
Джефф резко развернулся в сторону огромного солнечного корабля, находившегося теперь в четверти километра от него. Его мощные двигатели превратились в оглушительный рев едва сдерживаемой энергии, словно сам корабль внезапно обрел собственную сознательную волю.
«Папа... корабль... он вот-вот...» — наконец начал говорить Адам.
Оправившись от последних последствий действия снотворного газа, он внезапно вырвался из объятий отца и побежал обратно к ревущему кораблю.
"Изумруд!"
Джефф бросился за ним, умоляя Вишну дать ему силы.
Догнать молодого и проворного парня, прежде чем он безнадежно его превзойдет.
Он его отменил.
«Адам, вернись! Пожалуйста, сынок! Уже слишком поздно! Уже слишком поздно!»
Что-то пронеслось над головой как раз в тот момент, когда Джефф схватил Адама сзади и потащил его на раскаленный асфальт.
.Смятая, рыдающая куча. Мимо пронеслись еще две серебристые полосы.
«Белые размытые пятна чистой скорости».
Ракеты!
Компания Wopo пыталась уничтожить солнечный корабль! Боже мой, прости меня!
Но у меня не было другого выбора, Карл!
Я не могла позволить вам забрать моего сына!
Внезапная вспышка ослепительно белого света ослепила Джеффа в следующее мгновение, ослепительнее солнца. Нет, подумал он, ослепительнее десяти солнц. Ослепительнее всего, что он себе представлял.
!25
возможный.
Корабль!
Оно поднималось!
В этот ослепительный искусственный рассвет три ракеты ВОПО внезапно исчезли и взорвались, испарив шесть приземлившихся самолетов Airkroo Zer и находившихся внутри них перепуганных заключенных. Мгновение спустя ударная волна накрыла Джеффа и его сына, отбросив их назад по взлетной полосе.
Однако корабль продолжал подниматься!
Вперёд, Карл! — молча кричал Джефф из бушующего в своём сознании ада.
И корабль всё ещё поднимался, поднимался, / (тед.'
Джефф запрокинул голову, когда отблески термоядерного реактора наполнили его глаза ужасом и благоговением.
Вперёд, Карл!
Идти!
Затем, медленно отступая назад, он прижался к своему рыдающему сыну, крепко держась за него. Радость и горечь, и многое другое, чего он никогда не узнает, захлестнули его в тот последний миг, даже когда его зрение потемнело под пылающим факелом победы Карла Рамстрома над мировым чемпионом.
«Наша судьба не предопределена звездами, а зависит от нас самих».
Уильям Шекспир -
"·мрр·м рр м врм EW
Спустя пять месяцев после встречи с Карлом Рамстромом на космодроме в Йоханнесбурге Джефф Хакстон спокойно вернулся к привычному распорядку дня в Skoolplex 619.
В тот день Всемирное правительство приняло его версию событий, позволив ему и его сыну вернуться к прежней жизни. С тех пор Адам уехал в Университетский комплекс, но был исключен после пережитого сильного эмоционального срыва. Вскоре после этого его пятнадцатилетняя дочь Пуджа решила вступить в Юношеский корпус эвтаназии; ее немедленно отправили в Азиатскую зону 66 на три года для обучения и полевой практики.
Огорченный ее неожиданным выбором профессии, Джефф воспринял это как...
Это положило конец его мечтам о ней. Теперь она никогда не станет врачом, понял он. Вместо того чтобы лечить больных, как он надеялся, она посвятит свою жизнь их искоренению. Она будет направлена в различные зоны голода по всей планете. Вечно в движении, вечно преследуя призрак смерти, она будет выполнять свои обязанности для Мирового правительства, избавляя от неизлечимо голодающих граждан от страданий.
«Но папа, — сказала она ему перед уходом, — как лучше всего показать свою любовь и преданность христианству?»
Джефф, с печалью в глазах, не мог ей ничего ответить, кроме отеческого молчания и прощальных объятий.
И вот Пуджа отправилась в путь, ее прекрасные темные глаза блестели от того особого пыла, который свойственен юности, внезапно увлекшейся благородным делом. С достойным рейтингом цвета кожи 6,2 и солидным, хотя и не выдающимся средним баллом, она многого добьется, он
Она чувствовала. Возможно, однажды она даже дорастет до уровня уполномоченного по вопросам эвтаназии, получив полномочия лично санкционировать программы эвтаназии.
Однако, неожиданное увлечение его дочери христианским буддизмом застало его врасплох. В один момент она казалась такой девичьей, хихикающей и беззаботной, бегающей на групповые пения и походы с участниками Лиги смешанных рас «Мы — единое целое», а затем, почти в одночасье, превратилась в совершенно другого человека, непохожего на того, кого он знал. Внезапно чопорную.
И серьезно, она начала рассказывать ему о благородных идеалах Мирового Правительства и о том, как решила вступить в Корпус Младших Ютников. «Нам предстоит построить лучший мир, папа», — сказала она ему.
«Я хочу быть частью этого».
Благослови тебя Бог, Пуджа.
Слава Аллаху, Христу, Будде и Вишну.
«Если бы только твой юношеский огонь и энтузиазм к жизни, — подумал он, — могли бы каким-то образом возродить в Адаме покинутую волю к жизни». Однако он знал, что чуда никогда не произойдёт, провожая дочь в новую жизнь в Азии, прежде чем вернуться к себе.
в Schoolplex 619.
Ему казалось, что есть над чем поразмышлять: о прошедших годах, о радостях и горестях воспитания семьи, о надеждах и...
Неудачи.
Да, неудачи...
Тремя месяцами ранее его жена Лимин подала на развод, сославшись на сексуальную несовместимость. Ее адвокат, назначенный государством,
Она утверждала, что ее лишают трех обязательных государственных выплат.
количество оргазмов в неделю, как предписано Кодексом сексуального удовлетворения 38-
-75690-F. Кроме того, она привела длинный список других причин, по которым их брак распался, ни одна из которых не имела к ней никакого отношения: «Моему мужу нужна помощь, главный консультант. Он...»
Он большую часть времени пребывает в депрессии и стал неблагополучным. Ему наплевать на работу, на учеников и на всё остальное. Да, я знаю, что он спас нашего сына от этих Найр.
«Всего несколько месяцев назад он совершил террористические акты. Я знаю, что он чуть не погиб, делая это. Но это не дает ему права целыми днями слоняться по дому, отравляя мне жизнь…»
На основании ее показаний главный советник предоставил Ли
Минг Хакстон подала иск о разводе 16-й категории, ссылаясь на статью 3875690-F Кодекса о сексуальном удовлетворении, пункт 5, где говорится: «...право женщины на минимальное количество трех оргазмов в неделю не должно быть ограничено или отрицаться в соответствии со статьей 422 Закона об освобождении женщин, и что, если такое право ограничено или отрицается, то указанный брак по просьбе любой из сторон должен быть немедленно расторгнут...»
Через два месяца после того, как их развод был окончательно оформлен, Ли Мин вышла замуж за руководителя церковного хора; через неделю после этого она родила их первенца. Они назвали его Аджани, что означает «тот, кто побеждает в борьбе». Ли Мин отправила Джеффу голограмму их новорожденного, с гордостью заявив, что его тон кожи составляет 5,3, что очень близко к правительственному идеалу.
Джефф с грустью поздравил свою бывшую жену и пожелал ей всего наилучшего.
Что ж. Несмотря на это, она обвинила его в зависти к ее счастливой новой жизни, даже когда он настаивал, что не испытывает подобных чувств. Яростно обрушившись на него, Ли Мин обвинила его в зависти к ее новорожденному сыну, потому что он разрушил свою собственную жизнь.
«Если бы ты не вбил ему в голову всю эту чушь про „великий вклад“ людей, похожих на него, — закричала она, — он бы не был там, где он сейчас, запертым в психическом сплетении! Это твоя вина, что он верит во всю эту расистскую ложь! Твоя вина, Джефф! Теперь он верит, что белые люди на самом деле сделали что-то большее, чем все остальные! Теперь он никогда не примет правду о том, что белые были в основном дикими, невежественными, расистскими угнетателями, которые украли заслуги в создании величайших идей и изобретений у настоящих создателей человеческого прогресса — африканцев!»
Когда Джефф пытался говорить, рассуждать, защищаться, Ли Мин снова и снова обрушивался на него с критикой: «Если бы ты не ввёл его в заблуждение, он, возможно, в конце концов принял бы себя таким, какой он есть!» Но
О нет! Только не мистер Историк Старых Времен! Вы же продолжали и продолжали, правда? Рассказывали ему, как Мировое Правительство переписало историю, и это цена, которую мы все должны были заплатить за расовую гармонию и мир во всем мире! Какая насмешка! Как вы смеете рассказывать ему такую ложь! Вы, захолустный школьный администратор! Никто! Ничего не стоящий! Утверждаете, что знаете об истории больше, чем Мировое Правительство! Если бы я когда-то не испытывал к вам чувств, я бы давно превратил вас в Мировое Правительство!
Он выдержал все, что она на него обрушила. Всю накопившуюся ненависть, яд, ярость: «Меня тошнит от того, как ты развратила Адама. Довела его до такого стресса, что он уже не мог нормально функционировать. Прекрати! Не смей пытаться защищаться! Мне плевать, что World Gov собирается наградить тебя в следующем месяце в Пекине премией «Выдающийся гражданин мира» за помощь в предотвращении террористического заговора Найры!»
Она приближалась все ближе и ближе, ее афро-азиатское лицо искажалось от неудержимой ярости: «Мне плевать, что твое имя упомянули в отчете World Gov In Action по всем семи континентам. Шива всему этому! Ничто из этого не имеет значения! Важно то, что твоего сына два месяца назад выгнали из Университетского комплекса, потому что он начал кричать на уроке «История великих достижений Африки», что белый человек первым высадился на Луне! Представь себе, Джефф! Белый человек! Это твоя вина, без сомнения! Боже мой, что ты сделал с его разумом! Теперь он изуродован до неузнаваемости и обречен провести остаток жизни взаперти в каком-то психологическом комплексе где-то в Антарктиде! И это все твоя вина, ты грязный расистский ублюдок! Надеюсь, ты сгниешь в аду!!!»
Через две недели после того, как их развод был окончательно оформлен, у Джеффа выпала булочка.
В результате ему пришлось переехать в общежитие для персонала. К счастью, должность администратора школьного комплекса по-прежнему давала ему право на рабочее место 1-го класса, поэтому ему не приходилось делить его ни с кем. Тем не менее, внезапная потеря относительно просторного жилого помещения практически деморализовала его, и с этого момента он проводил свои вечера...
Он живет в одиночестве, часто бродит по кампусу поздно ночью, пытаясь собрать воедино разбитые осколки своей жизни.
И всё же, в глубине души он понимал, что ничто уже никогда не будет прежним.
Жарким дождливым вечером в месяце Шебат-Джумада Джефф Хакстон поднял глаза и услышал неожиданный стук в дверь. Было уже за одиннадцать, и завтра его ждал долгий день. Устало поднявшись из-за тесного стола в своей комнате в общежитии, где он работал над отчетом, он задумался, что за студент мог быть настолько обеспокоен, чтобы звонить ему в такой поздний час.
Возможно, это был один из учеников г-на Сунга, сеЙен из которого
Ранее на этой неделе Джеффа вынудили перевести на мусороперерабатывающий завод в Мапуту из-за неудовлетворительных оценок. Предрешать судьбу студента, превращая его в рабочего, никогда не было приятным делом, даже когда это было абсолютно необходимо. По правде говоря, только самые способные студенты могли надеяться на достойную работу в мире, кишащем девятнадцатью миллиардами конкурентоспособных людей, он это понимал.
Как бы то ни было, Джефф всегда ненавидел объяснять какому-нибудь разочарованному студенту, почему Всемирное Правительство мудро решило, что жизнь, посвященная бессмысленному труду, — это «лучшее» для него. И сам факт того, что ему приходилось изо всех сил убеждать такого студента в том, что однажды он познает «глубокое и непреходящее удовлетворение» от очистки канализационных систем, совершенно угнетал его. Тем не менее, его священным долгом оставалось направлять каждого студента, находящегося под его опекой, к его конечной цели, какой бы неприятной эта цель ни была.
Он толкнул дверь.
В коридоре стоял одинокий мужчина, седовласый и спокойный, с достоинством. Его глаза были мрачными и мудрыми, словно патина на старой бронзе, древней, хранящей воспоминания. Джеффа странным образом тянуло к этому человеку, как тянутся к тайнам глубокого и непостижимого моря.
«Добрый вечер, мистер Хакстон. Прошу прощения за позднее время, но у меня не было возможности связаться с вами раньше. Позвольте представиться: меня зовут Владимир Заслов, я профессор физики из Южной Америки. Если у вас есть минутка, я хотел бы поговорить с вами».
Пораженный личностью неожиданного посетителя, Джефф на мгновение заколебался. Затем, не говоря ни слова, он жестом пригласил пожилого ученого войти.
Когда дверь его покоев снова тихонько закрылась, Джефф повернулся и посмотрел на своего посетителя. «Чем я могу вам помочь, доктор Заслов?»
·-rm здесь по поводу недавней... встречи... с му
реальное знакомство."
Джефф указал на стул.
Пока Заслов устраивался поудобнее, Джефф вернулся к своему столу и сел. «Если вы не возражаете, доктор Заслов, этот визит несколько необычен. И, честно говоря, немного опасен».
«Тогда вы должны знать, что речь идёт о Карле Рамстроме, нашем общем знакомом».
«Я в курсе».
Старик пристально смотрел на Джеффа, в его глазах читалась задумчивость. «Полагаю, он рассказал тебе, как пытался уговорить меня присоединиться к нему».
«Он это сделал».
«Это было примерно год назад, конечно. В секторе Аргентины».
32. Однажды днем он подошел ко мне возле ресторана "Че Гевара".
«В исследовательской лаборатории, где я работаю». «Что случилось?»
«Мы поговорили. О многом. Но в основном о некоторых вещах.
Научные исследования, которыми я занимался. Мягко говоря, мистер Рукстон показался мне очень приятным человеком. Непохожим ни на одного из тех, кого я когда-либо встречал.
«Так почему же ты не присоединился к нему?»
«Преданность Мировому правительству, полагаю. Их идеалам расовой справедливости».
гармония. Всему, что нас учили считать лучшим для человечества.
"А теперь?"
Заслов неуверенно кивнул головой.
«Я уже ничего не знаю… Я уже старик, и довольно запутавшийся. Как и вы, я родился в этом мире под эгидой Мирового Правительства. Я никогда не знал другого. То есть, до тех пор, пока не встретил Карла Рамстрома. В течение нескольких часов он рассказывал мне о мире, существовавшем до Кнификации, до того, как планета стала расово однородной. Он рассказывал мне, как Европа и Соединенные Штаты Америки когда-то опережали человечество в научном прогрессе, искусстве, культуре и практически во всем остальном. И то, что он мне рассказал, противоречило всему, во что меня когда-либо заставляли верить об этой эпохе». Заслов смотрел на свои иссохшие, покрытые венами руки. «Честно говоря, меня это очень расстроило. На самом деле, вечером того же дня я пришел домой и заплакал. Из-за чего или из-за кого, я до сих пор не могу сказать…»
На мгновение Джефф тоже опустил глаза.
Он понимал, о чём говорил Заслов, хотя и не мог дать этому названия. Это было неопределённое чувство предательства, смутное ощущение чего-то великого, что восстало на Земле, чтобы быть снова поверженным и уничтоженным.
«Правда», — так называл это Карл.
История объединения и почему эта правда давно была погребена под расовым кладбищем лжи.
Но нет, — сказал он себе.
Это были запретные мысли.
Мысли, которым не было места ни в этом мире, ни в собственном уме.
«Вы поступили правильно, сопротивляясь Карлу Рамстрому», — наконец сказал ДжетТ, демонстрируя свою преданность Мировому правительству. «Вы поступили правильно».
Титул кивнул.
«Я постоянно себе это говорю, мистер Хакстон. Но всё же, мне интересно…»
«То же самое подумал и L JetT», — вспоминает он, вспоминая тот последний момент, когда он стоял лицом к лицу с Карлом Рамстромом, прежде чем взлететь в небо на столбе пламени.
«Зачем Рамстром тебя разыскал?» — Заслов поднял голову.
«Это связано с некоторыми исследованиями, которые я проводил у Че Гевары. Видите ли, он сам физик на Марсе. И, судя по разговорам с ним, довольно блестящий специалист».
«Боюсь, вы меня не поняли, доктор. О чём вы говорите?»
«Простите меня», — извинился Заслов. «Несколько лет назад Рам Стром узнал о моих исследованиях через агентов «Авалона», работающих здесь, на Земле. На Марсе он тоже занимается подобными исследованиями. Это одна из причин, по которой «Авалоны» отправили его на Землю. Чтобы завербовать меня для своего проекта».
«Понятно. Но о каком именно исследовании вы говорите?»
Проще говоря?
Заслов взглянул в окно, в ночную темноту.
«Исследования в области путешествий по звёздам, мистер Хакстон».
Джефф на мгновение задумался над ответом Заслова. Это было непросто, поскольку поиски космоса закончились давным-давно, вскоре после объединения мира. «Зачем Мировому правительству было бы продвигать такие исследования, доктор Заслов? В конце концов, они отказались от колонизации нашей собственной солнечной системы десятилетия назад».
Заслов снова опустил взгляд на руки, словно и сам давно размышлял над этим вопросом. «Я не знаю, мистер Хакстон. Все, что я знаю, это то, что высшее руководство Мирового правительства уделяет первостепенное внимание моим исследованиям с тех пор, как я начал их пять лет назад. И мотивы Мирового правительства не вызывают сомнений».
«Вполне верно», — подумал Джефф.
Не если хочешь продолжать дышать.
«И чего именно Карл Рамстрём от вас добивался?»
135
«Данные исследований, касающиеся ионных двигательных установок, над которыми я работал. В частности, тех, которые способны развивать скорости, близкие к скорости света. Данные, которые теперь делают возможным создание звездолета».
Вся эта история начала вызывать беспокойство.
Джефф, хотя и не мог точно определить причину. Почему лидеры Мирового Правительства вдруг так заинтересовались путешествиями по звёздам?
«А вы передали эти исследовательские данные Карлу Рамстрому?»
"Нет."
"Почему нет?"
«Как я уже говорил, моя преданность World Gov помешала этому». «Что же сделал Рамстром?»
«Ничего. После этого он ушёл. И я его больше никогда не видела».
снова."
«Он что-нибудь сказал перед уходом?» — «Да, сказал он одно».
"Что?"
«Что-то про Мировое Правительство... что-то про то, что им звездный двигатель нужен был еще более отчаянно, чем авалонам. Затем он рассмеялся своим беззаботным смехом и ушел».
«Что он имел в виду?» — пожал плечами Заслов.
«До сих пор не имею ни малейшего представления».
Джефф оставил этот вопрос без ответа, а затем спросил: «Как ты это получил?»
"Во всяком случае, миссия — приехать в Африку?"
«Я нахожусь в Новой Тхераваде, участвуя в научной конференции. Я знал, что вы здесь живете, так как некоторое время назад слышал ваше имя в новостях. Поэтому я решил воспользоваться этой возможностью и приехать поговорить с вами».
«Полагаю, вы понимаете, что сильно рисковали, поступая так». «Понимаю».
«Имеет ли это какое-либо отношение к тому, что произошло в Йохане?»
«Космопорт Несбурга в тот день?»
«Да, мистер Хакстон. Видите ли, меня уже некоторое время беспокоят события, которые там произошли. По крайней мере, так я слышал о них в репортаже программы «Мировое правительство в действии».
«И что вы услышали?»
«Я слышал то же, что и все остальные: что Карл Рамстром и его последователи были уничтожены ракетами ВОПО, когда пытались бежать на угнанном солнечном корабле».
ДжетТ на мгновение задумался о своих руках, а затем сказал: «И ты не веришь?»
«Я не знаю… вполне возможно, что это правда. Но, как высокопоставленный правительственный учёный, я прекрасно понимаю, как подобные отчёты могут быть в пользу мирового правительства, особенно когда существует конфликт между правдой и его незыблемым общественным имиджем».
Джефф с любопытством посмотрел на старика.
«Я никогда не встречал никого из вашего высокого положения, кто бы открыто это признал».
«World Gov никогда не прибегала к подобному обману».
Боюсь, что так и есть, когда они сочтут это необходимым. Полагаю, они считают, что детям не всегда нужно знать, чем занимаются их родители.
«Удачная метафора», — ответил Джефф. «Я всегда чувствовал себя ребёнком».
«Я сам, когда речь заходит о мировом правительстве, нахожусь под защитой, получаю заботу, но мне никогда не дают полностью повзрослеть».
«Именно поэтому я и пришел к вам, мистер Хакстон. Зная, что…»
Да, я знаю про World Gov, у меня были все основания сомневаться в том, что Ram Strom был уничтожен. Но вы были там в тот день. Расскажите мне... что на самом деле произошло?
Джефф откинулся на спинку стула, снова вспоминая увиденное.
Солнечный корабль Карла поднимался, поднимался, поднимался. Даже сейчас он так напоминал ему пылающий факел победы.
«Он добился свободы, — торжественно ответил Джефф.
Услышав тихие слова Джеффа, Заслов склонил голову вперед, прижав ее к дрожащим рукам, и на мгновение его хрупкие плечи задрожали от накопившегося долгое время страха. Спустя некоторое время он снова поднял взгляд, тихий и изможденный.
«Значит, она всё-таки не умерла…» «Кто, доктор Заслов?»
«Моя внучка — Изумруд».
У Джеффа перехватило дыхание. «Изумруд была твоей великой женщиной».
дочь?"
Заслов устало кивнул головой.
«Мне трудно об этом говорить даже сейчас. Но да, это была она. Год назад она сбежала из Южной Америки с Карлом Рамстрёмом и его последователями и приехала сюда, в Африку. В конце концов, я потерял с ней связь, но она поддерживала со мной контакт, используя нелегальное устройство для трансконтинентальных звонков. Кажется, это ей дал Рамстрём. В любом случае, последний звонок, который она мне сделала, был о молодом человеке по имени Адам, с которым она познакомилась и в которого влюбилась». Заслов наклонился вперед. «Этот молодой человек был вашим сыном, мистер Рукстон».
Джефф на мгновение опустил свои голубые глаза, не выдержав пронзительного взгляда Заслова. Затем медленно поднял их снова. «Я и не знал, что Эмеральд — твоя внучка…»
«И вы бы тоже не догадались. Что касается меня, я не связал это с вами, пока не увидел репортаж 'orld GO' в действии' о том, как вы и ваш сын Адам сбежали от Найры. Тогда меня осенило, что ваш сын, должно быть, тот самый Адам, о котором говорила моя внучка».
«Да, это так», — признал Джефф.
«Теперь вы понимаете, почему мне нужно было вас увидеть». «Понимаю».
«Я искренне так думаю, мистер Хакстон. В конце концов, вы рисковали собственной жизнью, преследуя своего сына. Ни один мужчина не поступил бы так, если бы не был по-настоящему преданным отцом. И все же, что-то мне подсказывает, что за эти годы вы не получили взамен много любви или преданности».
Джефф ничего не ответил, но его взгляд был внимательным, он думал.
полный, меланхоличный.
«Видите ли, я тоже мало знала любви в своей жизни. Я никогда...»
'3
Она замужем, и до появления Эмеральд она не знала, что значит иметь семью. Она осиротела в два года, когда ее родители погибли во время бразильского восстания за права людей с темным цветом кожи. С тех пор она находится под моей опекой.
Заслои оглядел пространство перед собой, словно снова увидел того двухлетнего ребенка. «Однако я никогда не позволял себе называть ее своей дочерью. Даже тогда я был слишком стар, сед и образован. Полагаю, я боялся, что она вырастет и будет стыдиться меня, если я так поступлю. Поэтому я воспитывал ее как свою внучку, и она никогда не знала и не подозревала об обратном. Возможно, я любил ее больше, чем следовало, мистер Хакстон, потому что позволил ей быть свободолюбивой душой в мире, где свободы было немного. Это было трудно не делать, ведь она была таким прекрасным ребенком… словно счастливая маленькая птичка… всегда хотела расправить крылья и улететь…» Он печально улыбнулся. «А потом, однажды, появился незнакомец по имени Карл Рамстром… и она улетела».
Джефф прижал ладонь к нарастающей боли.
Чувство вины отразилось на его лице. «К сожалению, я так и не познакомился с вашей внучкой, доктор Заслов. Но я знаю одно: мой сын очень любил её. Я наконец понял это после её смерти».
«Я этого не понимаю, мистер Хакстон. Почему?»
Разве ваш сын не поехал с ней? В конце концов, она же мать его ребенка, не так ли?
Кулак Джеффа сжался в плотный кулак. «Потому что я отказался позволить
Вот почему. В отличие от тебя с твоей внучкой, я пытался заковать моего сына в цепи, запереть его в клетке, сломать ему крылья... Он отвернулся. "Пока я наконец этого не сделал."
Джефф встал и подошёл к окну, его взгляд был отрешённым.
И он был полон тоски. Такие моменты всегда были для него самыми ужасными. Моменты, когда он вспоминал о потерянной семье и о глубоком сожалении, которое он всегда испытывал из-за того, что стал причиной их гибели. Сколько еще ночей он сидел здесь один, глядя в лунную африканскую ночь, ища что-то за пределами...
139
Известная дистанция его воспоминаний? Поиск, но так и не понимание того, что это такое. Любовь? Новое начало в жизни? Или, может быть, просто конец? Он никогда не был до конца уверен, даже сейчас.
«Пожалуйста, мистер Хакстон... не осуждайте себя. Вы поступили так, как поступил бы любой отец».
Джефф обернулся и на мгновение посмотрел на старого учёного.
Затем он снова вернулся к своему столу. Открыв ящик, он вытащил бутылочку «Номо-Хунга», вытряхнул пару таблеток и предложил одну Заслову. Ведь в мире, где царит вечный голод, вежливая сдержанность не принесла бы особого достоинства, и ученый молчаливо поблагодарил его.
Пока они жевали свои таблетки, каждый из мужчин на мгновение погрузился в свои мысли. Затем, снова нарушив молчание, Заслов спросил: «Правда ли то, что я слышал, что вашего сына отправили в психиатрическую клинику в Антарктиде, зона 17?»
Джефф убрал Номо-Хунгу и снова закрыл ящик. «Так ты об этом знаешь».
Заслов сочувственно опустил глаза.
«Я узнал об этом от одного из своих правительственных знакомых». «Это правда», — сказал Джефф, в его глазах мелькнула горечь.
«Что случилось, если позволите спросить?»
«У него случился нервный срыв». «Мне очень жаль».
«Это случилось однажды утром, когда он учился в университете».
типлекс. Он-"
"Да?"
«Он встал и заявил всему своему классу истории, что это всё ложь. Всё, что говорил их профессор. Всё…» — Джефф сжал кулак от гневного чувства вины, — «…что я когда-либо ему говорил, было ложью».
«Ваш сын скоро выйдет на свободу?»
«Боюсь, нам обоим предстоит долгое ожидание. На самом деле, до его освобождения могут пройти годы, если вообще когда-либо это произойдет».
Заслов не дал никаких комментариев. Серьезность его молчания была...
140
Этого заявления достаточно.
Спустя некоторое время он поднялся на ноги и подошёл к окну, глядя в дождливую африканскую ночь. «Нет сомнений, что мы с вами доказали свою преданность этому обществу, мистер Хакстон. Мы беспрекословно служили ему во имя всемирной расовой гармонии. Но, может быть, вся эта идея была не такой уж хорошей».
"Что ты имеешь в виду?''
«Я имею в виду преднамеренную гомогенизацию человечества путем умышленного слияния его коллективного тела в единого Вселенского Человека. Такой акт не только граничит с безумием, — он повернулся и посмотрел на Джеффа, — но и клеймит каждого ответственного за него как геноцидного монстра».
Джефф зловеще усмехнулся.
«Доктор Заслов, будьте осторожнее. Вы начинаете звучать так, будто сами вот-вот впадёте в истерику. Откуда вы знаете, что я не позвоню в ВОПО и не сдам вас властям?»
Старик пожал плечами.
«Мне было бы все равно, если бы ты так подумала. Не сейчас…» Он снова взглянул на залитую дождем темноту. «Видите ли, у меня неизлечимый рак мозга».
Джефф сглотнул, теперь ему было стыдно за сказанное.
Заслов, увидев его выражение лица, мягко махнул рукой в знак неодобрения. «Вы хороший человек, мистер Хакстон, и очень стараетесь казаться озлобленным. Это вам не подобает».
«В последнее время у меня было много практики».
«И правда. Сначала вашего сына отправили в психиатрическую клинику. А потом ваша жена из-за этого с вами развелась».
«Значит, вы тоже об этом знаете...»
«Да, я навестил вас. Также узнал, что ваша дочь Пуджа недавно записалась в Корпус еврея». Он бледным жестом указал на крошечные жилые помещения. «И как вы в итоге дошли до этого…»
"Я понимаю."
«У меня самого никогда не было семьи… кроме Эмеральд. У тебя была семья… и все же ее у тебя отняли. И теперь мы оба совсем одни».
«Я выжил».
"Вы будете?"
Джефф глубоко вздохнул.
«Уже довольно поздно, доктор Заслов. Боюсь, нам придётся положить этому конец».
беседа."
Старик кивнул.
«Хорошо. Но прежде чем уйти, я хочу кое-что вам передать».
Он полез в карман и достал небольшой стеклянный флакончик.
протягивая его, спрашивает: «Что это?»
«Всё, что я могу сказать о своих исследованиях звездного двигателя».
Джефф посмотрел на флакон, на сине-зеленую жидкость.
запятнанный внутри. "Я не понимаю."
«Последние пять лет я посвящал каждую свободную минуту своей жизни попыткам разгадать тайну путешествий по звёздам», — объяснил доктор Заслов. «В прошлом месяце мне это наконец удалось. Это была та самая проблема, которая ставила в тупик Карла Рамстрома в ходе его собственных исследований. Когда мы впервые встретились, я был несколько ближе к прорыву, чем он, и поэтому он разыскал меня. Похоже, Авалоны хотят покинуть свою колонию «Артиан» и отправиться на далёкие берега Альфа Центавра. Почему? Я не знаю. В любом случае, Рамстром был не уверен, что когда-либо сможет найти решение, каким бы блестящим он ни был. Но теперь это не имеет значения. Я достиг цели. И теперь я хочу преподнести её ему и моей внучке в качестве последнего подарка».
Джефф снова взглянул на стеклянный цилиндр в руке доктора Заслова. «И вы хотите сказать, что все ваши многолетние исследования заключены в этом единственном флаконе?»
«Да, всё. Ионный звёздный двигатель, уравнения транспространственного поля, технические характеристики ускорительной катушки дитаниума, даже рекомендованные системы жизнеобеспечения. Всё это содержится в этом».
«Небольшой флакончик с жидкостью. И как только его молекулярные данные будут отсканированы и расшифрованы, ключ к созданию первого звездолета человечества откроет Вселенную». Он протянул флакончик к ДжетТ. «И я полностью доверяю его тебе».
«Но почему именно я?» — неохотно спросил Джефф, принимая флакон. «Почему, мистер Хакстон? По одной причине: у вас еще есть шанс».
чтобы сбежать из этого общества. Как вы, возможно, уже знаете, на Земле действуют несколько других ячеек Найры, которые с удовольствием помогли бы вам добраться до Марса, особенно если бы знали, что вы обладаете этими знаниями.
«Я даже не знаю, что сказать...»
«Особо нечего сказать. Мы оба знаем, что прошлое нашего народа навсегда исчезло с этой планеты. История была переписана, и нас, таких, как мы, стерли с лица земли. Что касается тех из нас, кто еще выжил, таких как ты и я, у нас нет никакого будущего в этом мире». Заслов снова перевел свои янтарные глаза к окну, глядя в ночь. «Но, возможно, у нашей расы есть будущее где-то еще…»
Джефф медленно сжал пальцы над флаконом.
Он подумал, что целая вселенная звезд, сжатая в его ладони. И все же он задавался вопросом, действительно ли он хочет нести эту ответственность.
«Даже если это ваше творение, доктор Заслов, оно по праву принадлежит World Gov».
«Они, безусловно, с вами согласятся».
На мгновение 1eff замолчал, погрузившись в размышления.
Затем: "А что, если я уроню этот флакон на пол и раздавлю его ногой?"
Заголовок как бы пожал плечами.
«Тогда вы бы уничтожили труды старика, и всё».
Последний шанс человечества достичь звёзд... возможно, для
всегда."
«А что, если я не хочу брать на себя эту ответственность?»
«Это полностью зависит от вас. В любом случае, звездный двигатель Заслов теперь в вашем распоряжении. Вы можете уничтожить его или передать Миру».
!43
«Обратитесь к губернатору или найдите ближайшего агента «Авалона» и скажите ему, что у вас это есть. Он позаботится о том, чтобы вы связались с Карлом Рамстромом». «Зачем мне вообще отдавать это ему? У меня был шанс...»
«Полететь на Марс, но передумал».
«Потому что для вас, мистер Хакстон, всё изменилось. Вы больше не связаны с этим миром. Вашей семьи больше нет, и вы совершенно одиноки. Достижение Марса может стать вашим последним шансом».
«Последний шанс для чего?» — «Для счастья».
Джефф снова замолчал, обдумывая слова пожилого учёного. Да, его жизнь никогда не была такой пустой, как сейчас. После ухода Ли Мина и Пуджи последний ветер стих, оставив его в глубоком унынии.
Одиночество. Ему больше не нравилась его работа, да и вообще, он не очень-то и интересовался ею.
Больше не для своих студентов. И это больше всего его огорчало.
Джефф мрачно вздохнул.
«Почему ты не поручил эту ответственность кому-нибудь другому? Почему именно мне?»
«Мне больше некому было доверять».
«Что заставляет тебя думать, что ты можешь меня слушаться?»
Заслов мягко улыбнулся в ответ: «У меня нет выбора, кроме как доверять вам, мистер Хакстон. В конце концов, я пришёл к вам с подарком не только для моего внука, но и для вашего».
Да, подумал Джефф, моя внучка. Та самая, которой Эмеральд была беременна в тот день в Йоханнесбурге. Та самая, чей отец сейчас находился под психиатрическим наблюдением, в глубоком антарктическом психическом сплетении...
«Мои исследовательские данные небезопасно хранить в пробирке», — говорил Заслов, возвращая внимание Джетфа к происходящему. «Ты должен выпить их, чтобы они не попали в руки Мирового Правительства, поскольку теперь у тебя есть единственная сохранившаяся копия. Видишь ли, перед тем как покинуть Южную Америку и приехать сюда, я стёр все компьютерные записи».
«В рамках моей работы в исследовательской лаборатории Че Гевары». Джефф осмотрел жидкость у себя в руке.
"Вы хотите сказать, что мне необходимо это выпить?"
«Боюсь, что да. Флакон с жидкостью, который вы держите в руках, содержит миллионы микроскопических частиц, — объяснил Заслов, — которые будут внедряться в клетки вашего тела на срок до двух лет. После этого форма рассеивается и становится нечитаемой. Однако до тех пор доступ к информации можно получить, пропустив ваше тело под специальное сканирующее устройство».
«Я даже никогда не слышал о датакулах», — скептически заметил Джефф.
калли. ··или любое подобное устройство, способное их расшифровывать."
«Это потому, что такое устройство существует только в одном месте — на Марсе».
«Вы имеете в виду… технологии Авалона?»
«Это верно. Перед отъездом Карл Рамстром дал мне средства для преобразования моих исследований в датакулы на случай, если я когда-нибудь решу присоединиться к другой ячейке Найры. Но эта технология неизвестна на Земле. Поэтому, даже если вы попадете в руки Wopo, у них не будет возможности извлечь её из вас».
«Ну, я не уверен, что они в этом поверят», — сказал Джефф.
— сухо ответил он, открывая ящик и ставя флакон внутрь. — Но пока я не решу, что делать, я оставлю его здесь. Справедливо?
«Хорошо, мистер Хакстон», — ответил Заслов, направляясь к двери. — «Потому что с этого момента судьба моего звездного драйва полностью находится в ваших руках».
«А если я завтра утром передам это в World Gov…»
в?"
Заслов сделал паузу, на его лице появилась мягкая улыбка. «Тогда вы это сделаете».
В этот момент старый учёный резко повернулся и поспешно удалился, словно
Комета, удаляющаяся в чёрные глубины космоса.
На следующий день организация World Gov In Action сообщила о самоубийстве приглашенного ученого-исследователя в центре города, в районе проживания Новой Тхеравады.
отель.
В заключение доклада говорилось: «…впав в отчаяние из-за ухудшения своего здоровья, доктор Владимир Заслов предпочел пожертвовать своей жизнью, вместо того чтобы продолжать обременять перегруженную медицинскую систему планеты расходами на лечение своей неизлечимой болезни. Тем самым он подал еще один прекрасный пример самопожертвования, достойного общества, который послужит вдохновением для всех нас…»
В тот вечер Джефф Хакстон проглотил содержимое флакона Заслова, а затем раздавил пустой цилиндр на куски. После этого он разбросал осколки по территории школьного комплекса, прогуливаясь в одиночестве под сверкающими африканскими звездами.
«Всему свое время, и всему под небом свое время: время родиться и время умереть».
- Книга Екклесиаста •
Рассвет рассек горизонт между небом и землей, когда гиперреактивный самолет замедлился и перешел в режим зависания над раскинувшейся столицей Земли. Глядя вниз со своего
Находясь в кресле, Джефф Хакстон созерцал хрустальные башни Пекина в лучах утреннего солнца, их стеклянные, металлические поверхности отполировались до янтарного, золотого и алого цвета.
Из этого центрального узла Всемирное правительство управляло жизнями девяти стран.
Джефф осознал, что на семи континентах проживает 10 миллиардов человек. Для 49-летнего администратора школьного комплекса из маленького африканского провинциального городка это было грандиозным, хотя и пугающим достижением. И тем не менее, по специальному приглашению Всемирного правительства он присутствовал на государственном ужине в честь 27 выдающихся граждан мира, одним из которых был и он сам.
Пытаясь успокоить нервы, Джефф откинулся на спинку своего мягкого кресла, когда гиперреактивный самолет начал свой последний размеренный спуск. За окном слева от него сверкающие, многогранные здания скользили вверх, словно он оставался неподвижным, а они были гигантскими живыми организмами, растущими все выше и выше к солнцу.
Всемирное правительство.
На ладонях у него выступил пот.
Всемирное правительство...
Джефф знал, что ни один гражданин из десяти тысяч никогда не видел того, что видел сейчас; ещё меньше тех, у кого был такой же цвет кожи, как у него. Ведь это действительно был пик его жизни, понимал он. И судьба, что бы она ни приготовила, никогда больше не сведёт его сюда.
Напряжение нарастало, и Джефф вытер руки о мягкие подлокотники своего кресла. Он заметил, что другие прибыли сюда со всех уголков Земли. Некоторые, несомненно, приехали по той же причине, что и он, чтобы получить награду за ту или иную услугу от Мирового Правительства. Остальные, по-видимому, были в основном высокопоставленными чиновниками. Судя по знакам отличия Эскулапа на воротниках, несколько человек были комиссарами по эвтаназии; он предположил, что они приехали, чтобы отчитаться о последних операциях по эвтаназии.
В двух рядах от того места, где он сидел, он заметил двух мрачных офицеров полиции. Даже с такого расстояния от них исходила холодная и смертоносная аура. Перед ними сидела очень узнаваемая звезда правительственных развлекательных программ, обладающая идеальными мультирасовыми чертами: пухлые губы, вьющиеся черные волосы, слегка раскосые глаза и коричневато-желтая кожа.
«Властная элита», — подумал Джефф.
Внезапно охваченный уколом зависти, он понял, что эти величественные пейзажи Мирового Правительства, которыми он так благоговейно восхищался, были для них всего лишь обычным зрелищем, частью повседневной жизни. Он задумался, что бы они подумали о нем, если бы вдруг обнаружили, что он всего лишь мелкий чиновник из жаркой и пыльной глуши, вроде Новой Тхеравады.
Однако он старался не думать об этом, чувствуя, как в нем поднимаются старые комплексы неполноценности.
Он внезапно с болезненной остротой осознал свою расовую принадлежность: густая копна светло-коричневых волос, архаичные англосаксонские черты лица, глубоко посаженные кобальтово-синие глаза.
Мне очень жаль тебя, Адам...
Прости, что вообще привела в этот мир такого, как ты. Ведь мы с тобой — назойливые белые муравьи, затерянные среди огромной кучи коричневых. Ты бы не выжила, зная, кто ты есть.
А я... я едва могу.
Однако эта боль была необходима, мой сын.
Это было необходимо!
Мгновение спустя гиперреактивный самолет приземлился, резко отбросив Джеффа назад.
до настоящего времени
«Добро пожаловать в Пекин, сограждане...» — приятная женщина.
«Сердце Мирового Правительства и великолепная столица Земли…» — произнес голос.
Джефф стоял неподвижно, ожидая, пока отстегнется его ремень безопасности.
Спустя мгновение, освободившись, он направился по проходу к выходу, где его озарили первые лучи рассвета, и перед ним предстал титанический город, правивший всеми народами Земли...
Устроившись в своем номере в отеле Hillary Rodham Clinton Towers, предоставленном компанией World Gov, Джефф задумался, чем бы ему заняться в следующие двенадцать часов до государственного ужина. Конечно, можно было много чего посмотреть. Или же просто расслабиться в роскошном просторе своего номера, наслаждаясь неограниченным количеством еды и напитков — все это за счет World Gov. Он пришел к выводу, что звание «Выдающийся гражданин мира» определенно принесло щедрые дивиденды, хотя сама идея «неограниченного количества еды и напитков» его немного смущала.
Однако до сих пор он всегда предполагал, что все граждане, независимо от их статуса, получают постоянные пайки. В конце концов, в мире с девятнадцатью миллиардами голодных людей, как могло быть иначе? Тем не менее, Джефф не обнаружил в комнате ни одного автомата Nomo Hunga. С другой стороны, на мини-кухне в его комнате стоял автомат Foodmatik, и никаких ограничений не было!
Подойдя к нему, он не смог удержаться и заказал три порции всего на завтрак — впервые в жизни он ел так обжорливо.
И всё же всё это его смутно беспокоило, хотя он и наслаждался каждым кусочком еды. В конце концов, эти два дополнительных приёма пищи, которые он с таким усердием поглощал, могли бы накормить ещё двух человек где-нибудь в мире.
Если так, то почему они этого не сделали...?
150
Уорд Кендалл
Кроме того, неужели этим двум лишним ртам теперь придётся умирать в камере эвтаназии мирового правительства, управляемой кем-то вроде его дочери, просто из-за недостатка пищи, которую он теперь ел?
Нет, — мысленно упрекнул он себя.
Лучше прекратить подобные мысли прямо сейчас. Ему не следовало ставить под сомнение мудрость столь сложного и тонко сбалансированного механизма, как Мировое Правительство.
На самом деле, любые сомнения лишь приводили к неприятностям, о чём и говорил старик Паркер в австралийской зоне.
Пятый так и не научился ничему. Как, впрочем, и его собственный непутевый сын...
Внезапно подумав об Адаме, Джефф поднялся из-за маленького столика, за которым сидел, и направился через номер к настенному монитору. Прошло уже несколько недель с тех пор, как он проверял, как у него дела. Возможно, после нескольких месяцев интенсивной психотерапии ему стало немного лучше.
Сев на стул, он повернулся лицом к настенному монитору и произнес номер, который соединил бы его с Mentalplex 306 в 17-й арктической зоне муравьев. Мгновение спустя на экране появилось изображение психолога Адама.
«Это Джефф Хакстон. Звоню, чтобы узнать о ходе работ».
«Мой сын, Адам. Как он реагирует на лечение, консультант Фонг?»
У консультанта Маргарет Фонг было худое, довольно сморщенное лицо.
Она была лишена всего, что хоть отдаленно напоминало доброту. Она посмотрела на Джеффа с холодом, отражавшим суровую обстановку, в которой она работала, которую Джефф едва мог разглядеть за окном позади нее. Этот суровый пейзаж напомнил ему о том, что никто еще не смог выбраться из ледяной крепости антарктического ментального комплекса и остаться в живых.
«Ваш сын больше не с нами, мистер Хакстон».
Резкое заявление застало Джеффа врасплох, словно внезапная пощёчина. «Что значит, его там больше нет? Меня не информировали ни о каком переводе…»
151
Уорд Кет•<Далл
«Ваш сын был крайне агрессивным человеком, мистер Хакстон», — грубо перебила его советница Фонг, словно его отцовские заботы ее нисколько не волновали. «Крайне агрессивным и совершенно неспособным к сотрудничеству».
Джефф на мгновение затаил дыхание, потому что его сердце бешено колотилось.
Удары теперь бьются быстро. Что-то здесь было очень не так. «Что значит, он был „не сотрудничал“? Что, во имя Шивы, это значит?»
«Вы немедленно обуздаете свои оскорбительные высказывания, иначе я…»
«Этот звонок будет прерван».
Джефф сдержал гнев и прохрипел: "Скажи мне".
«Наша группа психиатров установила, что ваш сын безнадежно заблуждается. Психотический, маниакально-депрессивный, возможно, шизофреник. Совершенно не способен воспринимать реальность. Он считал историю обманом, что это в основном хитроумная выдумка мирового правительства. Он постоянно нес полную чушь другим пациентам об исторических событиях, которых никогда не было. Несколько из них были особенно тревожными. Что-то вроде того, кто первым высадился на Луне и кто на самом деле изобрел самолет».
«Как нам обоим известно, первым человеком, высадившимся на Луну, была молодая афроамериканка по имени Нила Армстронг, а самолет был изобретен братьями Вонг в городе Гуанчжоу на юго-востоке Китая в 1903 году, до объединения США. Простой исторический факт. Тем не менее, ваш сын очень расстроился, когда ему на это указали несколько сотрудников нашего центра Mentalplex. Излишне говорить, что его пришлось силой удерживать и лечить».
"А потом...?"
«В целях его собственной безопасности его немедленно поместили в мягкую камеру на две недели, и, казалось, он хорошо реагировал на медикаментозное лечение и групповую терапию. Однако, когда я лично перевел его в Службу по обеспечению удовлетворенности пациентов, обязательную программу участия для некоторых пациентов, находящихся на длительном лечении, он снова стал крайне агрессивным».
15:?
«Что это такое?»
Советник Фонг властно поднял бровь, глядя на Джеффа, презрительно относясь к любому, кто не осведомлен о функциях психиатрического лечебного центра… К вашему сведению, мистер Хакстон, жизнь в психиатрическом лечебном центре очень утомительна и одинока для многих наших пациентов. После многих недель и месяцев, а иногда и лет заключения, они жаждут человеческой ласки… человеческой связи, если хотите, которую мы просто не можем им обеспечить.
Многолетние исследования в области психического здоровья пришли к выводу, что лишение полового акта, даже для психически больных, психологически вредно в долгосрочной перспективе, и мы пытаемся смягчить это с помощью наших услуг по повышению удовлетворенности пациентов. Некоторые пациенты, которые еще молоды и полны сил, в рамках плана выздоровления обязаны удовлетворять сексуальные потребности наших более старших и менее активных пациентов. Этот вид физической близости может быть весьма...
Джефф резко перебил: «Что, чёрт возьми, ты несёшь?»
Мой сын не из тех, кто может...
Советник Фонг пристально посмотрел двумя обсидиановыми глазами на голубые глаза Джеффа. «Еще одно подобное прерывание — и звонок будет прерван, а на его место составлен отчет. Вы меня понимаете, мистер Хакстон?»
В тот самый миг Джеффу захотелось протянуть руку сквозь настенный монитор и задушить эту сморщенную старуху, но он заставил себя сдержать гнев, ограничившись коротким кивком.
«Очень хорошо. Теперь вы должны понимать, что наша служба поддержки студентов с ограниченными возможностями (PSS)
«Программа остро нуждалась в участниках класса H, поэтому мы…» — гнев, который Джефф отчаянно пытался сдержать.
Внезапно разразился взрыв негодования. "Класс Н?"
Мой сын не классифицируется как гомосексуал! Почему его вообще перевели в программу для несовершеннолетних?
«Как я вам уже говорил», — продолжил советник Фонг.
Стиснув зубы, он сказал: «Нам не хватало участников H-класса. Вашего сына перевоспитывали наши штатные психиатры.
участвовать в гомосексуальных отношениях, приносящих взаимное удовлетворение.
1 53
КЕЙИОАУ УОРД
Некоторые из наших пожилых пациентов H-класса остро нуждались в подобной сексуальной терапии. Только после того, как он напал и серьезно ранил одного из врачей, обучавших его правильной технике фелляции, у меня не осталось иного выбора, кроме как передать его под стражу в Вопо-».
"Ты, чертова мерзавка! Куда они меня забрали?"
Сынок! Скажи мне, или я...
Монитор на стене внезапно погас, и Джефф встал, тщетно ударяя по нему кулаком. Он понимал, что перезванивать бесполезно. Консультант Фонг навсегда заблокирует любую дальнейшую связь с ним.
Долгое время Джефф просто стоял там, окутанный...
Туман тихой ярости и отчаяния. Куда они забрали его сына? И почему они не удосужились ему сказать? И действительно ли Адам был отправлен в Ментальный комплекс 306 Мировым правительством, чтобы помочь ему, или просто как средство, чтобы сломить его и превратить в покорного, послушного, беспрекословного гражданина?
Но он так и не смог найти ответы на свои мучительные вопросы.
Однако он знал одно: тот небольшой дух, который еще не был сломлен в его сыне после того, как он был вынужден оставить Эмеральд и своего еще не родившегося ребенка, был окончательно потушен такими, как советник Фонг.
Однако на данный момент ему не принесло бы никакой пользы продолжать это дело, как бы ему этого ни хотелось. Вместо этого ему сначала нужно было успокоить расшатанные нервы. Затем, когда гнев снова придет под контроль, он свяжется со штаб-квартирой Wopo и выяснит, куда они увезли Адама. Если он будет спокоен, им никогда не придется подозревать об истинной причастности его сына к Найре, факте, который ни он, ни Адам никогда не раскрывали. Поэтому до тех пор лучше всего было бы отбросить страх и гнев и продолжать заниматься своими делами, как будто ничего не произошло.
Разобравшись с этим, Джефф решил, что лучше всего ему будет осмотреть достопримечательности, возможно, посетить Большой зал Хуманити или...
В этот момент в дверь раздался звонок. Он обернулся. Подойдя ближе, он распахнул дверь. Когда она открылась, в поле зрения появился мужчина среднего роста, смуглый, с жирными, гладкими черными волосами. Он посмотрел на Джеффа пронзительными светло-серыми глазами, что было необычно для человека его обычно смуглой внешности. «Меня зовут Совек, мистер Хакстон. Энрике Совек». Он протянул руку и показал значок. «Вопо».
Джефф неуверенно замер, пытаясь подобрать дипломатичные слова для незваного гостя. Судьба его сына все еще не давала ему покоя, и он хотел лишь побыть один, провести несколько жалких часов в уединении, прогуливаясь по бесчисленным улицам Пекина и избавляясь от стресса.
«Должно быть, произошла какая-то ошибка, офицер Совек. Мне не нужна помощь».
...Вы, кажется, не понимаете, мистер Хакстон. Я являюсь вашим сопровождающим, пока вы находитесь в Капитолии. С этого момента вы не сможете выйти из этого гостиничного номера без меня. Понятно?
Джефф не успел возразить, как офицер ВОПО ворвался в комнату, осматривая ее быстрыми, змееподобными движениями глаз. Внезапно заметив недоеденный завтрак Джеффа в другом конце комнаты, он подошел и взял кусочек, рассматривая его, словно это была улика. Затем он резко повернулся и уставился на Джеффа. «Я знал парня, который умер во время голодовки в Калькутте в 78-м. Парня, который убил бы за половину того, что вы здесь потратили, мистер Хакстон». Он бросил еду обратно на тарелку. «Он был моим младшим братом».
Джефф отвел взгляд, в его глазах читался стыд. В мире с девятнадцатью миллиардами голодных ртов выбрасывать еду — это действительно тяжкий грех. Он хотел извиниться, но передумал. Совек не выглядел человеком, который принял бы извинения.
На глазах у Джеффа сотрудник ВОПО возобновил осмотр.
155
Уорд Кендалл
Он внимательно осмотрел каждый уголок гостиничного номера. Закончив, он повернулся и снова посмотрел на Джеффа, в его нелепых серых глазах читался холодный, оценивающий взгляд. «Так ты тот самый парень, который несколько месяцев назад спас его сына от террористов из Найры в Йоханнесбурге…»
Джефф кивнул.
«Ну-ну», — ответил Совек, подходя к Джеффу с едва заметным выражением лица.
Сдержанная ухмылка на его остром, треугольном лице. «Забавно, но... Вы не выглядите достаточно крутым, чтобы это сделать. Не такой, как вы, сидящий за столом администратор школьного комплекса». Он снова небрежно оглядел комнату, но в его глазах горел смертоносный блеск. «Вы уверены, что рассказали судье все, что произошло в тот день, мистер Рукстон?»
Челюсть Джеффа напряглась. Он подозревал, что ему это не понравится.
И теперь он был уверен: «Я ничего не упустил, офицер Совек. Всё это есть в официальном отчёте ВОПО, который я составил».
«Так вы говорите…» — пробормотал Совек, проводя пальцем по поверхности стола, словно проверяя наличие пыли. Затем, неожиданно, его взгляд резко поднялся. «Так как же Карлу Рамстрому удалось так легко обезоружить Рудольфа Мартена, а затем убить его, пока вы стояли и ничего не делали? Мне кажется, этому Рамстрому явно кто-то помог расправиться с таким крутым парнем, как он». Совек оказался лицом к лицу с Джеффом, в его глазах читалось обвинение. «Возможно, кто-то вроде вас, мистер Рукстон».
Джефф, прекрасно понимая, что происходит, отказался клюнуть на приманку. Так вот и всё, подумал он. Вопо, должно быть, всё ещё сомневается в его рассказе, даже спустя столько времени. Только его относительно высокий статус администратора школьного комплекса уберег его и Адама от более жестокого допроса со стороны Вопо несколько месяцев назад, понял он, — допроса, который вытянул бы из них правду и отправил бы их обоих в камеру эвтаназии.
«Думаю, тебе стоит перечитать отчёт ещё раз, — ответил Джефф, — пока он тебя не зацепит».
Тонкие губы изогнулись в дикой ухмылке. "Ты действительно хорош".
Словами, мистер Хакстон. Так хорошо, что вы обманули многих людей.
«С вашим отчетом». Он сделал шаг вперед. «Но не я». Джефф сдержал гнев.
«Я объяснил, что произошло в тот день, офицер Совек. Так что, если вы не можете принять правду, это не моя проблема».
Внезапно Джефф отвернулся от пронзительного взгляда Энрике Совека и подошел к настенному шкафу, наливая себе стакан синтетического виски. Совек наблюдал за ним, стоя и напряженно молча попивая напиток, надеясь, что алкоголь успокоит его нервы.
«Некоторые из нас считают, что Карл Рамстрём ни за что бы не согласился на это».
«Тот, кто не был добровольным участником его плана побега, — продолжал Совек. — Так может быть, вас с сыном на самом деле не похитили, как вы утверждаете? Может быть, Рамстром уже завербовал вашего сына, мистера Хакстона. И когда вы узнали об этом, вы отправились за ним, надеясь спасти ему жизнь».
Он знает, — подумал Джефф, внезапно охваченный страхом. — Он знает, и теперь…
Однако он изо всех сил старался не выглядеть встревоженным, медленно поворачиваясь.
Он обошёл его и снова смело посмотрел в лицо офицеру ВОПО. «Интересная теория, господин Совек. Но теории — это не доказательство и никогда им не будут».
Затем, стараясь сохранять спокойствие, Джефф допил свой напиток.
при этом не отрывая ледяного серого взгляда от Совека.
В ответ Совек долго и опасно пристально смотрел на Джеффа, словно в его мозгу крутился и вращался какой-то тонкий, замысловатый механизм.
«Возможно, нет, мистер Хакстон. Хотя, у некоторых теорий есть свои плюсы и минусы.
От них исходит некий смрад правды...
157
Уорд Кендалл
«Единственное, что необходимо для торжества зла, — это бездействие добрых людей».
- Эдмунд Берк -
В тот вечер офицер ВОПО Энрике Совек послушно сопровождал Джеффа Хакстона на гала-вечер Outstanding World Citi zen, оба мужчины блистали в официальных костюмах, выданных государством.
одежда. Было одно важное различие в их соответствующих
Внешний вид. Однако: заметна небольшая выпуклость чуть ниже подмышки Совека, в том месте, где был спрятан его плазменный пистолет в кобуре.
«Сегодня вечером ты окажешься в окружении множества важных персон, Хакстон», — напомнил Совек, проводя Джеффа по Большому залу. «Больше, чем ты когда-либо видел в своей жизни. Так что прими этот совет: не разговаривай ни с кем из них, пока они сами не заговорят с тобой. Понял? И еще кое-что. Не делай никаких комментариев за ужином о количестве еды. Этим важным персонам становится неловко, когда какой-нибудь деревенщина из глубинки поднимает эту тему. Понял?»
Джефф кивнул.
Однако он невольно задавался вопросом, почему это вызывает дискомфорт, если только за этим не скрывается какое-то чувство вины. И снова, оглядывая огромный зал, заполненный сотнями важных чиновников, он чувствовал смутное беспокойство. Впервые ему стало очевидно, насколько хорошо питались все высокопоставленные чиновники. В Новой Тхераваде среднестатистический гражданин чаще всего выглядел истощенным. А граждане, которым не посчастливилось жить в зонах голода, жили еще хуже, он знал. На самом деле, весь мир страдал от хронической нехватки продовольствия; тем не менее, мало кто догадается об этом, просто взглянув на происходящее.
эти хорошо питающиеся государственные чиновники.
!59
Уорд Кендалл
Спустя мгновение Совек проводил Джеффа к их столику, который уже был занят шестью другими гостями. Усаживаясь, Джефф взглянул на соседний столик, большой, окруженный десятком важных на вид мужчин и женщин разного возраста.
В глазах Джеффа они казались совершенно погруженными в свой собственный мир.
Они казались ему своими, словно их и не было на самом деле, а лишь миражом, парящим на далеком горизонте. Аура власти и привилегий, почти ощутимая в воздухе вокруг них, заставила его мгновенно почувствовать себя маленьким и не на своем месте.
Совек был прав; он действительно чувствовал себя деревенщиной из глубинки.
даже когда агент ВОПО с жестоким лицом бросил на него последний взгляд, в очередной раз предупреждая, чтобы тот молчал обо всех обильных блюдах, которыми с удовольствием уплетал каждый гость.
«Ах, Джефф, как приятно снова тебя видеть спустя столько лет», — внезапно раздался низкий голос за соседним столиком, в огромной ладони которого стоял бокал шампанского.
Джефф, смущенно осознавая, что он один из самых нетипичных людей во всем зале, повернул бледное, резкое англосаксонское лицо в сторону знакомого голоса.
«Ты же меня помнишь, правда?..» — повторяло безликое лицо, словно визуальное эхо миллиардов людей за стенами Большого Зала. Лицо человечества, подумал Джефф. Лицо, частью которого Адам никогда не был...
Ни/.
«Да… да, конечно», — наконец пробормотал Джефф, внутренне смущенный тем, что его не узнали сразу. «Простите. Давно не виделись».
«Семь лет, Джефф. Действительно, долгий срок».
Голос Ахмада Йехудита, недавно назначенного комиссаром по вопросам мультикультурализма в организации World Gov, был таким же насыщенным и мягким, каким его помнил Джефф. Это был голос человека, произносящего проповедь в церкви или, возможно, надгробную речь на похоронах.
И всё же, за этим голосом скрывался едва уловимый смешок, словно были известны другие, более интересные вещи, но они оставались невысказанными.
После еще одного глотка шампанского Йехудит прокомментировала отсутствие Ли Мина: «Я довольно удивлен и немного разочарован тем, что вашей прекрасной жены нет сегодня вечером, чтобы разделить ваш триумф. Джефф. В конце концов, не каждый день человека, подобного вам, награждают за выдающиеся заслуги перед Всемирным правительством».
«Нет. Полагаю, это не так», — ответил Джефф, поднимая свой напиток и делая глоток. Даже в этот момент он пожалел о горькой нотке раздражения в голосе, вызванной резким замечанием Ахмада о его неверной бывшей жене.
Или это было так?
Он снова взглянул на щедрое изобилие еды на столе Ахмада. Большая часть блюд была неузнаваема для его взгляда. Однако его поразило скорее само изобилие, чем незнакомость кухни. Стол был завален экзотическими мясными блюдами, соусами и странными десертами. И куда бы он ни посмотрел, гости Ахмада ели с безудержной распущенностью, что делало эту картину еще более тревожной.
На самом деле, Джеффу казалось, что всё это зрелище граничит с непристойностью, но он быстро подавил эту мысль, как только она вдруг пришла ему в голову. Было опасно забыть, даже на мгновение, где и с кем он обедает. Ведь Пекин был рассадником политических деятелей со всего мира, а он был всего лишь ничтожной мухой, которой на мгновение позволили сесть в протоптанную грязь у их ног. Однако один неверный шаг в любом направлении — и его легко можно было раздавить ногами.
«Что ж, Джефф, похоже, ты сегодня настоящая знаменитость», — сказал Йе.
— прокомментировал Худит, отправляя в рот тонкий кусочек еды. Он ел с таким чувственным удовольствием, что Джеффу было трудно сопоставить человека, стоящего перед ним, с тем, кого он знал много лет назад в Африке. Неужели это тот самый человек, который...
проповедовали публичные жертвы в поддержку страдающих от голода жертв
Тимс?
«Для меня это большая честь», — пробормотал Джефф, теперь уже гадая, как же так получилось.
В тот самый момент тысячи жертв голода умирали, а окружающие его люди наслаждались беззаботной радостью за столом. Возможно, именно это, а не альтруизм, было истинной причиной, по которой так много людей стремились к продвижению в мировое правительство.
«Что-то тебя беспокоит, Джефф?»
Джефф выдавил из себя приятную улыбку, когда на него упал холодный взгляд Совека. «Вовсе нет, комиссар Йехудит. Я просто немного ошеломлен, наверное».
«Да... к этому нужно привыкнуть», — согласился Ахмад.
— Он резко взмахнул бокалом с шампанским, глядя на Джеффа сверху вниз. — И, пожалуйста, зовите меня Ахмадом. В конце концов, мы же старые друзья, не так ли? — Джефф резко поднёс бокал к губам.
Он пытался скрыть любые посторонние эмоции на своем лице. Что-то в голосе этого огромного мужчины показалось ему не совсем правильным, словно маска на мгновение сползла, обнажив ужасную змею. Однако он не мог быть уверен, за исключением мимолетного проблеска узнавания, который, как ему показалось, промелькнул между Совеком и Йехудит.
«После завершения церемоний, Джефф, наша группа планирует устроить небольшую частную вечеринку в резиденции министра Ренальдо. Если хочешь, я буду рад, если ты к нам присоединишься».
Джефф снова выдавил из себя улыбку.
«Конечно, Ахмад. Я с удовольствием приду».
«Отлично, Джефф. Думаю, этот вечер, — он запихнул еще один сочный кусочек в свою зияющую пасть, — окажется для тебя очень познавательным».
Пока член Верховного кворума Всемирного правительства Хашим О'Рейли наряжал огромное собрание чиновников, высокопоставленных лиц и почетных гостей, сидевших под ним, десять тысяч пар глаз, представляющих разные расы, смотрели на него снизу вверх из десяти тысяч глаз, представляющих расовые группы.
«…И сегодня вечером, когда мы чествуем этих выдающихся граждан со всего мира, давайте все помнить, что мы чествуем их не просто за хорошо выполненную работу, но и за их участие в непрекращающейся борьбе, в которой каждый из нас, по-своему, должен продолжать бороться».
«С момента объединения мы сплотились вокруг народов мира. И всё же среди нас всё ещё есть недовольные, стремящиеся расколоть и разрушить наше глобальное общество. Будь то те, кто распространяет ложные слухи о политических привилегиях и коррупции там, где их нет, или те, кто протестует против гуманных и благожелательных программ эвтаназии Всемирного правительства, определённые фракции среди нас продолжают угрожать нашему глобальному миру. Главными среди этих фракций являются расовые террористы, из которых Найра — самая опасная. Только после того, как они и им подобные будут безжалостно искоренены, человечество сможет надеяться на достижение прочного и долговечного братства…»
Затем последовали речи, произнесенные каждым из двенадцати участников.
члены Высшего кворума Всемирного правительства. После этого все лауреаты высшей награды Всемирного правительства, премии «Выдающийся гражданин», были вызваны на трибуну под бурные аплодисменты. Джефф стоял по стойке смирно, когда член Высшего кворума Реджинальд Нишимура прикреплял ему медаль: «В честь героической позиции администратора Skoolplex Джеффа Бакстона в борьбе с расовым терроризмом…»
Сразу после государственного ужина и церемонии награждения
Джефф и офицер ВОПО Энрике Совек отправились вместе с окружением Ахмада Йехудита в частную резиденцию министра Ренальдо. Джефф понятия не имел, чего ожидать, поскольку частные резиденции ведущих лидеров мирового правительства никогда не выставлялись на всеобщее обозрение из-за опасений, что они могут стать мишенью для будущих террористических атак.
Некоторые из них действительно пострадали от рук террористов, так что это было
Ходили слухи, хотя они и не были широко известны. И даже те, кто был знаком с этими слухами, не верили им повсеместно, поскольку миллиарды людей во всем мире долгое время считали World Gov абсолютно непобедимой и, следовательно, неуязвимой для каких-либо эффективных террористических атак.
В то время как личный ховеркрафт Ахмада Йехудита двигался на восток,
В сельской местности китайского сектора 222 Джефф был поражен обширной, сетчатой сетью жилых комплексов. Простираясь на сотни километров во всех направлениях, они затмевали все, что он когда-либо видел в Африке или где-либо еще. Впрочем, это не было так уж удивительно, если вспомнить, что Китай, спустя долгое время после того, как вытеснил последние белые популяции России, в свою очередь, был захвачен стремительно растущим населением Индии и арабских регионов, оставив бывший оплот ориентализма таким же расово смешанным, как и остальной мир.
Ахмад, всегда чутко реагирующий на настроение окружающих, заметил восхищение Джеффа и заметил: «Равенство в действии, Джефф, а не просто пустые обещания».
Джефф ничего не ответил и продолжал смотреть в ночь.
И всё же он не мог отделаться от ощущения пронзительного взгляда Энрике Совека, который словно выжигал ему в затылке пятнышко ненависти. Этот жестокий офицер ВОПО был таким весь вечер, словно мрачно ожидал наступления какого-то предопределённого события. Что это за событие, Джефф понятия не имел, хотя чувствовал, что оно очень реально и быстро приближается.
Он также смутно чувствовал, что его жизнь в опасности, хотя явных доказательств этому не было. В конце концов, Ахмад был тем же приветливым человеком, которого он знал в Африке много лет назад, а может, даже стал еще приятнее. Тем не менее, его не покидало ощущение, что его жизнь в опасности.
«Всемирное правительство, — с удовлетворением продолжила Йехудит после молчания Джеффа, — сделало все возможное, чтобы установить мир и всеобщее процветание для всего человечества. Что бы ни случилось…»
«Независимо от того, какие трагедии нас ждут в будущем или какие бы они ни постигали, мы всегда должны помнить об этом».
ДждТ понятия не имел, что имела в виду Йехудит, но под поверхностью его слов, казалось, скрывался какой-то зловещий намёк. Только вот какой именно намёк он пока не мог понять.
Ахмад продолжил: «За годы работы в World Government я достиг...»
узнать, насколько благородной была мечта, которую человечество почти осуществило.
Почти достигнуто?
Ахмад махнул рукой в сторону проезжающих мимо пейзажей. «Мировое правительство обещало людям убежище по всему миру. И вот оно. Они обещали место в обществе для каждого. И сделали это. А всё, что Мировое правительство когда-либо просило от любого гражданина, — это верность. Просто вот это, Джефф, верность».
Джефф повернул свои голубые глаза к здоровенному мужчине с кожей цвета сепии. «Я всегда старался быть верным, Ахмад».
Уполномоченный по вопросам мультикультурализма глубоко усмехнулся. «Наверняка в этом никто не сомневается, Джефф. Меньше всего — я».
Но так ли это? — вдруг задумался Джефф.
Поразмыслив, он понял, что человек на высоком посту Ахмада наверняка должен иметь доступ ко всем правительственным документам, касающимся инцидента с Найрой в Йоханнесбурге полгода назад. Если так, то читал ли Ахмад эти отчеты, как это явно делал офицер ВОПО Совек, и сомневался ли он в их правдивости? И теперь, когда он об этом подумал, разве близость стола Ахмада к его собственному не является просто совпадением?
Затем, по следующим словам Ахмада, у Джеффа возникло подозрение...
Ответ: «Мне очень жаль узнать, что вашего сына отправили в психиатрическую клинику в Антарктиде. Это как-то связано с неприятным инцидентом в Университетском комплексе, не так ли? Он как-то сказал о том, — он внезапно усмехнулся, — что белые люди первыми достигли Луны?»
Джефф сглотнул и отвел взгляд. Усмешка Ахмада...
Голос звучал совершенно холодно и зловеще опасно. "Что-то вроде того..." — спокойно ответил Джефф.
Он надеялся, что на этом вопросы Ахмада закончатся; но этого не произошло.
«Как вы думаете, откуда он взял такое тревожное «нет»?»
Что это такое? Я имею в виду, об этом не упоминается в истории того периода. Странно... мягко говоря.
Джефф пожал плечами. «Понятия не имею, Ахмад».
Пять минут спустя ховеркрафт пролетел мимо шумного жилого комплекса и вылетел на открытые сельскохозяйственные угодья. Джефф мельком увидел в залитой ночной темнотой местность, нетронутую дорогами, зданиями или человеческой застройкой. Внезапно в поле зрения появились невысокие холмы, а затем мерцание китайской луны на фиолетовых водах озера. Еще несколько секунд, и ховеркрафт начал размеренное снижение, его обтекаемая, бескрылая форма безмятежно скользила вниз.
Наблюдая, Джефф не заметил никаких признаков окружающих построек.
Ни воды, ни даже едва заметного свечения огней среди окружающего ее леса, как это наверняка было бы, если бы это действительно был их конечный пункт назначения. Но даже когда перед ним предстали эти новые загадки, ховеркрафт приземлился на отполированную лунным светом поверхность озера, почти не рябя на его сонливых водах. На мгновение летательный аппарат 22-го века спокойно плыл по озеру, окруженный лишь звездной чернотой и плеском воды, омывающей его изогнутый трехслойный металлический корпус.
Никто на борту ховеркрафта не выразил ни малейшего беспокойства, поэтому Джефф подавил собственное замешательство, чтобы не показаться трусливым глупцом. Возможно, это была какая-то предварительная процедура обеспечения безопасности, прежде чем ховеркрафту разрешат приблизиться к берегу. Но когда он убедился, что это именно так, Джефф внезапно заметил, как уровень озера поднимается вдоль изогнутого окна слева от Ахмада. Затем, даже продолжая наблюдать, пенящиеся воды поднимались все быстрее и быстрее в бурлящей ярости, пока не заслонили лунную ночь за горизонтом.
Они тонули!
Джефф этого не ожидал!
Однако его острый ум тут же догадался о вероятной причине: резиденция министра Ренальдо, должно быть, находится под водой озера. Это имело смысл, подумал он. В конце концов, что может быть лучшим способом скрыть и защитить видного государственного чиновника от террористической атаки, чем расположить его резиденцию на дне озера?
Однако его первоначальное восхищение хитростью Мирового Правительства быстро угасло и уступило место другому чувству — чувству страха. Ведь у тех, кто принимал такие сложные меры предосторожности, должны быть веские причины скрываться. Или, скорее, веские причины прятать от посторонних глаз всех, кто мог попасть к ним...
Чернота сегодня.
И еще жутковатое свечение синих и зеленых индикаторов приборов, отражающееся от панели управления, словно далекие звездные созвездия.
Из полумрака донесся голос, обращенный к Джеффу.
Йехудит сказала: «Для человека, который никак не мог ожидать всего этого, ваша спокойная реакция весьма впечатляет, Джефф. Но я давно подозревала вас в том, что вы человек тихой храбрости. Другие, кто впервые проделал этот путь, отреагировали не так хорошо… когда мы начали погружаться».
«Спасибо за комплимент, Ахмад», — ответил Джефф, не задумываясь.
Он был полон убежденности. Он надеялся, что Йехудит не заметит нарастающего в нем с каждой секундой легкого волнения. Или же именно этого и пытался добиться комиссар по вопросам мультикультурализма: вселить в него растущее чувство страха? У Джеффа были веские основания для сомнений, теперь он был уверен, что Ахмад, подозревая или преклоняя колени, совершил серьезное государственное преступление, скрывая причастность своего сына к делу Найры. Сидел ли он все это время там, зная больше, чем показывал? И был ли офицер ВОПО Энрике Совек чем-то большим, чем просто его телохранителем, возможно, его
Тюремный надзиратель и будущий палач?
Снова воцарилась тишина, и оба мужчины снова погрузились в молчание. Теперь слышалось лишь размеренное щебетание датчика на панели управления ховеркрафта. Затем внезапный зеленовато-желтый блеск озарил глаза Джеффа, когда летательный аппарат приблизился к подводной конструкции в мутной дали. Минуту спустя он услышал металлический скрежет двери шлюза, поднимающейся и опускающейся, а затем звук откачки воды мощными насосами.
«Добро пожаловать в резиденцию министра Ренальдо, Джефф», — написал Джефф.
Об этом заявил Ахмад Йехудит, тяжело поднимаясь со своего места.
Джефф тоже поднялся рядом с этим здоровяком.
«Я и понятия не имел, что на Земле кто-то живет на таком уровне…» — начал говорить Джефф, но внезапно оборвал себя, снова осознав, где он находится.
«Роскошь, Джефф?» — спросил Ахмад, заканчивая сокращённую фразу Джеффа.
— прокомментировал он с насмешливым, но зловещим блеском в глазах. — Вы хотели это сказать?
«Да», — осторожно признал Джефф, понимая, что не смеет лгать.
«Ах, человек, который говорит то, что думает», — ответил Ахмад, улыбка на его смуглом лице была хрупкой, как стекло. Только на этот раз это прозвучало не как комплимент, а как предупреждение.
«Это просто небольшой шок», — слабо признался Джефф, надеясь на...
минимизировать ущерб от его госпитализации.
И к тому же горький, подумал он, проходя из протекающего шлюза в длинный, ярко освещенный коридор. Через несколько секунд Ахмад и его свита вышли в великолепный зал, полный прекрасных восточных статуй, расположенных среди журчащей воды фонтана.
Проходя мимо фонтана, Джефф заметил оранжево-золотистых карпов кои, мерцающих под восково-зелеными листьями кувшинок; дальше, на стенах, отделанных тиковым деревом, свисали роскошные китайские гобелены ярко-малинового и золотого цвета, создавая элегантный фон для благоухающего жасмином воздуха.
Воздух наполняет комнату.
Однако восточная атмосфера быстро уступила место кричащим образцам мексиканской керамики после объединения, перемешанным с африканскими статуями с костлявыми фигурами. Все это, конечно же, вполне соответствовало победоносному мультикультурному эгалитаризму мирового правительства.
Пройдя дальше, свита Ахмада Йехудифа вошла в другую, гораздо более просторную комнату, полную элегантно одетых гостей. В глазах Джеффа они были столь же экзотичны, как и бесчисленные блюда, которые разносили по комнате на вытянутых руках несколько членов Корпуса молодых умственно отсталых в униформе. Джефф не мог не заметить, как их глаза, такие же пустые, как и их глуповатые улыбки, резко контрастировали с резким, блестящим смехом их властных хозяев.
Да... подумал Джефф.
Мастера.
Никакое другое слово не могло в полной мере описать очевидную взаимосвязь между теми, кому подают еду, и теми, кто её подаёт. Джефф осознал, что здесь царит неприкрытая привилегия, о существовании которой он даже не подозревал. Да, когда-то, в ту ушедшую эпоху его бабушки и дедушки. И всё же, внезапно обнаружить её здесь, скрытой на дне этого почерневшего от ночи озера, в то время как миллионы людей умирали от голода наверху или были приговорены к смерти в какой-то камере эвтаназии мирового правительства, было полнейшей мерзостью.
Джефф превратил блюдо в подобие подноса, доверху наполненного восхитительно ароматной едой.
внезапно замер перед ним.
«Давай, Джефф», — подтолкнул Ахмад, беря себе лакомство. Ловко отправив его в рот, он наслаждался им, извиваясь толстыми, похожими на верблюжьи, губами.
Под пристальным взглядом Йехудит Джефф медленно потянулся к одному из них.
Он с опаской, словно незнакомый, съел кусочек незнакомой еды, не решаясь отправить его в рот. Несмотря на чувство вины при виде такого обилия предлагаемой пищи, он с удивительным удовольствием поглощал это лакомство. Что бы это ни было, это было невероятно приятно.
Внезапно Джефф потянулся за еще одной порцией, как раз когда блюдо начали убирать. И его он тоже проглотил, немного стыдясь своей несдержанности. Дело было просто в том, что он никогда не ел такой вкусной еды и даже не знал о ее существовании. Он с нарастающим негодованием задавался вопросом, когда в последний раз кто-нибудь в комнате испытывал сильное чувство голода и был вынужден проглотить таблетку Номо-Хунга.
Словно почувствовав мысли Джеффа, Ахмад поймал два длинных дерева.
Взял с подноса бокалы шампанского и передал один администратору Skoolplex, дружелюбно заметив: «Давай поговорим о гостях, Джефф. Правда. Ты наверняка с некоторыми из них познакомишься. В конце концов, не каждый день им выпадает возможность встретиться с обладателем награды «Выдающийся гражданин мира».
Пока они перемещались по сверкающему залу, Ахмад представил...
Джефф обращался к многочисленным гостям, всем важным правительственным чиновникам. Стоя перед каждым по очереди, Джефф почувствовал, как их взгляды на мгновение остановились на блестящей медали, прикрепленной к его груди, словно они с едва скрываемым удовлетворением смотрели на ярмо, обвивающее шею немого животного. Наконец, поняв истинную природу их взглядов, взглядов хозяина на зверя, Джефф внезапно почувствовал отвращение ко всему этому.
Что касается Ахмада, то, казалось, он получал особое удовольствие, выставляя его напоказ, словно привязал странное и экзотическое существо для всеобщего развлечения. И в каком-то смысле Джефф действительно был таким существом, поскольку он был единственным белым человеком в просторной комнате. Все остальные присутствующие были лишь разных оттенков коричневого, словно единое фотографическое изображение грязного лица, размазанного по всему его полю зрения.
Когда Ахмад перенаправлял его из группы в группу, Джеффу быстро стало ясно, что к нему относятся как к странной расовой диковинке, послушно подчиняемой для их развлечения.
«Что-то тебя беспокоит, Джефф?»
«Просто я этого не ожидал».
"Чего вы ожидали?"
«Такие привилегии», — он оглядел комнату, — «особая честь». И разве он не чувствовал скрытую расовую ненависть к себе, таящуюся под поверхностью каждого улыбающегося темнокожего лица?
«Прости меня за эти слова, Джефф, но очевидно, что ты по-прежнему придерживаешься довольно провинциального подхода к философии власти», — произнес Ахмад, делая щедрые глотки шампанского. «Такие правила, которые Мировое Правительство считает подходящими для большинства общества, не обязательно отвечают потребностям всех нас».
— Разве не так? — ответил Джефф. Он не мог смотреть на это с такой точки зрения. Он не понимал ни капли эгоизма, привилегированности и незаслуженного превосходства. А сладкий привкус настоящего шампанского на губах лишь усиливал его негодование с каждой минутой.
«Ах, Джефф... безусловно, человек, обладающий вашим образованием».
Исходя из контекста, можно понять причину всего происходящего. Мировое правительство должно сохранять определенную гибкость действий для определенных членов правительства, даже если оно поддерживает иллюзию нерушимого единообразия среди масс.
"Почему?"
На мгновение в глазах Ахмада Йехудита мелькнуло что-то черное и опасное, словно вопрос Джеффа был внезапным оскорблением самой вселенной. «Почему?» — повторил Ахмад. «Просто потому, что человечество функционирует на двух уровнях, и так было всегда. Когда понимаешь это, почти понимаешь всё».
Джефф молча осматривал окружающую его непристойную роскошь.
Похвалите его: бесценные произведения искусства, элегантно одетых гостей, гедонизм, не задумываясь ни о чем.
«Скажи мне кое-что, Джефф. Ты действительно верил во всё это?»
«Годы, в течение которых лидеры мирового правительства жили так же, как и остальное человечество?» На губах комиссара по вопросам мультикультурализма мелькнула легкая нотка презрения, словно он чего-то ждал.
для кульминации непристойной шутки, которую он слышал тысячу раз до этого.
«Ахмад, я тебе скажу, во что я верил. Я верил в наше лидерство».
«Они ели Номо-Хунгу так же, как и все мы, разделяя бремя голода поровну. Теперь я понимаю, что всё это было ложью, каждый раз, когда в новостях показывали того или иного лидера, засовывающего Номо-Хунгу в рот». Джефф печально взглянул на гостей, все увлеченно смаковали каждый изысканный кусочек, до которого могли дотянуться их жадные пальцы. «И эта ложь работала, поскольку только редкий человек, подобный мне, получает шанс увидеть правду».
«Давай, Джефф…»
«Можете называть меня дураком, если хотите, но всю свою жизнь я верил в провозглашения социальной справедливости, моральной ответственности и расового равенства, которые носит World Gov, и я думал, что наши лидеры тоже в них верят».
Ахмад громко и очень сильно рассмеялся, его смех был глубоким.
и насмехаясь. "О, Джефф, Джефф, Джефф... ты хочешь сказать, что ты ничего не мог разглядеть?"
Когда Джефф не ответил, комиссар по мультикультурализму
Тяжеловесные глаза туралиста смотрели на огромную комнату. «Как и вы, я тоже долгое время был введен в заблуждение относительно истинной природы человечества. Я тоже верил в равенство людей, по крайней мере, в духовном плане, если не во всем остальном. Но приезд в Мировое Правительство наконец открыл мне глаза и избавил от этих юношеских иллюзий. Я узнал, что еды, власти и счастья на всех не так уж много, и что некоторые из нас гораздо лучше приспособлены к тому, чтобы получить большую долю, чем другие».
«Как удобно, — тихо ответил Джефф, — что твоя новообретенная философия и все эти привилегии так удачно сочетаются». «У меня не было выбора, кроме как изменить свой образ мышления, — ответил Ахмад, указывая толстой, мясистой рукой на гостей вечеринки. — Как и все остальные в этой комнате, я тоже понял, что страдание — неизбежная участь человечества. Это было правдой задолго до объединения, и это остается правдой сейчас. И никто из нас ничего не может с этим поделать».
«Это не совсем та истина, которую проповедует Всемирное правительство, ах!»
«Это безумие. И это не то, чему мы учим наших детей в школе». Ахмад с печальным весельем покачал своей огромной головой.
«Нет, это не так, правда, ДжетТ? Разве ты не понимаешь? Мечта и реальность Всемирного Правительства никогда не будут одним и тем же. И потому что это невозможно, мы не смеем позволить большей части человечества когда-либо узнать об этом. В противном случае девятнадцать миллиардов человек восстанут, и весь наш мир рухнет».
Джефф вздрогнул и отвернулся.
Неужели всемогущие лидеры Мирового Правительства окончательно потеряли надежду на спасение человечества? Неужели благородный идеал человеческого братства оказался всего лишь тщательно поддерживаемой иллюзией? Похоже, именно на это намекал Ахмад. На то, что, несмотря на уничтожение белой расы, расизм всё ещё существовал среди оставшихся. На то, что, несмотря на исчезновение капитализма, голод и нищета всё ещё существовали. На то, что, несмотря на навязанную государством философию эгалитаризма, оппортунистические привилегии продолжали процветать.
Однако, если вся надежда на расово смешанную социалистическую утопию заключалась в
Если уж совсем ничего не осталось, то ради чего, во имя Будды, были все эти жертвы, все эти миллионы, казненные в правительственных камерах эвтаназии, все эти годы скудных пайков и Номо Хунга?
В конце концов, вся эта теснота, мрачность и ужас?
Ахмад положил свою мясистую руку на плечо Джеффа, словно моллюск, бесшумно набрасывающийся на свою добычу. «Разве ты не начинаешь понимать причину всего этого?»
Джефф, безучастно уставившись в свой напиток, ничего не ответил; для некоторых
По странной причине у него внезапно закружилась голова. А когда он наконец поднял глаза, все лица вокруг него словно таяли. Сам Ахмад оставался молчаливым и внимательным, наблюдая за ним невозмутимым, бесстрастным взглядом часовщика. И теперь его лицо тоже начало таять, сливаясь с лицами всех остальных в комнате.
"Мой напиток..."
Мягкий, насмешливый смех раздался из уст здоровенного комиссара по вопросам мультикультурализма, когда он медленно удалялся, словно гора, вырисовывающаяся из холодного серого тумана. «Конечно, Джефф. Мы подсыпали наркотик. Нам пришлось. Видите ли, мы знаем всё о вашей лжи, ваших уловках и вашей полуправде. Всё. Теперь мы знаем, что на самом деле произошло в тот день на космодроме в Йоханнесбурге. Как ваш сын Адам присоединился к Найре и попытался сбежать с Карлом Рамстромом. И как позже вы намеренно скрывали причастность вашего сына, лишь бы уберечь его от правосудия».
Ахмад презрительно покачал головой, выражая сожаление.
«Вы должны были понимать, что правда рано или поздно выйдет наружу. На самом деле, Мировое Правительство всегда сомневалось в вашей истории. Но впереди вас были тысячи других предателей, которых нужно было сначала расследовать, а затем казнить. Поэтому нам потребовалось некоторое время, чтобы снова добраться до вас и вашего сына. И когда ВОП наконец это сделало, ваш сын оказался неспособен противостоять их «наркотикам правды» или, — он насмешливо улыбнулся, — «кулакам Совека, скованным голыми руками».
В затуманенном наркотиками мозгу Джеффа пробивались мысли о понимании. "Ты грязный ублюдок..."
Энрике Совек внезапно подошел к Ахмаду, его рука лежала под курткой, где был спрятан плазменный пистолет. Тонкая, сальная улыбка пробежала по его лицу, словно свежая рана.
Ахмад продолжил: «А еще есть тот факт, что доктор Владимир Заслов неожиданно навестил вас накануне самоубийства. Нам это показалось особенно странным, учитывая, что вы не знали этого человека. Поэтому нам пришлось задуматься, почему. Разве что у него было что-то, что он хотел вам передать. Что-то бесценное. Что-то, что Мировое Правительство должно получить любой ценой».
По мраморному полу раздался мелодичный звон.
Джефф, словно гипнотически, смотрел вниз, следя за каждым своим движением.
nmv tmiuously slow. У его ног лежали осколки бокала с шампанским. Подняв взгляд, он заметил, как комната кружится, а перед глазами расплывается тысяча цветовых пятен. Внезапно осознав правду, Джефф пошатнулся вперед, и его рука потянулась к толстому, прожорливому горлу Ахмада.
«Ты. Ты убил моего сына...»
Рот Ахмада был покрыт кровоточащей, красной раной.
«У нас не было выбора, Джефф. Ты ведь наверняка понимаешь. Все, кто…»
"Всемирное правительство должно быть ликвидировано."
Только рука Джеффа так и не дотянулась до горла Ахмада.
В следующее мгновение зеленый мраморный пол резко наклонился и обрушил холодную, твердую черноту глубоко в центр его сознания...
«Вы обратили человека в свою веру не потому, что заставили его замолчать».
- Джон Морли -
Эфи закричал от невыносимой боли, когда очередной мощный разряд электрического тока пронзил его яички.
«Христос и Аллах, я рассказал вам всё, что знаю».
«Сила 6».
Джефф отчаянно вырывался, стиснув зубы, его обнаженное, измученное болью тело извивалось и корчилось, пытаясь вырваться из удерживающих его пут.
«Остановитесь во имя святого Будды!»
Безумие.
Безумное бормотание.
Ахмад понимал, что они рискуют именно таким исходом.
Тем не менее, он отдал приказ усилить болевые ощущения.
перейти на следующий уровень: «Сила 7».
Теперь, безудержно крича, Джефф вытаращил глаза, покрасневшие и охваченные безумием.
Наконец, спустя еще пять минут и без дальнейших результатов, Ах
Мэд махнул рукой в сторону Энрике Совека, и электрический курок
Арендная плата прекратилась.
Когда Джефф рухнул назад в беспорядочные судороги, Со век повернул к здоровенному комиссару Комиссию нетерпеливое, похожее на хорьков, лицо. «Почему вы меня остановили?»
Ахмад перевел взгляд на агента ВОПО.
«Потому что теперь я убежден, что Джефф Хакстон рассказал нам все, что знает. Он признает, что у него есть формула Заслова, но не знает, как ее расшифровать». Нахмурившись, комиссар по вопросам мультикультурализма медленно отвернулся от лжеца.
на столе для пыток, теперь, к счастью, без сознания. «И это, боюсь, значительно осложняет ситуацию».
Совек, разочарованный тем, что его работа была прервана,
спросил: "Что теперь?"
«Отведите его в камеру предварительного заключения. Держите его там под стражей.
"Непрерывная седация до дальнейшего уведомления."
Тем не менее, Ахмад Йехудит резко повернулся и ушел.
На следующее утро, вернувшись в Пекин, Ахмад Йехудит предстал перед Высшим Кворумом. Обращаясь к почтенному собранию мировых лидеров, он размышлял о том, что мало кто во внешнем мире знал или подозревал: человечество стремительно ожидает катастрофический всемирный голод.
По прогнозам, в течение двух лет, а возможно и меньше, миллиарды людей умрут от глобального голода, и что предотвратить это будет абсолютно невозможно. Такое предсказание потрясло сами основы Мирового Правительства, вызвав почти панику среди двенадцати лидеров Высшего Кворума.
Теперь они ожидали худшего, а худшим было не что иное, как полная социально-политическая и экономическая дезинтеграция человеческой цивилизации. Это будет хуже ядерной войны, знал Ахмад, поскольку массовое уничтожение человечества не произойдет быстро и чисто, а затем закончится. Вместо этого это будет один долгий, затяжной кошмар постоянно нарастающего и бесчеловечного ужаса.
Оставался лишь один вопрос: как правящая элита избежит жестокого возмездия масс, когда их сияющая утопия рухнет? И единственный ответ, который Высший Кворум смог дать до сих пор, был поистине мрачным: им не удастся избежать наказания.
Как только массы восстанут, сами Залы Мирового Правительства будут сотрясаться от волны праведного гнева, пока каждого сытого бюрократа не выследят, не схватят и не утащат...
Их вывели на переполненные улицы Пекина, чтобы там их растерзали и уничтожили голодающие толпы. После этого их избитые, оскверненные тела сваливали на растущие горы жертв голода — жертв, число которых будет только расти по мере того, как глобальный голод охватывал всю планету.
Л. Ахмад Йехудит не желал быть одним из этих людей. Впрочем, как и члены Высшего Кворума. Каждый из них хотел продолжать жить той жизнью, к которой они давно привыкли: жизнью сытых, стремящихся к удовольствиям, избалованных правителей в мире, долгое время управляемом обманчивой ложью о расовом и социальном равенстве.
Однако время поджимало.
Уже тогда по бурлящему сердцу Центральной Африки начал распространяться масштабный голод. И на этот раз, как понял Ахмад, его не остановить. Тем не менее, фармацевтические заводы по всему миру продолжали производить миллионы и миллионы таблеток Номо-Хунга, подавляющих голод, отправляя их каждый час во все охваченные голодом зоны мира, надеясь усыпить бдительность голодающего населения, заставив его поверить, что реальные поставки продовольствия уже в пути, по крайней мере, до тех пор, пока военные не смогут вмешаться и распылить на них смертельный газ Ксилекс.
Да, конец World Gov стремительно приближался, Ахмад Йе.
Худит знала. И когда это наконец произойдет, многокультурная мечта о всемирном расовом и экономическом равенстве наконец-то осуществится... по крайней мере, в могиле.
Но Ахмад Йехудит не стремился к подобному равенству.
Он просто хотел жить.
«Затем мы подвергли испытуемого допросу Силы 7, — продолжал Йехудит, расхаживая взад и вперед перед Высшим Кворумом, — и установили, что у него действительно была научная информация, которая нам была нужна. К сожалению, мы также обнаружили, что исследовательские данные доктора Заслова были преобразованы в датакулы — процесс, разработанный на Марсе, который делает это невозможным».
чтобы мы могли извлечь и расшифровать это».
«Вы хотите сказать?» — спросил член Высшего кворума Рейнхардт.
Кеэликолани парировал: «Значит, исследования Заслова в области звездного двигателя теперь нам недоступны?»
«В нынешнем виде, боюсь, это так. Потому что без датакула
«У Мирового Правительства нет возможности забрать исследования Заслова у заключенного. А без исследований Заслова у нас нет возможности построить звездолет, способный достичь Альфа Центавра». Услышав это, Высший Кворум внезапно разразился оживленной дискуссией, оставив Ахмада Йехудита на мгновение наедине со своими мыслями. По правде говоря, ему очень нравился ажиотаж, который вызывал его доклад среди этих стареющих, закостеневших лидеров Мирового Правительства. В конце концов, разве не по его настоянию Заслов находился под пристальным наблюдением последние несколько месяцев, зная, как быстро он приближается к научному прорыву в разработке своего звездолета? Прорыву, который давал Мировому Правительству единственный шанс на побег.
Неужели это приведет к глобальному краху человеческой цивилизации?
Ахмад Йехудит знал всю правду: всего за два года до того, как Объединение охватило мир, глубоководный зонд обнаружил планету, вращающуюся вокруг Альфа Центавра. Хотя она была полузасушливой, тем не менее, она обладала температурой и обитаемым морем, расположенным под богатой кислородом атмосферой. Её неожиданное открытие наконец-то предоставило долгожданное доказательство того, что Вселенная предлагает межзвездное убежище человечеству, если человечество сможет туда добраться.
Теперь это вполне возможно, с помощью звездного двигателя Заслова. Мгновение спустя Ахмад снова сосредоточил свои мысли на Высоком Кво.
Когда один из членов комиссии повернулся к нему и спросил: «Итак, что же делать, комиссар Йехудит?»
«На мой взгляд, у нас остался только один выход», — ответил Ахмад, привлекая к себе все взгляды. «Мы должны любой ценой заполучить декодер датакулы «Авалон»».
Внезапно раздалось несколько прерывистых голосов, после чего один из них всё же выделился.
выше всех остальных: "...Вы всерьез предлагаете...?"
«Да, министр Бокасса. Более того, я предлагаю немедленно организовать военную экспедицию на Марс. По данным Министерства обороны, в нашем космическом флоте осталось семь кораблей, способных совершить это путешествие. Найти квалифицированные экипажи будет сложнее, но не невозможно. Полковник Лванга сообщил мне, что может собрать пять тысяч солдат Объединения, способных перебросить Авалон через подземные служебные туннели. Штурм будет кровопролитным, с большими потерями с обеих сторон. Но Лванга уверен, что мы сможем захватить Авалон».
Над собравшимися членами Высшего Кворума повисла холодная тишина. На мгновение их взгляды словно обратились внутрь себя, словно они заглядывали в прошлое, в прошлое, полное мрачных истин, давно скрытых от большей части человечества. Истин, которые даже сейчас не были полностью погребены. И никогда не будут погребены, пока существует одно место — Авалон.
Авалон...
Единственная марсианская колония, пережившая последствия унификаций, и последнее убежище белой расы. Убежище, которое унификация давно не смогла уничтожить. Ибо за прошедшие годы, по мере того как повсеместное смешение рас неуклонно снижало средний глобальный IQ до самого низкого уровня, средства для поддержания легионов научных и технических специалистов, способных обеспечивать космические путешествия, постепенно ускользали из рук темнокожих правителей Мирового правительства.
В результате осталось лишь несколько человек, которые были
способные понимать сложную работу космического корабля с термоядерным двигателем. Но даже их численность быстро сокращалась, поскольку время и межрасовые скрещивания продолжали сглаживать последние альпийские пики евроэтнического интеллекта.
Однако ни об одной из этих мрачных истин никогда не говорили, даже...
среди правящей элиты. В конце концов, Объединение никогда не было направлено на служение высшим способностям человека. Оно было направлено на подчинение...
Подчинение технологически превосходящего Запада воле простых людей, посредственностей и, прежде всего, темнокожих. Столетие спустя это практически достигло своей цели.
Тем не менее, Авалон оставался...
Даже сейчас Мировое Правительство мало что знало о давно замолчавшей марсианской колонии, кроме того факта, что небольшая часть белой расы всё ещё выжила. Как им удалось выжить, оставалось загадкой, поскольку ни один земной корабль не совершал путешествие на этот пыльный красный мир с тех пор, как Объединение захватило мировую власть.
Впоследствии, в течение долгих лет, которые последовали за этим, как университет
По мере того как «Фикация» укрепляла свою мультикультурную власть над всем миром, Верховный Кворум в конце концов обратил свои всевидящие взоры вовне, к тому далекому красному шару. Понимая, что опасное гнездо белых все еще остается где-то там, не связанное мультикультурализмом и расовым равенством, правители Мирового Правительства наконец решили, что пришло время уничтожить их раз и навсегда.
Таким образом, с этой целью Верховный Кворум приказал запустить двадцать пять ядерных боеголовок большой мощности по мятежной марсианской колонии, а затем спокойно отступил назад и стал ждать победы.
Но победы так и не пришло...
Где-то в глубинах космоса все двадцать пять ракет Объединения были перехвачены и уничтожены ответным ударом ракет «Авалон», оставив колонию и её белых обитателей в покое и нетронутыми на красных марсианских песках...
После этого Мировое Правительство больше никогда не пыталось уничтожить Авалон. Во-первых, оно было слишком занято порабощением собственного мира, уничтожением последних остатков капитализма свободного рынка и тихим приближением последних выживших представителей белого человечества к вымиранию.
И так прошли годы...
По мере того как это происходило, постепенно воцарялась долгая и зловещая тишина.
Затерянная колония Авалон постепенно обрела свою первоначальную форму. Со временем зародилась пламенная надежда.
Среди лидеров Мирового Правительства распространилось мнение, что Авалон каким-то образом был уничтожен. Возможно, в результате какого-то стихийного бедствия, такого как чума, падение метеорита или критический отказ его хрупких систем жизнеобеспечения.
Затем, когда это убеждение стало практически неоспоримым, на Земле начали появляться первые агенты Авалона. У них была лишь одна цель: найти последних оставшихся на Земле белых и вернуть их на Авалон. Быстро приступив к действиям, Вопо уничтожили каждого агента Авалона, которого нашли, но только после нескольких дней жестоких допросов и пыток.
И всё же Авалоны продолжали прибывать.
В конце концов, Высший Кворум всерьёз рассматривал возможность собрать всех оставшихся белых на Земле, перевезти их на отдалённый военный объект и усыпить газом. Предложенная как «необходимая мера безопасности» против будущих вторжений Авалона, эта мера была в шаге от реализации. Но в последний момент Мировое Правительство осознало, что значительная часть их ведущих научных сотрудников состоит из белых, не являющихся представителями смешанной расы, и поэтому план ликвидации был поспешно отменён.
Униженный этим разоблачением и его пугающими последствиями, Верховный Кворум приказал немедленно казнить члена, первоначально выдвинувшего эту идею, назвав его «угрозой для Мирового Государства».
Теперь Ахмад Йехудит, комиссар по вопросам мультикультурализма,
Представ перед Высшим Кворумом, он предложил еще одну радикальную и пугающую идею: военную экспедицию на давно запрещенный мир Марса.
«Это наш последний вариант», — заявил Ахмад, выступая вперед.
и встречая коллективный взгляд Высшего Кворума. «У нас осталось всего два года, возможно, даже меньше, прежде чем всемирный голод уничтожит эту планету. Если есть хоть какой-то шанс расшифровать исследования доктора Заслова о звездолете, чтобы построить звездолет, способный достичь Альфа Центавра, то мы не должны колебаться действовать».
На долгое время члены Высшего Кворума вновь...
lH3
Они хранили молчание перед лицом мрачного заявления Ахмада Йехудита. Затем, постепенно, их молчание растаяло, когда они вновь вспомнили о бесчисленных массах, которые разорвут их на кровавые клочки, как только рухнет мировое господство и порядок.
Наконец, после короткого обсуждения среди своих коллег по Кворуму
Среди присутствующих стоял мужчина с иссохшим лицом, наклонившийся вперед. Морщинистая, желтоватая кожа, его единственной отличительной чертой были жесткие белые волосы. В его жилах смешались африканские, азиатские и европейские корни. Он смотрел на Ахмада Йехудита с презрением, словно едва мог вынести его вид.
«Хорошо, комиссар Йехудит. Мы, члены Высшего Кворума, настоящим санкционируем вашу экспедицию на Марс. Соберите весь необходимый военный персонал и оборудование для выполнения вашей миссии».
«Это будет сделано, министр Бергштейн». «Ещё кое-что, комиссар…» «Да, Ваше Высочество?»
«Убедитесь, что в колонии Авалон абсолютно никто не выживет. Ни мужчина, ни женщина, — он медленно отступил в тень, сузив глаза до щелей, — ни ребенок».
«Бог не может изменить прошлое, хотя историки могут».
Сэмюэл Батлер -
185
Уорд Кендалл
я
::::..)
Спустя двенадцать дней Джефф Хакстон проснулся в холодных глубинах космоса, где-то на пустынной дороге между Землей и Марсом. Ахмад Йехудит стоял...
Она склонилась над ним, когда он пришел в себя, и мягко посмотрела вниз, когда голубые глаза Джеффа приоткрылись.
«Боюсь, вы не сможете говорить несколько минут».
Джефф. То есть, не раньше, чем закончится действие препарата, вызывающего спячку.
Но он все еще мог ненавидеть, подумал Джефф, пытаясь подняться из прозрачного устройства, окружавшего его оцепенение от наркотиков. И сейчас Йехудит была для этого ничуть не хуже любой другой.
"Вы хоть представляете, где находитесь?" — грохочущая компания Com
«Миссионер по вопросам мультикультурализма», — поинтересовался он, оглядывая камеру для анабиоза и десятки других изоляторов, которые теперь почти все опустели.
Джефф с трудом поднялся в сидячее положение, но обнаружил, что...
Контроль над мышцами по-прежнему неустойчив и неясен.
«Ах, пожалуй, нет…» — посочувствовала Йехудит, снова повернувшись к светловолосому мужчине. — «К сожалению, вас ждет неприятный сюрприз».
Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, Йехудит подошла к стене с металлическим покрытием и включила монитор шириной в шесть футов. Мгновение спустя на экране появилось увеличенное изображение ржаво-красной планеты, отполированной ярким светом быстро угасающего солнца.
Глаза Джеффа расширились от изумления, когда он с первого взгляда понял, что больше не находится на Земле.
«До выхода на орбиту Марса ещё несколько недель, — любезно пояснила Йехудит, — так что у вас ещё plenty времени, чтобы…»
lR6
«Вновь познакомьтесь с жизнью».
Не сводя глаз с Йехудит, ДжефТ медленно выбрался из капсулы для анабиоза и выпрямился. В этот момент спутанная прядь волос упала ему на лоб, отбрасывая тень на один голубой глаз.
«Если ты имеешь в виду таких, как ты, — прохрипел Джефф, — то я бы предпочел снова встретиться с мертвыми».
Не придавая однозначного ответа, Ахмад подошел к утопленной в стену панели и нажал на нее. Под тихое жужжание открылось несколько десятков цельных предметов одежды, разложенных в различных цветах и материалах.
«Уверена, вы найдете что-нибудь подходящее. Также есть выбор обуви. А вон там, рядом с этим автоматом, вы найдете душевую кабину. После того, как вы освежитесь и оденетесь, пожалуйста, пройдите в конференц-зал K-5, расположенный в коридоре».
9. Просто следуйте указателям по пути.
«Выходя», Йехудит остановилась, когда дверь со гулом отодвинулась в сторону.
«Джефф, честно говоря... всё это было совершенно необходимо. Так что, если ты обижен, то...»
Если вы не злитесь из-за сложившихся обстоятельств, позвольте заверить вас, что к концу путешествия все наладится. В конце концов, вы когда-то заверили меня в своей преданности Всемирному правительству. Теперь у вас есть один маленький шанс это доказать.
Прежде чем Джефф успел ответить, комиссар по мультимедиа
Культурализм развернулся и ушёл.
После душа Джефф надел бежево-серый комбинезон и спустился на 5-ю палубу огромного солнечного корабля, следуя светящимся указателям. Там он нашел конференц-зал К-5, где обнаружил Ахмада Йехудита, офицера ВОПО Энрике Совека и еще десяток человек, спокойно ожидающих его прибытия.
«Ну вот я и здесь», — объявил Джефф, остановившись у...
IR7
Глава овального конференц-стола, «свежевымытый и сервированный в соответствии с правительственными требованиями. Так что же меня теперь ждет, новые пытки?»
Оглядев собравшихся, Джефф заблестел.
с презрением.
Ахмад искоса взглянул на остальных, словно молча пытаясь что-то сказать.
им следует воздержаться от неадекватной реакции, ведь этого, в конце концов, следовало ожидать.
"Ну?" — потребовал Джефф, наклонившись вперед над столом.
«Пожалуйста, Джефф. Присядь, пожалуйста?» — вежливо спросил Ахмад.
тонированный.
Джефф с отвращением вздохнул. «Ты весьма рассудительный человек».
«Ахмад, ты сейчас в таком положении?»
«Уверяю вас, всё станет ясно, если вы займёте свои места».
ред.
«Ты имеешь в виду, как будто это было „ясно“, когда ты приказал привязать меня к столу для пыток? Вот так, Ахмад?»
Джефф рассмеялся.
«Видите ли, до сих пор я никогда не верил мерзким слухам, стоящим за Всемирным Правительством. Я думал, что это всего лишь грязная пропаганда, распространяемая несколькими недовольными. Но я же знаю лучше, не так ли, Ахмад? Теперь я знаю, что преданность администрации школы, бескорыстный семьянин и послушный гражданин мало что значат для таких, как вы, особенно если мы встаём на пути ваших планов. В конце концов, всё, чего хотели ваши сородичи, — это глобальное стадо человеческих овец, над которыми можно было бы править, бездумно блеющих у алтаря Всемирного Правительства. О, вы заполучили во мне настоящего преданного гражданина, господа. Как легко я поддался вашим благородным лживым заявлениям о расовом равенстве и человеческом братстве и…»
Джефф с трудом сдержал внезапный прилив самопрезрения, будучи слишком униженным, чтобы продолжать.
«Джетф, — деликатно объяснил Ахмад, — тебя взяли с собой в эту миссию по очень важной причине: Мировому правительству нужна твоя помощь в предотвращении возможного нападения Найры на...»
Земля. Даже сейчас колония Авалон планирует… — «Ты и твоя миссия можете отправиться прямиком в ад».
Совек вскочил со стула, схватил Джеффа за горло и с яростью оттолкнул его назад. «Заткни свой грязный рот, безбожный урод!»
Йехудит поднялась на ноги, явно взволнованная. «Уведите его», — сказала она.
— прошептал он. — Убери его с глаз долой.
После часа жестоких избиений, которым его подверг Совек и двое других сотрудников ОПО, Джефф очнулся неизвестно когда, лежа лицом вниз на холодном металлическом полу.
«Либо сотрудничайте, либо они вас убьют. Мне бы очень не хотелось, чтобы это произошло».
Джефф застонал, пытаясь повернуть голову в сторону женского голоса. Из-под помятых губ вырвался мрачный смешок: «О, правда? Меня бы это обмануло…»
«Пожалуйста, послушайте меня. Если вы не будете сотрудничать, вы не доживёте до следующего дня, не говоря уже о том, чтобы добраться до Марса. Комиссару Йеху только что сообщил доктор Мизугути, что он может откачать и сохранить вашу кровь, а затем расшифровать её, как только мы получим декодер датакулов. Ваша ценность для них в живом виде — лишь приманка. Видите ли, им нужен Карл Рамстром. И если Рамстром узнает, что у вас есть исследования Заслова по звёздному двигателю, это может выманить его на открытое место. Что касается меня, у меня есть свои причины хотеть, чтобы вы остались живы».
Поднявшись на четвереньки, Джефф развернулся.
Он определил направление голоса. К его удивлению, голос принадлежал светловолосой женщине со светлой кожей, возможно, лет на десять моложе его. Присмотревшись, он увидел, что на ней серебристо-серая форма офицера Глобальных ВВС, на левой стороне груди красовалась золотая эмблема майора. Два глаза фиолетово-синего цвета смотрели на него в ответ.
«И каковы эти причины?» — проворчал Джефф.
lR9
«Я здесь не для того, чтобы допрашивать вас, если вы так думаете». «Тогда зачем вы здесь? Чтобы развлечься?»
«Я просто хотел узнать, как у вас дела».
«Ну, вы проверили. Теперь оставьте меня в покое».
«Послушай. Я знаю, что Совек — жестокий человек, даже по меркам ВОПО. Если бы он был на его стороне, он бы убил тебя той ночью в центре допросов на озере Чжаньцзао».
Джефф медленно поднялся на ноги, уперевшись спиной в пол.
стена.
«Кто вы вообще такой?»
«Сьюзен Крейцлер. Командир этого корабля».
На лице Джеффа на мгновение мелькнуло замешательство. «Вы сказали Центр допросов на озере Чжаньцзао...?» «Да».
«Так вот как они называют свой маленький дом ужасов...»
«Вы серьёзно? Разве вы не знали, что у Wopo есть такие объекты?»
Джефф слабо усмехнулся, осторожно подошёл к стулу и сел.
«Как бы глупо это ни звучало, я всегда считал, что Всемирным правительством правят люди добрые и мудрые, а не террористы-головорезы, управляющие секретными подводными камерами пыток».
Майор Крейцлер с сожалением кивнул.
«Возможно, для вас это ничего не значит, мистер Хакстон, но мне очень жаль, что вы оказались втянуты в это».
Джефф ничего не сказал и отвернулся.
«Я понимаю, — продолжил майор Крейцлер, — что вы администратор школьного комплекса. А до этого — учитель».
«Если вы хотите называть «обучением» идеологическую обработку молодых умов ложью Всемирного правительства, пожалуйста».
"Что за ложь?"
Взгляд Джеффа устремился вдаль.
«О, просто ложь. Гнилая, мерзкая, мелкая ложь, которая никого больше не волнует. Ложь, которая помогла осуществить расовые планы Всемирного правительства».
«Программы Ханнони идут вразрез с исторической правдой». Джетф печально покачал головой, вспоминая об этом.
...О да, всё это была ложь... Но я всё же пытался увидеть хорошее за всем этим, поэтому играл в эту игру годами, не задавая вопросов. Видите ли, социологическая теория звучала примерно так: если научить достаточное количество молодых, податливых умов тому, что каждая раса и культура внесли равный вклад в мировую цивилизацию, то в конечном итоге можно будет уничтожить расизм и претензии любой расы на превосходство над другой, независимо от правды. Так что да... я соглашался. Я учил лжи. Я держал рот на замке. Пока однажды...
"До?"
Джефф тяжело сглотнул.
«Пока однажды мой сын наконец не заставил меня осознать, что уничтожение отдельных рас, возможно, было трагической ошибкой».
«Почему?» — вздохнул Джефф.
«Если задуматься, это всего лишь здравый смысл. Ведь нельзя смешивать белых, черных, смуглых и желтокожих людей в одну гигантскую расовую кашу, не разрушив при этом их индивидуальную идентичность и культуру. Возьмем, к примеру, чернокожих. До объединения у них была связь с Африкой, потому что именно там зародились их предки, языки, культура и история. Но среднестатистический человек 22-го века уже не черный. Сегодня он в равной степени белый, смуглый и желтокожий. Он — все они, и в то же время ни один из них. Из-за этого у него больше нет особой связи с Африкой, или, если уж на то пошло, с Европой или Азией. Вместо этого он теперь происходит из всех этих мест, и в то же время ни один из них. Он — типичный представитель всех национальностей, майор. Он — то, чего боролось объединение. И чего оно наконец добилось…»
На губах Джеффа появилась мрачная улыбка.
«А если бы у меня было лучшее чувство юмора, я бы сейчас рассмеялся. Потому что главным лозунгом мультикультуралистов того времени было „культурное разнообразие“. Куда ни посмотришь, на всё».
Вы читали, слышали или видели, что это было общей темой. И все же именно это они и уничтожили на Земле — разнообразие. Сегодня на Земле нет расового разнообразия, только один общий оттенок загара для всех нас. Правда, этот оттенок загара может немного отличаться от человека к человеку, но эти незначительные несовершенства не нарушат общий план Мирового Правительства по мировому господству. Он уже здесь, по сути. И если некоторые из нас не совсем вписываются, это неважно. Со временем о нас позаботятся». Джефф опустил глаза. «Точно так же, как позаботились о моем сыне Адаме…»
«Я этого не понимаю», — сказала Сьюзен. «То есть,
«Почему мы, белые, вообще допустили это?..»
«Я не знаю. Думаю, никогда не узнаю. Но я точно знаю, что сторонники мультикультурализма уничтожили расовое разнообразие, и когда оно исчезло, вместе с ним исчезло и национальное разнообразие, а затем и экономическое, социальное и политическое. Это был комплексный подход, понимаете. И белые, больше всех, поверили в это. Так продолжалось до тех пор, пока некоторые из них наконец не осознали мрачную правду: культурное разнообразие было не чем иным, как замаскированной под сахар таблеткой самоубийства, призванной уничтожить белую расу. Только тогда было уже слишком поздно».
Сьюзен на мгновение опустила глаза, обдумывая слова Джеффа. Затем, снова подняв взгляд, она сказала: «Вы — настоящий историк, мистер Хакстон».
Джефф с сожалением кивнул.
«Полагаю, это просто моя дурная привычка — совать нос в прошлое. То есть в прошлое, которое существовало на самом деле, а не в то, которое придумал мир, созданный Гой».
«И чему вы научились благодаря этому?»
«Узнал ли я что-нибудь? Очень мало, за исключением того, что история человечества — это одна долгая, полная разочарований борьба. Борьба, которая, я не уверен, стоила ли она того».
"Почему вы так говорите?"
«Я говорю это потому, что мир по-прежнему остается местом человеческих страданий и нереализованных идеалов, и Объединение — лишь последнее тому подтверждение».
«пк.» — Джефф печально взглянул вдаль. — «Только боюсь, что на этот раз ущерб уже не исправить…»
Сьюзен улыбнулась.
«Ты настоящий еретик. Удивлён, что Мировое Правительство до сих пор не отправило тебя в психиатрическую клинику».
«Каким-то образом мне удалось избежать этой участи. К сожалению, моему сыну — нет. Потому что в мире, созданном Мировым Правительством, он так и не смог принять себя. Потому что такие, как он, больше не нужны, и он это знал. В конце концов, он жаждал жизни просто потому, что для него там не осталось места». Джефф медленно поднял глаза на прекрасную офицера Глобальных ВВС. «И для нас с тобой тоже нет места».
Сьюзен повернулась и посмотрела в усыпанный звездами порт на дальней стене.
"Тебе было тяжело быть другим?"
Джефф пожал плечами, бросив взгляд на своё отражение в столе.
«Я с этим смирюсь».
Услышав в его голосе шепот боли, Сьюзен внезапно повернулась, подошла к нему и села рядом.
«Я тоже так думаю, Джефф. С каждым вдохом».
Джефф поднял глаза, услышав своё имя. Давно никто не произносил его с таким чувством. Это было приятно, но в то же время грустно и отстранённо.
"Я не понимаю-"
«Разве нет? Разве вы не видите, что я такой же, как вы? Разве вы не понимаете, что я тоже никогда не был доволен тем, кто я есть и что я собой представляю? В детстве я почти потерял желание жить, когда осознал, насколько я отличаюсь от других людей. К счастью, мои родители помогли мне пережить эти трудные времена».
«Я сам через это прошёл, когда рос в Австралии».
«Именно там вы впервые узнали правду об Унифике?»
ция?
Джефф осторожно кивнул.
«Об этом я не люблю говорить… о своей юности, то есть. И о годах, проведенных в Мельбурне, когда я рос».
"Мельбурн?"
«Манделаборн, кажется, так его теперь называют. В любом случае, в юности я встретил старика, который жил в годы, предшествовавшие Объединению. Однажды он рассказал мне, где найти секретный тайник с дисками данных, созданными незадолго до того, как Мировое Правительство захватило мировую власть. Прочитав их, я наконец понял ужасные события, которые привели к Объединению. События, о которых сегодня не говорят ни в одной школе на Земле».
«Какие события, Джефф?» — Джефф замялся.
«Простите, но мне даже сейчас трудно об этом говорить».
их."
Сьюзен протянула руку и осторожно взяла его за руку. "Пожалуйста. Скажи мне."
Сглотнув, Джефф вспомнил тот давний день, проведенный в разрушенных глубинах космопорта Куроора, вновь вспомнив долгие десятилетия мультикультурной пропаганды, которая систематически подрывала западную цивилизацию, пока та, наконец, не рухнула под тяжестью лжи. После того, как цивилизация была деморализована, оставалось лишь заговору закоренелых мультикультурных фанатиков, чтобы захватить мир. После этого начались ужасы: аресты всех белых, сопротивлявшихся Объединению. Концентрационные лагеря. Массовые казни… Что касается тех белых, которые решили подчиниться, то два главных принципа — эгалитаризм и расовое равенство — больше никогда не подвергались сомнению…
"Джефф...?"
Джефф поднял взгляд, его глаза были полны воспоминаний.
«Поверьте, то, чему вас учили об Объединении, никогда не происходило. Америка и Европа никогда добровольно не объединялись с Афро-азиатским альянсом, как утверждает World Gov. По крайней мере, не в отношении значительной части белого населения».
«Но наши лидеры…»
«Они нас предали. Видите ли, после десятилетий распространения мультикультурной пропаганды, они поверили, что ни один белый человек нигде не осмелится сопротивляться мировому правительству, возглавляемому не белыми. Большинство не сопротивлялись, но не все. Тех, кто сопротивлялся, объявляли расистами и немедленно арестовывали силы Объединения. Большинство из них позже погибли в концентрационных лагерях, зверски убитые своими новыми африканскими, азиатскими и смешанными по расовому признаку хозяевами. Хозяевами, которым наши собственные белые политики, подвергшиеся мультикультурной индоктринации, добровольно нас отдали».
«Это ужасно».
«Это было хуже, чем ужасно. Это был геноцид. И поскольку это был геноцид, у мирового правительства не было другого выбора, кроме как переписать историю, чтобы скрыть то, что произошло на самом деле. И это сработало. Поверьте мне, это сработало. Откуда я это знаю? Потому что большинство людей сегодня отрицают, что когда-либо имел место систематический холокост против белых. Тех, кто осмеливается даже предположить, что он имел место, немедленно арестовывают и запирают в государственном психиатрическом лечебнице».
«Я тоже слышала эту историю, но никогда в нее не верила», — сказала Сьюзен.
«В конце концов, этому не учат в школах. Поэтому, как и все остальные, я всегда думал, что это всего лишь ложь, выдуманная террористами из Найры, чтобы оправдать свои насильственные действия против правительства».
«О, это правда. Я сам видел доказательства. Тем не менее,
Мне так и не удалось убедить свою вторую жену в том, что версия истории, представленная Всемирным правительством, — полная выдумка. Всякий раз, когда я пытался это сделать, она угрожала сдать меня в ВОПО». Джефф мрачно пробормотал, вспоминая об этом. «Это лишь показывает, каким ужасным учителем я, должно быть, был».
Сьюзен опустила взгляд на руки. «Ты была замужем дважды?»
«Да. Моя первая жена была с темным цветом кожи, как и я. Она была...»
Погиб во время расовых беспорядков несколько лет назад, протестуя против дискриминации белых со стороны правительства.
Сьюзен подняла глаза.
«Но расовые беспорядки и дискриминация не должны существовать».
больше."
«Попробуй рассказать это ей в могилу», — сказал Джефф, угрюмо глядя на нее.
«В пол. И заодно попробуйте рассказать об этом всем белым людям прошлого, которые помогли проложить путь к этому смелому новому миру „расового равенства“».
«А ваша вторая жена...?»
Джефф снова поднял глаза.
«У неё был пятый оттенок кожи. Не слишком светлый и не слишком тёмный, а в самый раз». Джефф злобно усмехнулся. «Идеальный оттенок».
«А тот брак…?» — «Закончился разводом». — «Мне очень жаль».
«Не переживай. Мы никогда не подходили друг другу. Подозреваю, что она…»
Она видела во мне перспективную карьеру, которая открывала путь к лучшему, и это было достаточной причиной, чтобы жениться на мне. Но теперь, учитывая мое нынешнее затруднительное положение, хорошо, что ее больше нет.
Сьюзан протянула руку и коснулась запястья Дж. ЭфТ.
«Если вы будете сотрудничать с комиссаром Йехудит, у вас может появиться шанс начать новую жизнь в другом месте».
Джефф покачал головой.
«На случай, если вы забыли, моего сына убили. А на Земле моя дочь проходит обучение эвтаназии, чтобы убивать людей, которых наше славное Мировое Правительство больше не может прокормить. Ещё есть моя бывшая жена, горькое воспоминание, которое будет преследовать меня ещё долгие годы. И наконец, я закончил свою карьеру администратора школьного комплекса, потому что больше не могу служить Большой Лжи».
«Но этого можно избежать, Джефф».
«К сожалению, я думаю, что это так. Видите ли, я больше не могу помогать таким людям, как Ахмад Йехудит и World Gov, продолжать их порочную мечту».
А что, если это принесет пользу и вам?
Джефф с любопытством посмотрел на майора Крейцлера. "О чём вы говорите?"
«Ахмад может тебя убить, и он вполне может это сделать. Но если он сможет получить…»
«Он бы предпочел не оказывать вам полного сотрудничества».
«И какую цену он готов заплатить за это сотрудничество?» «Возможно, новую жизнь на Марсе…»
ДждТ начал говорить, а затем снова замолчал.
Сьюзан продолжила: «Во время нашего предполетного брифинга комиссар Йехудит объяснил, что Мировое Правительство хочет создать военное присутствие на Марсе, как только эта планета снова окажется под юрисдикцией Земли. Позже он поговорил со мной наедине. Он объяснил, что Мировому Правительству понадобятся квалифицированные специалисты с безупречной репутацией и преданностью, чтобы укомплектовать новую колонию там, после завершения нашей миссии на Авалон. Я одна из тех, кого Йехудит выбрала для этой работы».
«Какое место я занимаю?»
«Вы ведь учитель с многолетним опытом, не так ли? Новой колонии мирового правительства на Марсе понадобятся такие квалифицированные специалисты, как вы».
Джефф встал со стула и подошёл к видеопроигрывателю.
Вдруг на него устремились миллиарды сверкающих звёзд, а также одна яркая красная точка света: Марс.
"Продолжать."
«Я хочу принять предложение комиссара Йехудит. Но остается одно препятствие…»
«Какой из них?»
Сьюзен повернула к нему два фиолетово-голубых глаза. «Одиночество, Джефф».
Джефф медленно обернулся.
«В прошлом месяце, — тихо объяснила Сьюзен, — мне исполнилось тридцать четыре. И все же я никогда не была замужем. Как видите, дело не в внешности. И никогда не было недостатка в предложениях. Просто, наверное, я никогда не встречала подходящего мужчину…»
«Почему бы и нет? Слишком заняты тем, что жертвуете своей жизнью ради мирового правительства?»
Сьюзен улыбнулась.
«Это, безусловно, тоже сыграло свою роль». «А остальное?»
«В своей работе мне часто приходится совершать рейсы по доставке грузов в зоны голода».
зоны. За эти годы я видела много такого, чего бы мне не хотелось видеть. Однажды мой самолет застрял на взлетно-посадочной полосе в Центральной Америке из-за голодных толп, отчаянно нуждающихся в еде». Она отвела взгляд, в ее глазах читалась тревога. «После того, как они забросали наш самолет камнями и дубинками, у нас не было другого выбора, кроме как открыть по ним огонь из плазменных пушек, чтобы спастись. Прежде чем все закончилось, мы сожгли более девясот мужчин, женщин и детей».
Джефф молчал, неподвижно. Она посмотрела на него в ответ.
«Мы сами создали ужасный мир, и я сделал все возможное, чтобы…»
Выжить в этом. Думаю, вам тоже. Но я не хочу делиться той скудной личной жизнью, которая у меня есть, с теми, кто видел то, что видела я, а это почти каждый мужчина, с которым я работаю».
"Я понимаю."
Сьюзен пристально посмотрела на него. «Я правда так думаю, Джефф. Возможно, поэтому я увидела в тебе то, что узнала и в себе. То же чувство одиночества. Одиночество по тому, чего ты когда-то хотел, но так и не нашел. Возможно, тоска по идеалу, о котором ты когда-то мечтал, но так и не достиг».
На мгновение Джефф отвел взгляд, думая не о себе, а об одиноком столбе пламени, поднимающемся в раскаленное африканское небо.
Сьюзен подошла к нему.
«Что бы это ни было, я больше не смогу найти это на Земле, если вообще когда-либо смогу. Поэтому я хочу принять предложение комиссара Йеху дита. Для меня это шанс на новую жизнь». Она опустила глаза. «И, возможно… для тебя тоже».
Не зная, что сказать, Джефф повернулся и медленно пошёл через хижину. Затем, обернувшись, он снова посмотрел на прекрасную женщину, стоявшую перед ним. Какая она была чудесная, подумал он. Прекраснее любой женщины, которую он когда-либо знал.
Словно прочитав его мысли, Сьюзен неуверенно шагнула к нему.
«Джетл, позволь мне быть предельно честной. Я могла бы полюбить такого мужчину, как ты. С того самого момента, как я впервые увидела тебя, я поняла, что ты особенный. Во-первых, я знаю, что ты никогда не был счастливым человеком. Но я думаю, ты мечтаешь оказаться где-нибудь, как-нибудь».
«Это еще не все. Думаю, я могла бы стать той женщиной, которая сделает тебя счастливым».
ДжетТ знал, что она права, что он никогда не был счастлив. Даже сейчас он задавался вопросом, возможно ли это для него еще.
«Зачем тебе вообще нужен такой, как я?» — спросил Джефф.
«Мне сорок девять, я седею и даже в неприятности не могу удержаться». Он слабо улыбнулся. «К тому же, я ни черта не знаю о том, каково быть марсианским колонизатором».
«Вам не нужно ничего знать. Мы сможем учиться по ходу дела. А с ресурсами Всемирного правительства за нашей спиной мы сможем покорить новый мир».
«Но только если я буду сотрудничать с Ахмадом…» — Сьюзен кивнула.
«Это единственный выход».
Да, подумал Джефф, — это единственный выход. Но может ли это быть его шансом?
Задумавшись об этом, он посмотрел на женщину.
Перед ним, осознавая теперь, что ей, должно быть, пришлось вести ту же борьбу, что и ему, чтобы добиться признания в мире, кишащем людьми с темной кожей. Две родственные души, понял он. Адам и Ева, не из живой расы, а из вымирающей.
Его внезапно осенила горькая ирония всей этой ситуации.
Подобно последним двум странствующим голубям, улетающим в одинокое небо, какой смысл могла иметь любовь Сьюзен и его друг к другу теперь? Какова была бы ее цель, если бы в конце концов их раса погибла на продуваемых ветрами равнинах вымирания? Ведь даже если бы Сьюзен родила ему детей, их тоже заполонили бы, как последние летние маки, бурые сорняки...
пытаюсь.
Но даже если бы это было так, Джефф очень хотел бы обнять Сьюзен в этом месте.
В тот миг он хотел прижать её бледную кожу к своей, на мгновение, словно из вечности, почувствовать с ней расовую связь. И на этот раз он хотел испытать это чувство, не признавая в себе ни капли зла, как того хотело бы Мировое Правительство. И всё же какое-то внутреннее чувство вины (или это была ненависть к себе?) всё ещё сдерживало его.
Почувствовав его колебание, Сьюзен протянула кончики пальцев
рукой и нежно коснулась его лица.
«Мы могли бы построить новую жизнь… вместе». Джефф отвел взгляд.
"Сможем ли мы?"
«Ты не хочешь продолжать жить?» — «Я уже не так уверена».
«Джефф, ты не должен больше так думать. Я хочу, чтобы ты…»
«Жить. Я мечтала об этом с первого мгновения, как увидела тебя. Потому что на этот раз я наконец-то нашла то, чего всегда хотела в мужчине. Для меня ты был первым ярким камешком на долгом, одиноком пляже моей жизни. Вот почему я здесь».
Джефф обернулся к ней, в его глазах читалась неуверенность.
«Всё, что вам нужно сделать, — настаивала Сьюзан, — это убедить Комиссара».
«Сионер Йехудит, что ты больше не будешь ему мешать». «Ты имеешь в виду, что он уже согласился на это?»
«Пока нет. На самом деле, он даже не знает об этом. Но если он будет уверен в вашем абсолютном сотрудничестве в этой миссии, он позволит вам пойти со мной. Я в этом уверен…»
Джефф покачал головой.
«Вы не понимаете? Ахмад убил моего сына. Или вы забыли?»
«А потом он убьёт тебя! Зачем доставлять ему удовольствие? Я видел, как комиссар топтал людей, словно... муравьев».
Джефф мрачно кивнул.
«Тогда, может быть, мне стоит позволить ему наступить на меня и покончить с этим раз и навсегда».
Но вместо этого он схватил Сьюзен за запястье и притянул ее к себе.
«И все же», — пробормотал он, пристально глядя ей в глаза, — «я
Невольно задаешься вопросом, какую жизнь мы могли бы найти.
«Вместе... на Марсе».
«Те, кто готов отказаться от важнейшей свободы ради временной безопасности, не заслуживают ни свободы, ни безопасности».
Бенджамин Франклин
На следующее утро Джефф Хакстон стоял перед Ахом
Безумная Йехудит, оправившаяся от жестокого избиения.
«Сотрудник VOPO Энрике Совек напал на него накануне».
«Теперь вы готовы сотрудничать с нами, Джефф?» — произнес Ахмад, почти не поднимая глаз на стоявшего перед ним мужчину.
"Я.''
«Очень хорошо», — ответил Ахмад. «В качестве поощрения я готов предложить вам выгодное новое задание в Школплексе, как только мы окажемся на Земле, в любом регионе по вашему желанию. А теперь офицер Совек расскажет вам о вашем…»
«Я не хочу возвращаться на Землю», — перебил Джефф. «Это
То есть, если я буду сотрудничать с вами». Он бросил взгляд на Совека: «И с Вопо».
"Ой?"
«Во-первых, мне некуда больше возвращаться на Землю. Во-вторых, мне пора получить крупную компенсацию за то, что вы со мной уже сделали. Поэтому цена моего сотрудничества — билет в один конец из этого сумасшедшего дома».
«Пожалуйста, объясните».
«Я слышал, что World Gov планирует основать колонию на
Марс. Я хочу быть частью этого.
Прошло мгновение. Затем Ахмад сказал: «И следует…»
Мировое правительство отказывается?
Бросив взгляд на Сьюзен, сидевшую в дальнем конце конференц-стола, Джефф ответил: «Тогда, скажем так, я готов к еще одному раунду ваших пыток, если вы все еще хотите моего сотрудничества».
Лицо Ахмада помрачнело.
«Ты ведёшь себя капризно, Джефф».
«Нет, я веду себя так же, как и ты. Я требую чего-то взамен за всю ту ничтожность, которой была прожита моя жизнь. Помнишь, как ты однажды сказал мне, что счастья на всех не хватит? Что ж, мне его никогда не доставалось, Ахмад». Джефф ударил кулаком по столу. «Теперь я здесь, чтобы получить своё».
Йехудит окинула взглядом полковника Лвангу, доктора Мизугути и всех остальных.
остальные присутствующие. «И если Мировое Правительство согласится с вашим решением...»
мужской?
«Тогда вы официально оформите это в ноябре, изменив мой город».
«Дзен-статус для марсианского колониста».
Йехудит подняла свое ничем не примечательное лицо на стоявшего перед ней англосакса. Его соплеменники по-прежнему оставались зловещим напоминанием о прошлом, когда подобные ему люди правили большей частью цивилизованного мира. Теперь они были почти на грани вымирания, навсегда растворившись в этом огромном генетическом котле расово смешанного, культурно гомогенизированного человечества. И все же белые мужчины, такие как Джефф Хакстон, все еще осмеливались заявлять о себе…
«К сожалению, Джефф, все потенциальные колонисты должны иметь пару. А поскольку ты больше не женат, ты не подходишь под критерии, независимо от того, какие рекомендации я дам Мировому Правительству».
«Но у меня будет пара на Марсе», — ответил Джефф. «На самом деле, она сидит прямо здесь, в этой комнате, в этот самый момент».
Совек бросил взгляд на майора Сьюзан Крейцлер, единственную присутствовавшую женщину.
Сама Йехудит обратилась к майору Крейцлеру, как и полковник.
Нел Лванга и остальные. «Это правда, майор?»
«Да, комиссар», — спокойно ответила Сьюзен, держа в руках... Ах.
«Я негодовала», — холодно посмотрела на него безумная Йехудит. «Мы с Джеффом Хакстоном планируем пожениться». Совек вздрогнул со стула, в его глазах вспыхнула ревность.
С момента отплытия экспедиции с Земли он попробовал несколько
Несколько раз, чтобы сломить сопротивление Сьюзан Крейцлер его
Повторяю сексуальные домогательства, но каждый раз получаю отказ.
«Как офицер ВОПО, лично назначенный охранять этого предателя, — усмехнулся Совек, — я предлагаю вернуть его в камеру и положить конец этому нелепому фарсу раз и навсегда».
Джефф взглянул на Совека, который ответил ему ледяной ненавистью.
По другую сторону конференц-стола доктор Хироюки Мидзугучи, главный врач миссии, наклонился вперед, чтобы заговорить. Человек сдержанного нрава и скромного роста, Мидзугучи не обладал никакими другими отличительными чертами, кроме ярко выраженных японских черт лица, которые сами по себе были почти столь же редки среди расово смешанного населения мира, как и собственные белые черты лица Джеффа.
«Если говорить исключительно в социальном контексте, — начал доктор Мизугути, сложив перед собой тонкие руки, — я должен согласиться с отказом офицера Совека удовлетворить требования заключенного. В конце концов, такой неестественный союз между двумя людьми, не принадлежащими к какой-либо расовой группе, морально предосудителен в современном обществе и должен пресекаться».
«Вы совершенно правы, доктор», — фыркнул Совек, вынимая свой...
Плазменная пушка, направленная на Джеффа. «Никому не нужны такие мерзавцы, как он, размножающиеся среди голубоглазых монстров». Он ядовито перевел взгляд на Сьюзен. «Или на нее».
«Пожалуйста, воздержитесь от оскорблений, господин Совек», — предостерег Ахмад.
Совек обернулся.
«Я вам говорю, Хакстону нельзя доверять! Этот мерзкий подонок уже однажды предал Мировое Правительство, пытаясь защитить своего сына-предателя. Что помешает ему теперь перерезать кому-нибудь глотку, а может, даже саботировать этот корабль?»
«Ничего, кроме некомпетентности ВОПО», — майор Крейцлер.
— ответил он, бросив холодный взгляд на Совека. — С другой стороны, комиссар Йехудит, человек, которому есть ради чего жить, — это человек, которому можно доверять.
Тщательно обдумав слова Сьюзен, Ахмад серьезно ответил:
«Да… в ваших словах, безусловно, есть доля правды, майор Крейцлер». Затем, снова обратив внимание на Джеффа, он сказал: «Очень хорошо. На протяжении оставшейся части нашего путешествия вам будет предоставлена полная свобода передвижения по кораблю. Вы можете отправляться куда пожелаете, за исключением тех районов, доступ к которым строго ограничен уполномоченным персоналом. В обмен на разрешение жениться на Сьюзен Крейцлер и изменение вашего гражданского статуса на статус марсианского колониста, вы обязаны помочь властям Мирового правительства в идентификации и захвате Карла Рамстрома и/или любых агентов или сторонников Найры, с которыми может столкнуться эта миссия». Ахмад наклонился вперед, сложив перед собой две мясистые коричневые руки. «У меня есть ваш господин на этот счет, Джефф?»
Джефф кивнул.
С отвращением Совек сунул плазменный пистолет обратно в кобуру и направился к двери. На пороге он резко обернулся к Джеффу. «Ты и эта высокопоставленная шлюха не сможете провернуть то, что задумали, Хакстон. Я позабочусь об этом».
Мгновение спустя он исчез.
Получив новый гражданский статус, ДжетТ немедленно получил новое жилое помещение на первой палубе, всего в нескольких шагах от Сьюзен по коридору. Шесть часов спустя, когда закончилась ее смена, она подошла к нему.
«Ну как тебе работа тайного агента ВОПО?» — поддразнила она, плюхнувшись на надувной диван, как только вошла в его покои.
«Мне нравится жить, если это значит, что ты со мной». «А тебе? В конце концов?»
Джефф посмотрел на неё. "В конце концов."
Спустя мгновение он принес напитки и сел рядом с ней.
«Я хочу кое в чём признаться, Сьюзен. После того, как я узнал, что...»
Так поступили с моим сыном Иехудит и Совек, я не хотела больше жить.
Честно говоря, если бы ты не появился тогда и не увидел во мне то, что я долго отрицал, я бы продолжал сопротивляться этому безумцу, пока он меня не убил.
«Что ты видел, Джефф?» Ей хотелось прикоснуться к нему, чтобы он прикоснулся к ней. Так, как она никогда не могла себе представить с мужчиной. И все же она чувствовала, что он к этому еще не готов.
«Моё несчастье. Годами я испытывал личный стыд. Оглядываясь назад, больше всего я сожалею о том, что вырастил двоих детей в тени этого несчастья. Трудно признать, но сейчас я понимаю, что у них никогда не было отца, который им был нужен. Вместо этого им достался мрачный государственный чиновник, слишком преданный мировому правительству, чтобы когда-либо дать им ту любовь, в которой они нуждались». Он сделал глоток своего напитка, его взгляд устремился вдаль. «И теперь… их нет».
«Джефф, не мучай себя», — усмехнулся он.
«В последнее время у меня это неплохо получается. Это то, что меня действительно вдохновляет. Просто человек, проживающий бессмысленную жизнь, лишенную всякой любви и радости. World Gov — мой бог, и я его верный слуга».
«Но я люблю тебя, Джефф. Теперь я знаю это наверняка, вне всяких сомнений». Джефф взял её за руку.
«И я хочу любить тебя, Сьюзен. В глубине души, часть меня».
«Уже есть. Но остальная часть меня...» — «Да?»
«Остальная часть меня по-прежнему потеряна и блуждает. Куда именно, я не знаю. И всё же был момент, когда я почти нашла эту потерянную часть себя, но снова упустила её…»
«Когда, Джефф?»
«В тот день я встретил человека по имени Карл Рамстрём. Впервые в жизни я почувствовал себя свободным и живым. Впервые я почувствовал, что счастье для меня возможно. Это было невероятно странно… но вот человек, который действительно во что-то верит, помню, подумал я. Человек, который умрёт за свои убеждения, а не подчинится тому, что считает отвратительным. А я был всего лишь ещё одной послушной овцой в мире овец».
«Не принижай себя, Джефф».
«Но это правда». Он опустил взгляд на руки. «А потом появилась ты, и я увидел в тебе прекрасную женщину и шанс обрести любовь, которой у меня никогда не было и которой я не заслуживал». Он снова посмотрел на неё. «И всё же я не могу забыть Карла Рамстрома… Он посвятил свою жизнь любви большей, чем я когда-либо узнаю, потому что он отказывался жить иначе, чем как свободный человек. Странно, даже сейчас… но я завидую тому, что он, должно быть, чувствовал, поднимаясь к звёздам, пока я лежал там, на взлётной полосе, прижавшись к своему сыну. Рамстром — это то, чем всегда должна была быть наша Раса, и я…» Голос Джеффа внезапно дрогнул, когда он наклонился, слёзы стыда текли по его щекам.
«Джефф… Джефф, пожалуйста, послушай меня. Сейчас твоя единственная надежда — это дать…»
«Твоя жизнь для нас».
Спустя долгое время Джефф поднял голову, усталый и изможденный. «О, я сделаю это. Конечно, сделаю. Мы все поддаемся сиюминутной выгоде, не так ли? Так гораздо проще. Так было всегда…» Он поднял глаза с отстраненным сожалением. «Но теперь, когда я знаю, что Мировое Правительство совершило невыразимое преступление против таких людей, как Карл Рамстром, и нашего народа, во всем, что осталось, есть что-то мертвое». Медленно он поднялся на ноги. «Может быть, тебе лучше уйти сейчас, Сьюзен».
Сьюзен встала и подошла к нему.
«Не поддавайся такому настроению. Джефф! Мы с тобой сможем обрести счастье на Марсе, как только вся эта ужасная история останется позади».
Он мягко оттолкнул её.
«Не волнуйся, Сьюзен, я поеду с тобой. Я буду твоим мужем, а ты — моей женой. И вместе мы состаримся у какой-нибудь чужой пустыни в наши последние годы. И я буду любить тебя так сильно, как только могу любить что-либо ещё. Это то, что ты хочешь услышать?»
По ее лицу тихо текли слезы.
«Да, Джефф... Я так боялась, что ты изменишь свой
разум."
«Нет, только…» — «Только что?»
«Только мы оба всегда будем помнить, как помогали такому злодею, как Ахмад Йехудит, и геноцидному правительству, которому он служит. Сколько бы мы ни прожили, это воспоминание всегда будет нас преследовать…»
«Что вы пытаетесь сказать?»
"Я не знаю..."
Он отвернулся, сжав челюсти от бессильного гнева. Сьюзен коснулась его руки.
«Вы ведь не хотите остановить комиссара Йехудит, не так ли?»
Джефф молчал, уныло, размышляя...
«Боже мой, Джефф! Какой смысл нам обоим против власти Всемирного правительства пытаться остановить Ахмада Йехудита и эту миссию?»
«Никаких причин, кроме одной: мировое правительство уничтожило человечество».
Они называли это «хорошим» разнообразием. Они делали это, целенаправленно уничтожая таких, как мы. Наших людей, Сьюзен. Наших родных. Твоих и моих!
«Так говорить не следует, Джефф».
"Я знаю..."
Затем он обнял её и больше ничего не сказал.
«Больше никаких слез; я буду думать о мести».
• Мария, королева Шотландии··
"i!?!li'.
Две недели спустя семь солнечных кораблей Всемирного правительства вышли на тесную орбиту вокруг Марса, шеренга термоядерных аппаратов, несущих на борту пять тысяч тяжелых грузов.
модернизированные земные войска. Далеко внизу, под орбитальными солнечными кораблями, виднелся ржаво-красный цвет.
Мир, которого ждали. Древний мир, окутанный непрекращающимися пыльными бурями и истерзанный леденящим холодом, мир, давно мертвый и запретный. Опустошенный всей жизнью, кроме той, которую человек с трудом ему даровал.
Джефф теперь был предназначен отправиться в этот запретный мир, хотя и не был уверен, что его ждет впереди. Тем не менее, у него было мало времени размышлять о будущем, потому что в этот момент в его каюту вошла Сьюзан Крейцлер, стройная и опрятная в своей серебристо-серой форме ВВС США.
«Мы только что вышли на синхронную орбиту над колонией Вальхалла, Джефф. Наши датчики показывают, что она полностью лишена человеческой жизни, как мы и ожидали. Из положительных моментов — все системы жизнеобеспечения по-прежнему функционируют».
"Вальхалла... разве это не соседняя колония Авалона?"
«Верно. Давно заброшен, но почему — неизвестно». Скатившись с койки, Джефф поднялся на ноги и подошёл к...
Сьюзен.
«Что теперь?»
«Ахмад Йехудит только что приказала первому контингенту войск по унификации спуститься на поверхность». Она взглянула на оранжевый мир, отображаемый на мониторе. «Я также получила приказ спустить вас с собой».
Джефф, немного поколебавшись, кивнул.
211
«А что насчет Авалонов? Наверняка они что-то обнаружили».
«Мы изменили наш подход к Марсу».
«Нет. Наши корабли оснащены еще одним из Засов».
«Блестящие изобретения Лова, революционное новое устройство против датчиков, которое сделало наше приближение к Марсу совершенно невидимым». Она медленно оглянулась на Джеффа. «Ахмад Йехудит хочет абсолютно точно убедиться, что колония Авалон не получит никакого предупреждения о нашей грядущей атаке».
Джефф замолчал и опустил глаза.
Почти столетие колония Вальхалла стояла заброшенная, приютившись в скалистом каньоне недалеко от северной полярной шапки Марса. Массивные солнечные батареи, установленные вдоль крутых стен каньона, продолжали питать системы жизнеобеспечения еще долго после того, как последний человек покинул ее.
Под титановым куполом располагались гидропонные фермы, за которыми ухаживали и которые содержали растения.
Благодаря автоматизированным системам, урожай продолжал выращиваться и собираться, а ежегодные щедрые запасы хранились глубоко в подземных морозильных камерах, сохраняясь нетронутыми.
В самой Вальхалле царила тишина, нарушаемая лишь жужжанием маяков.
Шум и шелест воздуха в обширной сети каналов колонии. Ибо даже спустя столетие все остается отполированным и блестящим, таким же нетронутым временем, как и в момент постройки.
«Имейте в виду, что Авалон почти в тридцать раз больше этого, — заметила Сьюзен Джеффу, когда они шли по заброшенной колонии, — и гораздо красивее. В отличие от него, Вальхалла была построена исключительно с расчетом на долговечность, что объясняет цельнометаллический, непрозрачный купол». Она указала вверх. «На вершине купола вы заметите группу мощных солнечных ламп, каждая из которых питается от гигантского блока солнечных батарей колонии. Почти столетие они обеспечивают стабильное тепло и свет, что позволяет колонии использовать гидроэнергию».
Понические вентиляторы продолжат функционировать.
ДжетТ огляделся вокруг, обратив внимание на серебристую решетчатую конструкцию металлических сооружений, мигающие схемы и автоматизированные механизмы, переплетающиеся по всей колонии. Все это жужжало в синхронном гуле, словно какой-то сверхбыстрый часовой механизм.
«Как вы думаете, почему авалоны покинули эту колонию?» — наконец спросил Джефф, снова взглянув на женщину рядом с ним.
Мы до сих пор не уверены. Возможно, они чувствовали, что не смогут повлиять на ситуацию.
Я защищаю сразу две колонии и поэтому выбрал Авалон как лучший вариант. Кроме того, он намного больше и гораздо гостеприимнее, чем эта колония, способная к длительному пребыванию людей.
Они шли дальше, проходя мимо давно затихших витрин магазинов, мастерских, офисов и жилых помещений, которые когда-то занимали колонисты.
«Это место чем-то напоминает мне городок на Диком Западе», — сказал Джефф.
отметили: «В эпоху освоения Дикого Запада в 191 году».
век, когда установлен
Подобные поселения были разбросаны по всем безлюдным равнинам и пустыням Северной Америки. Вальхалла, возможно, выглядит гораздо современнее, но она по-прежнему выражает то же чувство неподдельной надежды и мужества, которое, должно быть, испытывали те первые первопроходцы.
«Дикий Запад...?»
Джефф остановился и с любопытством посмотрел на Сьюзен. "Да, старые мы..."
Она смотрела на него в ответ, с бесстрастным выражением лица.
Конечно... ты никак не мог знать. — Знать что, Джефф?
«О Диком Западе Америки…»
Джефф медленно повернулся и посмотрел вдаль.
«Никто на Земле этого не знает… потому что всё это стёрто из официальной истории той эпохи, составленной Мировым Правительством. Весь героизм, вся слава, все великие дела, за которые когда-то жили и умирали наши люди…» Джефф снова перевёл взгляд на Сьюзен. «Видите ли, я много лет назад читал о Диком Западе Америки, в руинах космопорта Курура. Из того, что я узнал, это был период…»
' 'Я'
История, в которой Америка стала самой богатой, величайшей и могущественной нацией на Земле. Однако мировое правительство скрыло эту правду, переписав историю того периода. Теперь Америку помнят лишь как невежественную, отсталую, технологически примитивную нацию, остававшуюся незначительной на протяжении большей части своей истории. Так было до тех пор, пока массовые миграции из Африки, Азии и Латинской Америки в конце XX века не принесли ей величие.
«Наверное, тебе тяжело, Джефф, — сказала Сьюзан, — зная, что...»
вы делаете."
Он протянул к ней руку, его взгляд смягчился. «Сейчас с тобой все стало легче».
Она улыбнулась, довольная прикосновением его руки.
"Вон там... это общественное место с небольшой зоной отдыха...?" Они направились туда.
«О, как чудесно», — сказала Сьюзен, остановившись рядом с...
Журчание воды фонтана. «И небольшой парк, всё ещё зелёный и растущий спустя столько лет…»
«Немного заросло, — заметил Джефф, — но приятное дополнение после нашей долгой прогулки».
Они остановились под цветущим деревом, наполненным ароматом цветов.
«Я никогда раньше не видела такого дерева», — заметила Сьюзен.
Взмывая вверх к цветущим ветвям.
«Это дерево называется жакаранда», — прокомментировал Джефф. «Насколько я понимаю, оно родом из Южной Америки, но широко распространено в Южной Африке, моей бывшей родине».
Она восхищенно посмотрела на него. «Ты так много знаешь о стольких вещах».
Джефф улыбнулся и взял ее за руку, когда они неспешно направились дальше к небольшой площади, мягко и уютно контрастирующей с металлическим блеском колонии. Затем они снова остановились, обнявшись в блаженной тишине под парящими деревьями жакаранды, изредка падающие на их плечи цветки лавандового оттенка.
«Какая прелесть», — выдохнула Сьюзен, остановившись, чтобы поднять упавшую вещь.
Лепесток цветка с плеча Джеффа. «Возможно, это единственное, что действительно осталось на этом свете».
«Кроме тебя», — пробормотал ДжетТ, глядя на нее сверху вниз и обнимая.
Долгое мгновение она замерла, сердце бешено колотилось. Затем, приоткрыв губы, она прошептала: «Поцелуй меня, Джефф, о».
Пожалуйста, поцелуй меня...."
Джефф медленно поднял ее лицо к своему.
«Я так долго ждала, Сьюзен. Но до сих пор я никогда не чувствовала, что имею на это право».
"Поцелуй меня..."
Затем его губы коснулись ее губ, сначала нежно, словно в долгом признании их долгого ожидания, прежде чем в тот единственный, жгучий миг их окончательно охватила ярость глубокого желания.
«Там…», — внезапно ахнула Сьюзен, отстраняясь от него.
с нетерпением ожидая его. ··в том небольшом пространстве позади тех или
ангельские цветы."
Быстро они отступили под падающие цветы жакаранды, под сверкающий серебристый купол, настолько чуждый, что он слил их существа в одну общую душу, словно в одиноком вызове этому запретному миру и звездной пустоте за его пределами.
Мгновение спустя, за укрывающейся изгородью из гибискусов, они упали на прохладную зеленую траву, жадно впиваясь губами во все годы упущенной ими любви.
Без друг друга. Затем, не помня о том, что когда-либо имели дело друг с другом.
...;добившись этого, они, обнаженные, прижались друг к другу, тяжело дыша.
.md, словно два диких зверя в пылу страсти, их плоть неумолимо нагревается, пока...
"О боже мой, Джефф! Боже! Боже! Боже!!!"
-Джефф взорвался одновременно с удовольствие Сьюзен
Сдавленный вздох. Затем, рухнув на неё сверху, вся в распухших ранах...
1e почувствовал, как последние остатки его страсти улетучиваются, подобно медленно текущим водам
река впадает в теплое и гостеприимное море.
Долгое время они лежали в приятной тишине, лишь смутно ощущая присутствие колонии за горизонтом. Наконец, Сьюзен поднялась и посмотрела на него, в ее глазах одновременно читались гнев и нежность.
«Я люблю тебя, Джефф».
Затем, блаженно улыбаясь, она подняла свои фиолетово-голубые глаза к титановому куполу наверху. «И теперь это подтверждает мои слова».
«Нам лучше уйти», — пробормотал Джефф, притягивая её к себе.
последний поцелуй.
«Да, нам лучше так и сделать», — прошептала она в ответ, вырываясь из его объятий. «У меня встреча с полковником Лвангой и комиссаром Йехудит в 9:30». Она игриво коснулась его носа. «Но сегодня вечером…»
Поднявшись, они быстро оделись, а затем незаметно проскользнули мимо.
обратно на главную магистраль, пересекающую поселок.
"В какую сторону?" — наконец спросил Джефф, когда они повернули направо на другую дорожку, одну из сотен, переплетающихся между металлическими стенами Вальхаллы.
«Впереди, кажется».
Следуя указанию Сьюзен, они продолжили движение дальше по пешеходной дорожке, хотя, как понял Джефф, это скорее был служебный коридор. С обеих сторон он был усеян автоматизированными ремонтными станциями, и расстояние между ними едва превышало две тысячи метров. Чуть дальше они свернули налево, в другой узкий каньон с ремонтными станциями с металлическими стенами, на этот раз еще длиннее.
«Джефф-»
Джефф небрежно взглянул на женщину, которая вскоре станет его женой, и его глаза молча отреагировали на ее странно обеспокоенное высказывание.
«—За нами кто-то есть».
Джефф оглянулся через плечо. Это было правдой. В служебный коридор вошла таинственная фигура, о существовании которой он до сих пор не знал.
позади них.
«Полагаю, это просто ещё один участник экспедиции, вышедший на прогулку», — заметил Джефф, стараясь сдержать собственное беспокойство.
«Неужели?..» — повторила Сьюзен, ее голос стал резким. — «А чем еще он мог заниматься?»
...Я не знаю. Но что бы он ни задумал, он приближается к нам.
быстрый."
ДжетТ понял, что она права, даже когда взял ее за локоть и ускорил шаг. Незнакомец позади них, кем бы он ни был, внезапно ускорил погоню.
"Джефф-!"
Джефф резко обернулся в сторону крика Сьюзен.
Внезапно появились три новых индивидуума, на этот раз прямо перед ними. Услышав вспышку гнева Сьюзен, они на мгновение остановились, застыв в нерешительности. Воспользовавшись их колебанием, Сьюзен схватила Джеффа за руку и потащила его в сторону в одну из автоматизированных ремонтных мастерских.
«Я оставила своё служебное оружие в своей каюте, — воскликнула она, — но…»
Здесь должно быть что-то, что мы можем использовать для самозащиты. Да. ·· Пробираясь сквозь небольшую мастерскую с металлическими стенами, они искали любое оружие. Неподалеку одинокий сервомеханик трудился над разобранным станком, не подозревая об их присутствии.
«Эй, там!» — воскликнула Сьюзен, схватив небольшой лазерный сварочный аппарат.
Инструмент лежал на прилавке. Действуя с молниеносной скоростью, скоординированные годами военной подготовки, она вонзила инструмент для лазерной сварки в когтистую руку сервомеханика, одновременно открыв его нагрудную панель и обнажив множество...
•Вкладки управления. Ловко проведя кончиками пальцев одной руки по ним.
— Хм, — Сьюзен в ярости ввела специальный компьютерный код.
Известно лишь высокопоставленным военным. "Этого должно хватить!"
«Хороший трюк, но как?» — спросил Джефф, даже когда сервомеханизм уже работал.
Оно прекратило то, что делало, и угрожающе повернулось к двери.
— Я расскажу тебе как-нибудь в другой раз, — парировала Сьюзен, потянув за собой Джеффа.
Они отошли дальше от двери, в то время как вооруженный лазерами сервомеханизм, превратившийся в робота-убийцу, внезапно столкнулся со своими преследователями. Мгновение спустя Джефф услышал крик мужчины, одновременно с тем, как ему сломали шею. Второй мужчина издал звук, похожий на хруст, ударившись о металлическую стену, прежде чем тоже замолчал. Затем несколько лазерных импульсов рассекли воздух, после чего раздался отчаянный крик: «Используй гранату!»
У Джеффа не было времени среагировать, прежде чем он и Сьюзен оказались в ловушке.
Бирюзовая вспышка света прямо за дверным проемом. Сила взрыва испарила сервомеханика, одновременно отбросив их обоих к дальней стене и погрузив в кратковременную потерю сознания.
Спустя несколько секунд Джефф пришел в себя, а затем и Сьюзен. Сонные и дезориентированные, они подняли глаза и увидели знакомую фигуру, темную и зловещую, выделяющуюся на обгоревших очертаниях дверного проема, с дулом плазменного пистолета, направленным прямо на них.
Энрике Совек.
Холодный марсианский ветер печально завывал над покрытыми инеем песчаными дюнами, а одинокий гусеничный вездеход тяжело двигался на восток.
«Ну как вам ваш первый визит на солнечный Марс?» — спросил Совек, бросив пронзительный взгляд в сторону Джеффа, который сидел связанный и с кляпом во рту в ряду сидений прямо за агентом ВОПО. Сьюзен Крейцлер, также связанная и с кляпом во рту, сидела справа от Джеффа, ее фиолетово-голубые глаза с ненавистью смотрели на своего похитителя.
«Ты убедишься, Хакстон, что это действительно прекрасное место; то есть, действительно прекрасное место, чтобы умереть». Совек бросил бесчувственный взгляд на Су-сан. «Вместе с твоей бывшей невестой, конечно же».
218
ДждТ внезапно попытался освободиться от пут, его взгляд был полон убийственной силы. Совек, смеясь, яростно ударил его по лицу. «Вот тебе и хлопоты, урод». Все еще посмеиваясь, он снова повернулся и больше ничего не сказал.
Они проехали огромное расстояние на своем восьмиколесном вездеходе с гусеничным шасси, скользящем по промерзшей, безлюдной пустоши, где не было и проблеска цивилизации. Помимо Совека, Джеффа и Сьюзен, в тесном вездеходе находился еще один человек: доктор Хироюки Мидзугути, главный врач миссии. Его холодный, как марсианский пейзаж, вид вызвал у Джеффа мурашки по коже.
«Жаль, что тебе тоже придётся умереть, Сьюзен, — небрежно заметил Совек после часового молчания. — Но, с другой стороны, такие высокомерные шлюхи, как ты, не заслуживают жизни».
Если бы с неё сняли кляп, Сьюзен плюнула бы ему в лицо. И Совек, посмеиваясь, это понимал.
...В общем, на всякий случай, если вы, влюбленные, вдруг задавались этим вопросом.
«Этот маленький адский пикник был целиком моей идеей. Видите ли, мне не нравятся такие чистокровные, как вы. Никогда не нравились. Вы просто не вписываетесь в общество. Поэтому... я решил оказать Мировому правительству небольшую услугу и избавить вас, двух уродов, от страданий».
Внедорожник свернул влево и выехал на узкий участок дороги.
каменистая, покрытая инеем земля.
«Кстати, — продолжил Совек, — местный врач хочет, чтобы вы просто…»
Так же, как и я, один мертв. Кажется, белые люди вроде вас когда-то давно сбросили на его народ бомбу Маклира. Не знаю, правда это или нет, но это действительно не имеет значения. Вы белый, и
«Этого достаточно, чтобы тебя убить».
Совек снова усмехнулся, его холодные серые глаза были устремлены на них.
«Я особенно презираю тебя, Хакстон. Ты всего лишь грязный предатель Найры. Нет, ты еще хуже. Ты мерзкий подонок, который предал себе подобных только потому, что тебе не хватало...»
1e. Смелость следовать их плану. Когда дело дошло до крайности,
Тебя волновало лишь спасение собственной никчемной шкуры.
с этим твоим чокнутым сыном."
Джефф вырвался из оков при первом упоминании сына, инстинктивно понимая, что Совек, должно быть, сыграл важную роль в его пытках и убийстве. Это, должно быть, отразилось на его лице, потому что агент ВОПО внезапно громко и резко рассмеялся.
«Верно, господин администратор Skoolplex. Я убил вашего сына».
Медленно и неторопливо, пока за происходящим наблюдали еще около дюжины человек, включая Кома.
миссии Йехудит."
У Джеффа началась гипервентиляция, его черепная полость была сотрясена вихрем красной ярости.
«В конце концов он умолял, Хакстон... буквально выпрашивал милостыню».
«Сай». Совек насмехался, ухмыляясь, глядя на почти бессмысленную ярость Джеффа.
«Затем я отрезал ему яйца — вот этим».
В этот момент Совек выхватил длинный нож и вызывающе замахал им перед глазами Джеффа. «Ах да… я позаботился о том, чтобы твоему сыну потребовалось очень много времени, прежде чем эта маленькая красавица принялась за его расправу…»
Из заткнутого рта Джеффа вырвался яростный, приглушенный крик, ужасающий в своей скорби. Совек снова рассмеялся, а затем рассмеялся еще громче, увидев полный боли и сострадания взгляд Сьюзен, обращенный к мужчине рядом с ней.
«Эй, не унывай, Хакстон. Ты и твоя сучка отправитесь в свадебное путешествие в ад, благодаря Вопо», — усмехнулся Совек. «К тому же, ты с ней здорово переспал, да? Я это знаю, ведь я видел, как вы оба этим занимались в том маленьком парке в Вальхалле. Какое представление вы устроили! Прямо как два подростка с влюблёнными глазами, впервые попавшие в ловушку».
Сотрудник ВОПО снова усмехнулся.
«Только для тебя это оказалось последним разом. Ха-ха. Довольно хорошая шутка».
Джефф закрыл глаза, умирая внутри.
Сьюзен пыталась связаться с ним, сказать, что любит его и что всё это не имеет значения. Но сделать это было невозможно.
И она тоже опустила глаза.
Когда вездеход замедлил ход возле выступа из обрушившихся валунов, вокруг него закружилась пыль. «Вот и все», — подумал Джефф. «Ради Сьюзен. Если не ради себя, умри как мужчина».
В дополнение к этому, он храбро поднял голову и посмотрел прямо на своего будущего палача. То, что ему суждено умереть здесь, на этом продуваемом ветрами мире, в миллионах километров от дома, было судьбой, которую он никогда не мог себе представить. Ведь мало кто знает час своей смерти, понимал он, или у кого есть время подготовиться к ней. Однако судьба даровала ему эту сомнительную привилегию, и теперь он должен воспользоваться ею по максимуму. Тем не менее, он с радостью умер бы дважды от рук Энрике Совека, если бы таким образом жизнь Сьюзен была спасена…
Спустя мгновение, с гнетущим чувством окончательности, Совек резко остановил песчаный вездеход. Отстегнув ремень безопасности, он что-то неразборчиво сказал доктору Мизугути, а затем резко повернулся в кресле.
«Ладно, Хакстон. На этом ваши отношения с этой шлюхой заканчиваются. Не усложняй себе жизнь, не пытайся сделать что-нибудь глупое». Он потянулся назад и сорвал с них кляпы. «Эй, какой смысл смотреть, как вы умираете, если я вас не слышу?»
«Крем, верно?» — Обернувшись к Мизугути, Совек сказал: «Наденьте им шлемы». Затем, ухмыльнувшись Джеффу и Сьюзен, он добавил: «Не хотелось бы, чтобы вы задохнулись, правда?» Через несколько секунд оба мужчины вышли из вездехода со своими двумя пленниками. Передав Мизугути плазменное ружье, Совек
Он снова вытащил нож, на его лице расплылась тонкая улыбка.
Скрестите губы.
«Достаточно одного крошечного укола булавкой в скафандр, чтобы
«Заставь себя умереть медленной и мучительной смертью, Хакстон. Всего лишь укол булавкой». Он направил нож сначала на Сьюзен, а затем обратно на нее.
. Cff.
«Трудный выбор — кому умереть первым. Может быть, шлюхе стоит. Так ты тоже сможешь увидеть, как она умирает, Хакстон. Должен».
221
В любом случае будет весело, не так ли?
Наконец, нож Совека остановился перед майором Крейцлером.
«Да…» — выдохнул Совек. — «Что может быть лучше для начала шоу?»
Лучше уж поехать по дороге, чем сначала убить эту чёртову суку.
«Тебе никогда не сойдет с рук наше убийство», — внезапно выпалила Сьюзен, пытаясь выиграть им время, пока она не придумает что-нибудь, хоть что-нибудь, что могло бы их спасти.
"Забавно, но мне так не кажется, сука. Кроме того, ты
А Хакстона так и не найдут. После твоей смерти мы с Доком засыпем твои вонючие трупы песком, и на этом всё.
«Зачем ты нас убиваешь, Энрике? Зачем рисковать своей с трудом заработанной карьерой?»
из-за мелкой зависти?
Лицо Совека за прозрачным шлемом потемнело от презрения. «Мелкие завистливые чувства? Ха. Это смешно. У тебя был шанс найти настоящего мужчину. Мужчину, которого даже кто-то из твоего класса по цвету кожи не заслуживал. И все же ты отвергла меня из-за этого... этого бледнокожего ублюдка из школьного комплекса. Уже за это ты не заслуживаешь жизни. Ни одна сука, предательница расовых идеалов Мирового Правительства, не заслуживает».
«Тогда убей нас сейчас же из своего плазменного ружья и покончи с этим», — сказала Сьюзен.
Джефф знал, что она говорит это всерьёз, понимая теперь, что ни для кого из них нет никакой возможности сбежать.
Совек ухмыльнулся.
«И скучать по твоим страданиям? Ни за что».
Нож внезапно двинулся вверх, приблизившись на расстояние нескольких сантиметров к скафандру Сьюзен. Задержавшись на мгновение, теперь достаточно было лишь легкого толчка вперед, чтобы скафандр Сьюзен пробился, подвергнув ее мучительной декомпрессии.
В тот же самый момент глаза Совека внезапно расширились.
Тупой конец плазменного пистолета вонзился ему в спину. «Очень осторожно бросьте нож», — сказал доктор Мизугути.
")")")
"Что происходит-?"
«Бросьте это», — повторил японский врач. «Сейчас же».
Медленно нож выскользнул из руки Совека и упал в развеваемый ветром песок у его ног. Шок на лице агента ВОПО был ужасающим.
Доктор Мизугути взглянул на Джеффа.
«Подними его оружие. Быстро». Джефф колебался всего секунду.
Затем, мгновение спустя, когда нож Совека оказался в его надёжной руке, он повернулся к Изугучи: «„Ты“? Почему? Ничего из этого не имеет смысла».
Доктор Зигугучи слегка отступил от Совека.
"Это больно. Видите ли, я тот самый сторонник Найры, которого разыскивали г-н Совек и его коллеги из ROPO-агентств в этом деле."
-;ион. Тот, кого они надеялись выманить на улицу, если выявите его своим присутствием.
Совек дернулся, глядя на мужчину с восточными чертами лица.
"Я тебя убью!!"
«Нет, господин Совек, я так не думаю. Однако, еще один шаг в вашем направлении…»
«И я, — загадочно улыбнулся он, — тебя расстрою. Это правильное выражение?»
Лицо Совека исказилось от безумной ненависти, превосходящей все, что Джефф мог себе представить.
«Запомните мои слова, доктор Мизугути. Вы готовы умереть за это. В каком-то смысле».
«Я даже представить себе не могу».
«Однако не от ваших рук. В этом я совершенно уверен».
Он снова повернулся к Сьюзен и Джеффу. «Я всё объясню».
•Снова в вездеходе. Поторопитесь, пожалуйста. В этой среде невозможно выжить без воздуха, а у нас он скоро закончится.
Когда все трое снова забрались в теплый кокон...
В песочном вездеходе 1c Совек начал пениться от неукротимой ярости.
В тот же миг, как он понял, что Мизугути собирается оставить его в покое, он осознал, что тот собирается его оставить.
;в.
«Тогда садитесь на свои места», — призвал Мидзугути. «Мы должны это сделать».
«Неизбежная необходимость должна остаться позади как можно быстрее».
Сделав тихое слово, Совек включил электрический привод вездехода, и тот внезапно рванулся вперед, выпустив облако песка прямо в разъяренное лицо.
«А как же я!» — закричал агент ВОПО, бросившись в погоню за быстро удаляющимся вездеходом. «А как же я!»
А как же ты? — подумал Джефф, оглядываясь через плечо на отчаянно преследующего его агента ВОПО, который, наконец, споткнулся и исчез... где-то в багровой дымке позади.
«Невзгоды — первый путь к истине».
- Лорд Байрон -
225
рр
«Сочувствующий Найре?» — воскликнул бывший муж Джеффа Хакстона, когда внедорожник перевернулся на следующей дюне, возвращаясь в колонию Вальхалла.
Доктор Мизугути взглянул на него. «Да, уже довольно давно».
«Я тоже этого не понимаю», — сказала Сьюзен, такая же озадаченная.
Как сказал Джефф: «Это не имеет никакого смысла».
«Если задуматься, то это так», — объяснил доктор Мизугучи. «Видите ли, я, может быть, и не европеец, но я понимаю борьбу Найры за восстановление своей расовой идентичности. Немногие, имеющие японские корни, также хотят вернуть себе свою».
Джефф на мгновение задумался, а затем сказал: «Но чего вы или Найра можете добиться? Мировое правительство держит общество в железной хватке».
"На данный момент."
"Что это значит?"
«Это означает, что World Gov не сможет долго сохранять свой авторитет. По крайней мере, если на него будет оказано достаточное давление».
«Какое именно давление?» — спросил Джефф.
«Например, давление ядерного взрыва в самом центре Пекина».
Сьюзен наклонилась вперед в кресле. "Как? От кого?"
«Боюсь, я не могу сказать ничего больше, кроме того, что мы, японского происхождения, объединились с агентами Найры на Земле с единственной целью: свергнуть Мировое Правительство и...»
коррумпированная система, которой она управляет."
«Но без мирового GM вся инфраструктура общества была бы…»
«…Развалиться». Доктор Мизугучи тихо закончил, взглянув на…
Джефф.
Остаток пути они проехали в молчании.
Час спустя, когда они приблизились к периметру колонии Вальхалла, Дже±Т спросил: «Колония Авалон уже предупреждена о плане вторжения Ахмада Йехудита?»
Впервые Мидзугути выглядел мрачным.
К сожалению, мистер Хакстон, наше прибытие сюда уже состоялось.
Я тщательно скрыт сенсорным экраном доктора Заслова, который полностью
Она лишь маскирует наше присутствие на этой планете. Она также предотвращает любые электро- и электро-защиты.
• Ироническая связь с колонией Авалон. Я знаю, что это так.
«В этом деле, раз уж я попыталась». — «Что теперь?» — спросила Сьюзен.
«Похоже, следующим моим вариантом будет саботаж», — Мидзугути.
·Отвечено: «Чего бы это ни стоило, комиссара Йехудит и его миссию необходимо остановить».
Вновь вспомнив о величественном полете Карла Рамстрома в рай в тот давний день в Африке, Джефф вдруг подумал о
Нерожденный ребенок матери, который тоже был частью этого дерзкого побега. Даже сейчас он должен быть со своей матерью, в безопасности в ее комнате, где-то за этим темнеющим горизонтом...
«Я хочу вам помочь, доктор».
Мизугучи взглянул на Джеффа и некоторое время изучал его.
Как же он отличался, подумал японец, со своим
• Широкий, бирюзовый взгляд и рыжеватые волосы. О, как он был другим! Ни одна раса людей никогда не выглядела так, как это четырехглазое существо до него. Ничего подобного ему или его сородичам никогда не появлялось на пыльных просторах Африки, на раскаленных равнинах Азии или в глубине душных джунглей Южной Америки.
227
Уорд Кендалл
Во всех этих местах жили черноглазые, черноволосые люди, подобные ему, но никогда не жили люди, подобные этим. И все же, по какой-то извращенной логике, которую Мидзугути не мог понять, люди вроде Джеффа Хакстона были преднамеренно уничтожены… все во имя какой-то сомнительной глобальной религии, называемой «культурным разнообразием». Но если это так, рассуждал японский врач, то где же это хваленое «разнообразие», о котором так часто говорило Всемирное Правительство, если люди вроде Джеффа Хакстона были целенаправленно удалены из него?
Где?
У доктора Мизугути не было ответа.
На самом деле, он боялся найти ответ. Ведь он знал, что такой ответ будет гораздо уродливее всего, о чём он когда-либо осмеливался подумать. Ему было достаточно того, что он знал, что это неправильно, что так поступали с такими людьми, как Джефф Хакстон. Ему было достаточно того, что он знал, что это неправильно, что так поступали с такими людьми, как Джефф Хакстон. Ему было достаточно того, что он видел больше родства между собой и этим странным существом, сидящим рядом с ним, чем со всем расово-гелизированным человечеством в мире, смешанным на части того, части этого и части чего-то ещё, ползающего по всем многолюдным городам Земли. Ещё более ужасающим было то, что человечество деградировало с каждым поколением, становясь всё менее и менее разумным, поскольку генетический фонд всё больше и больше загрязнялся всемирным смешением рас.
«Для меня будет честью получить вашу помощь, мистер Хакстон», — наконец сказал доктор Мизугучи, протянув руку и сжав руку Джеффа.
«Не оставляйте меня в стороне», — вмешалась Сьюзан Крейцлер, положив руку на сцепленные руки двух других. — «Потому что я знаю, что нужно сделать, чтобы сорвать весь план вторжения комиссара Йе Худита…»
Над марсианской пустыней опустилась ночь, когда Джефф Хакстон лежал в своей постели.
Помещения внутри колонии Вальхалла. Неподалеку доносились звуки прибытия новых войск с орбитального флота солнечных кораблей Мирового правительства, которые один за другим выходили из только что приземлившихся шаттлов на территорию главного комплекса колонии.
Пять тысяч, подумал Джефф.
Пять тысяч хорошо вооруженных солдат Объединения против ничего не подозревающей колонии Авалон. Собравшись вместе, ударный отряд Ахмада должен был подлететь на расстояние пятидесяти километров от Авалона, где их ждал давно заброшенный космопорт. Отсюда, как узнала Сьюзен, войска Ахмада должны были войти в подземные транспортные трубы, которые доставили бы их прямо в Авалон. К тому времени, как авалонцы поняли, что происходит...
1. Происходит следующее. Их оборона будет прорвана...
Пока не ...
Если только он, Сьюзен и доктор Мизугучи каким-то образом не смогут их остановить.
В этот момент дверь его покоев издала звонок, заставивший Джеффа...
он вскочил на ноги.
Он, не спуская глаз с двери, распахнул ее.
Это была Сьюзен.
«Ну же», — только и сказала она.
Джефф кивнул, и мгновение спустя они отправились в путь.
Быстро проносясь по колонии, они использовали незащищенные ледяные коридоры, пока не достигли центрального ядра титанового орна. Там они встретились с доктором Мизугути, а затем...
Они направились к небольшому лифту, который спустил их вниз.
пока они не достигли круглой диспетчерской, окруженной со всех сторон разноцветными приборными панелями и светящимися мониторами.
«Вот так мы остановим Ахмада Йехудита», — сказала Сьюзан.
«Вместе со всей своей ударной группой», — мрачно произнес доктор Мидзугути.
т идед.
«Каким образом?» — спросил Джефф.
«Вот так», — сказала Сьюзен, указывая на панель управления слева от себя.
229
Уорд Ке"<ОАлли
«Она управляет атмосферной системой Вальхаллы. Если я отключу предохранительные устройства, я могу вызвать внезапную разгерметизацию атмосферы во всей колонии». Она посмотрела на Джеффа. «Через несколько секунд весь ударный отряд Ахмада Йехудита лишится воздуха и задохнется».
Джефф взглянул на панель управления, на трехмерное изображение.
Многоцветные, многофункциональные дисплеи. Почти столетие они светились глубоко в этом хранилище, согревая и оживляя Вальхаллу. Теперь же их используют, чтобы уничтожить то, что они были призваны защищать.
«Давайте сделаем это», — сказал он с окончательностью, снова подняв взгляд.
Когда Сьюзен села перед панелью управления и начала вводить поток данных, Мизугучи открыл стоящий рядом складской шкафчик и достал три скафандра. Передав один Джеффу, он сказал: «Наденьте это, мистер Рукстон».
Надев скафандр и шлем, Джефф наблюдал за происходящим.
Сьюзен завершила свой смертоносный план. И вот, спустя несколько секунд, она тоже была экипирована, как и Мизугути.
Настал решающий момент.
"Готовы?" — спросила Сьюзен, мрачно глядя на другого оператора. Два человека в герметичных шлемах кивнули в ответ.
Сьюзен кивнула в ответ, затем опустила палец в перчатке к мигающему желтовато-зеленому индикатору. Но в тот момент, когда ее палец коснулся индикатора, по всей диспетчерской раздались тревожные сигналы.
Сьюзен резко перевела взгляд на Джеффа.
«О боже! Это значит, что система безопасности колонии находится под внешним контролем!» Она резко повернулась к дверному проему. «Они знают!»
Мизугути достал свою плазменную пушку.
«Для нас всё кончено. Хорошая авантюра, но мы проиграли».
Джефф схватил телефон Сьюзен и бросился к двери.
В тот же миг Мизугути открыл огонь, разнеся комнату в серии зеленых вспышек, когда полдюжины Вопо
230
Уорд Кендалл
Офицеры вышли из укрытия. Двое упали, прежде чем разряд плазмы попал доктору в живот, сбросив его обгоревший труп на пол.
Джефф, все еще крепко держа Сьюзен за руку, почувствовал внезапный прилив жара на своей спине. Держись крепче, подумал он, даже чувствуя, как она ускользает. Навсегда ускользает. Как сон, от которого он никогда не хотел просыпаться. За пределами всякой надежды и досягаемости, ускользая вместе со всем счастьем, о котором он когда-либо мечтал и которое теперь никогда больше не узнает...
Холодный ветер дул над красным марсианским песком, когда Ахмад Йехудит достиг вершины высокой дюны и взглянул на легендарную колонию Авалон. Возвышаясь в сверкающем драгоценными камнями сиянии у высохшего дна древнего моря, скопление серебряных и золотых вершин возвышалось под сверкающим солнцем куполом давления.
«Я не видел ничего прекраснее…» – Комиссия
«Все слова Аллаха могут…» — прошептал представитель мультикультурализма.
не описывать это."
Следом шел Джефф Хакстон в окружении шести вооруженных офицеров ВОПО. Пока администратор школы наблюдал за происходящим, башни вдали вспыхнули зеленым плазменным огнем, а пять тысяч солдат Объединения продолжали пробиваться через сердце колонии. Три часа шли ожесточенные бои, в ходе которых один за другим участки огромной колонии подвергались атакам, захвату и оккупации силами Мирового правительства.
Челюсти Джеффа Хакстона сжались от бессильного гнева. "Черт тебя возьми, Ахмад."
Услышав голос Джеффа, доносившийся из динамика его шлема,
Ахмад медленно обернулся. «Бог никогда не проклянёт меня, Джефф. И вообще, все боги христианского буддизма никогда не проклянут меня. Ибо конец Авалона наконец принесёт человечеству мир и гармонию».
«Вы имеете в виду мир и гармонию, достигнутые в результате расового геноцида?»
"Ублюдок-убийца."
Ахмад приятно рассмеялся.
«Джефф… Джефф… где твоя преданность? Где твоя вера в мудрость Всемирного правительства?»
Джефф дернулся к Йехудит, почувствовав железную хватку двух Во.
Сотрудники полиции удерживают его.
«Ради Будды, в этом цвете есть невинные дети».
"это!"
Ахмад покачал своей огромной смуглой головой.
«Как бесчувственно с твоей стороны, Джефф. Каждый год на Земле сотни тысяч детей подвергаются эвтаназии, во много раз больше, чем умрут здесь сегодня. Ты когда-нибудь плакал по ним? Хотя бы раз?» Ахмад снова усмехнулся. «Конечно, нет, Джефф. В конце концов, разве твоя собственная дочь Пудж не является членом Корпуса Эвтаназии? Разве она не выполняет свой патриотический долг, даже сейчас, уничтожая тех, без кого миру лучше?» Ахмад вышел вперед, огромный и угрожающий в своем скафандре, и встретил ее взглядом. «Конечно, выполняет… И вот ты здесь. Гражданин Мирового Правительства, призванный выполнить свой долг».
Джефф тяжело сглотнул. "Зачем их убивать?"
Ахмад оглянулся на сверкающие башни Авалона.
«Такой человек, как Карл Рамстром, никогда не прекратит свою войну против Объединения, если мы позволим ему жить». Он снова посмотрел на Джеффа. «Хотя через год-два это уже не будет иметь значения».
Взгляд Джеффа внезапно насторожился. "Что ты имеешь в виду?"
Ахмад на мгновение опустил свои огрубевшие веки, словно вглядываясь в темную бездну.
«Полагаю, ничего страшного не случится, если я скажу тебе это сейчас». «Что сказать?»
Ахмад снова поднял глаза.
«World Gov был благородной мечтой, Джефф. Мы оба это знаем. И всё же иногда мечты рушатся. Иногда... всё хорошее в...»
232
Уорд Кендалл
«Напряженность в мире не избавит мир от трагедии». «О какой трагедии вы говорите?»
Ахмад помедлил, а затем серьезно ответил: «Глобальный голод... невиданный ранее для человечества. Умрут миллиарды людей».
Джети безучастно смотрел вдаль, пытаясь всё понять. Затем, едва слышно, он произнёс: «Так вот оно что... Высшее руководство Мирового Гоя планирует избежать грядущего падения, используя звёздную энергию Заслоя, чтобы достичь другого мира. И это также объясняет, почему вы прилетели сюда, на Марс: чтобы захватить декодер датакулов и сделать это возможным».
Ахмад торжественно кивнул.
«Как же приятно, что с тобой никогда не приходится давать долгие объяснения, Джефф. Ты совершенно прав. Видишь ли, через два года, а может и меньше, Земля погрузится в варварство. Миллиарды людей погибнут, её институты рухнут, и человечество в том виде, в каком мы его знаем, перестанет существовать. Возможно, пройдут столетия, прежде чем цивилизация восстановится — если вообще когда-нибудь восстановится».
Джефф снова перевел взгляд на Ахмада, а затем снова посмотрел вдаль.
Тмвард, укрепленные башни Авалона. «Вот так все и заканчивается. Великий и благородный эксперимент в области человеческого братства и расового равенства. Земля низведена до варварства, а последние представители моего народа истреблены…»
Джефф горько усмехнулся.
«И подумать только, мои предки предали наше наследие, нашу культуру».
Правда, и наша раса... закончить вот так."
Лицо Ахмада помрачнело от внезапной злобы.
— Что ты имеешь в виду под своим наследием, своей культурой и своей расой? — Ахмад навис над ним. — Где доказательства того, что у твоего рода когда-либо было какое-либо наследие, культура или раса, Джефф? Когда Джефф не ответил, Ахмад насмешливо рассмеялся. — Тогда я тебе скажу. Это пыль на ветру. Это забыто. Нет, даже меньше. Как будто этого никогда и не существовало. Мировое правительство переписало историю, и при этом оно переписало достижения белой расы.
...
/
«Совсем исчезли. Ты понимаешь, что это значит, Джефф? Понимаешь? То, что забыто, однажды может быть восстановлено. Но то, что стерто, исчезло навсегда». Лицо безумца похолодело от ненависти. «Ты и тебе подобные были стерты».
Притворившись, что отвернулся, Джефф внезапно сильно толкнул его.
Ахмад, оттолкнув огромного мужчину, бросился к краю дюны, кувырком спрыгнув вниз по склону и устремившись к подножию. Набирая скорость, он доводил свое тело средних лет до предела возможностей, словно двигатель, работающий на горячем двигателе без масла. И все же страх и отчаяние неудержимо гнали его вперед.
Ещё сто метров через марсианскую пустыню, и он
Он рискнул оглянуться и увидел шестерых офицеров «Вопо», преследующих его по пятам. Тем не менее, пятеро из них уже отставали, оставляя лишь самого быстрого впереди, который быстро догонял его.
Джефф умер.
Впереди три вездехода стояли рядом с выступом из валунов, их металлические корпуса сверкали на марсианском солнце. Часом ранее они доставили Ахмада Йехудита, шестерых офицеров ВОПО и его самого из базового лагеря Мирового правительства, чтобы он мог наблюдать за утренним штурмом Авалона. Теперь один из них мог стать для него средством побега, если бы только он смог до него добраться.
Джефф продолжал двигаться вперед, его легкие пылали огнем.
Когда он приблизился к ближайшему вездеходу, что-то схватило его сзади, сбив с ног в бесформенную кучу на красный марсианский песок. Перевернувшись на спину, Джефф столкнулся ногой с изрытым оспинами лицом афро-испанца, чья искаженная пасть рычала от ненависти.
Понимая, что это его последняя попытка обрести свободу, Джефф схватил острый камень и изо всех сил замахнулся им, врезавшись прямо в шлем офицера ВОПО и расколов его. Раздался взрывной свист вырывающегося воздуха…
Раздался яростный крик мужчины, когда он наблюдал, как его жизнь утекает наружу.
в безжалостную марсианскую пустыню.
Оттолкнув в сторону корчащееся в конвульсиях тело, ДжетТ схватил плазменную пушку умирающего офицера и открыл огонь по оставшимся преследователям. Быстро уничтожив троих, он развернулся и направился к ближайшему вездеходу. Выпрыгнув через люк, он забрался в кресло пилота и включил высокую передачу на этом электрическом вездеходе, с ревом мчась по волнистым песчаным дюнам.
Оглянувшись на мгновение, он заметил двух оставшихся пуристов.
Теперь к истцам присоединился третий мужчина — высокий и смуглый, — стоящий, словно слон-самец, во главе девятнадцатимиллиардного стада; стада, от которого Джефф Хакстон, наконец, вырвался на свободу.
Он мчался на полной скорости к легендарным башням Авалона.
Приближаясь к марсианской колонии, Джефф всё больше и больше поражался увиденному. Ахмад был прав. Авалон был самым прекрасным, что он когда-либо видел. Возвышаясь под прозрачной оболочкой диаметром в полкилометра, его золотые и серебряные башни говорили о титанической славе, которая когда-то украшала человечество.
Кто создал такое великолепие? Куда они делись?
А затем Джефф проехал мимо бетонной опоры, возвышающейся над землей.
И он знал. Ибо на его поверхности были выгравированы слова:
Джефф опустил глаза, словно стоял в молчаливом почтении у края могилы. Ибо здесь было доказательство всей лжи.
235
Уорд Кендалл
Он осознал, что это мировое правительство. Здесь, наконец, появилось неопровержимое доказательство того, что Африка, как и Азия, не является родоначальницей человеческого прогресса. Здесь, на этих древних красных песках, сияла слава его народа. Слава, которая была безжалостно стерта из памяти человечества.
Ибо это был его народ — его народ, и только его, кто имел
Дал человечеству крылья, чтобы достичь небес и планет за их пределами. Не Африка! Не Азия! Не все эти грязные лжецы-ревизионисты, контролировавшие высшие эшелоны мирового правительства! Ибо именно евро-этнические народы, и никто другой, излили свою сияющую благодать на все отдаленные уголки Земли, навсегда изгнав человеческое невежество. Именно его народ, и никто другой, дал всем темным полчищам мира свое щедрое богатство знаний, свой неугасимый оптимизм в отношении будущего человечества и, наконец, свой возвышенный человеческий дух.
И всё же, несмотря на всё это, файл .v был намеренно уничтожен.
В тот ужасный миг откровения тонкая дымка невыносимой скорби опустилась на глаза Джеффа. Какую славу потеряла его раса. На какие прометеевские высоты они взбирались, чтобы затем рухнуть. И теперь… в какие пещероподобные глубины они упали здесь, на холодных пограничных землях космоса.
Впереди манили башни Авалона.
Он словно зов, возносящийся к каждому гену и каждой клеточке его тела, как древний призыв к самым истокам. Наконец он возвращался домой, заблудший сын своего рода, возвращающийся, чтобы сразиться в последней битве против вымирания. Будут и другие, подобные ему, крепкие мужчины англосаксонского, тевтонского и скандинавского происхождения, мужчины, в жилах которых течет тысячелетняя несравненная храбрость.
А рядом с ними стояли бы другие мужчины: люди, чьи предки поднялись на идиллических берегах Средиземного моря, потомки тех, кто размышлял о Вселенной и заложил основы всех мировых знаний. И они, плечом к плечу со своими северными братьями, тоже вели бы последнюю борьбу.
борьба против вымирания их общей расы.
А против них выступят смешанные полчища многокультурного человечества, эти девятнадцать миллиардов, которые украли славу цивилизации, которой сами они не могли ни сравниться, ни достичь. Ибо таковы были альфа и омега его народа, понимал ДжетТ, здесь, на этих чуждых красных песках. И если это так, то какая большая честь могла быть для него, чем умереть здесь, рядом с ними?
Воодушевленный этим знанием, Джефф двинулся вперед по продуваемым ветром марсианским пескам. Пять минут спустя над ним нависла величественная тень Авалона, словно внезапно перед ним предстало могучее присутствие грозного гиганта. Проезжая мимо ряда шлюзов, Джефф смотрел в небо на кристаллические башни, возвышающиеся над пластроном купола.
Тут и там вспыхивали взрывы гранат «Нова» и плазменные разряды.
Яркие зеленые вспышки сверкали, когда народ Джеффа доблестно сражался с захватчиками. Это зрелище разрывало ему сердце, и на мгновение его охватила вулканическая ярость. Ибо это и было сутью Объединения, осознал он; это смертоносное зло, окутывавшее мир почти столетие. И теперь, вырвавшись на свободу, оно направлено против...
•это последнее убежище его расы.
Однако он подавил свою ярость, понимая, что ему понадобятся все его чувства, чтобы выжить при входе в охваченную боем колонию. Решительно он засунул в карманы плазменное ружье и полдюжины дополнительных силовых блоков, а затем направился прямо к ближайшему шлюзу. Достигнув его мгновение спустя, он проехал на вездеходе через автоматическую дверь и стал ждать.
. ed, поскольку камера внутри вновь герметизирована.
Спустя несколько секунд, после активации ряда механизмов управления шлюзом, вторая дверь в дальнем конце камеры отодвинулась, открыв длинный туннель с металлическими стенами. Джефф проехал по нему вдоль всего туннеля, наконец остановившись в дальнем конце, где находилась еще одна широкая дверь, способная пропускать крупную технику на территорию колонии. Однако после недолгого раздумья...
237
Уорд Кендалл
В связи с этим Джефф решил не ехать на вездеходе дальше, опасаясь, что после пересечения границы транспортное средство может привлечь плазменный огонь со стороны войск Объединения или колонистов.
Вместо этого он ловко вышел из вездехода и продолжил путь.
к второй, гораздо меньшей двери, расположенной сбоку от туннеля. Предположительно, она позволяла пешеходам, возможно, техникам по обслуживанию, перемещаться между внутренним пространством колонии и шлюзовым туннелем. В любом случае, Джефф быстро подошел к ней и нажал на светящийся прямоугольник зеленоватого света, открыв дверь и открыв узкий коридор за ней. Наведя оружие, он бросился внутрь, осматривая проход с разных сторон. Обнаружив, что он пуст, он быстро двинулся вперед и наконец добрался до другого дверного проема.
Приближаясь с большой осторожностью, Джефф вгляделся сквозь прозрачную поверхность в самое сердце Авалона. Увиденное чуть не захватило дух. Вдали центр колонии был окружен пышным кольцом тропического леса, из которого возвышались скопления сверкающих, переливающихся башен. Это было потрясающее сочетание технологического великолепия и первозданного величия природы, райский уголок, более удивительный, чем мог себе представить любой земной бог.
И всё же колония Авалон уже умирала, сгорая в огне прямо на его глазах. Вновь глубокая волна скорби захлестнула душу Джеффа, когда он понял, что наблюдает за последними мгновениями своей великой расы, храбро сражавшейся среди высоких башен и парящих вершин, воздвигнутых лишь их разумом и духом.
Движимый порывом, Джефф резко нажал на кнопку управления сбоку двери и открыл её, бросившись в охваченную боем гущу марсианской колонии. У него не было иного плана действий, кроме как, если потребуется, отдать свою жизнь в защиту своего народа. Су-сан, с грустью вспоминал он, уже это сделала; и на мгновение его сердце сжалось от почти невыносимой боли. Затем, со слезами на глазах, он снова увидел могучий Карл Рамстром.
Столб пламени, поднимающийся на фоне раскаленного африканского неба, и он нашел в себе мужество идти дальше...
Бежав к лесу вдалеке, Джефф проходил мимо сотен убитых колонистов и солдат Объединения. По этой части колонии уже разгорелись ожесточенные бои, которые он мог видеть, и теперь они были сосредоточены в центре Авалона. Именно к этому центру сражений он бежал, словно человек, бегущий из тьмы к солнечному свету и вечной свободе.
Приближаясь к внешнему кольцу леса, Джефф впитывал в себя всю окружающую его чудесную красоту. Среди густых рощ кокосовых пальм уютно расположились тенистые озера, питаемые водами марсианской полярной шапки. Дальше, в тени высоких баньяновых деревьев, щебетали тропические птицы, а над красочными игровыми площадками, лишёнными своих детёнышей, царила тишина…
Спустя несколько минут, присев на корточки у ствола дерева, увитого лианами, Джефф осматривал лесную мглу в поисках признаков движения. Но он ничего не увидел, кроме порхающих туда-сюда попугаев, снующих среди пышной растительности. Снова двигаясь вперед, он вышел на бетонную тропинку и пошел по ней к центру Авалона, проходя мимо тел погибших колонистов. Многие, по-видимому, бежали в этом направлении во время первой атаки войск Объединения, что являлось мрачным свидетельством железной воли Ахмада Йехудита к истреблению белой расы до последнего генома.
Пройдя немного дальше, Джефф остановился рядом с несколькими другими телами, теми самыми.
Молодая семья. Обожженные плазменными разрядами, они лежали, прижавшись друг к другу, в предсмертной агонии, обнимая ребенка, которого не смогла спасти даже их любовь. Опустившись на колени рядом с ними, Джефф почувствовал, как горячие слезы наворачиваются на глаза, зная, что такая же участь постигла его народ почти столетие назад, когда темные силы мультикультурализма поглотили мир.
Мгновение спустя, когда он поднялся, чтобы уйти, внезапно раздался крик.
239
Уорд Кендалл
Лес неподалеку от тропинки заставил Джеффа замереть на месте. Резко дернув за плечо плазменный пистолет, он пронзительным синим взглядом осмотрел густую зеленую растительность.
Ничего.
Затем второй крик, слабее первого, привлёк его внимание к зарослям листвы примерно в двадцати метрах от него. Осторожно Джефф двинулся к ним, ступая осторожно, чтобы треск ветки не привёл к взрыву плазмы. Третий крик, теперь больше похожий на стон, чем на что-либо ещё, дал ему понять, что он преследует не врага, а жертву. Пройдя несколько шагов, он наткнулся на тело молодой девушки, лет двенадцати, лежащее среди листвы. Раздетая ниже пояса, она явно была изнасилована.
На мгновение Джефф замер, сжав челюсти.
Убийственная ярость. У него не было никаких сомнений в том, что это сделали унификационные войска во время зачистки района. Что девушка тоже не была убита после жестокого избиения, должно быть, это была поспешная ошибка ответственных животных.
Наконец, отбросив отвращение, Джефф опустился на колени рядом с девушкой. Быстрый осмотр не выявил никаких опасных для жизни травм, поэтому он собрал разбросанную одежду и одел ее.
«Ты в порядке?» — мягко спросил он, когда девушка оделась и снова встала.
После недолгой паузы испуганный ребенок кивнул. Джефф улыбнулся.
«Меня зовут Джефф. А ты как?» Девушка медленно подняла глаза.
"Скоро."
"Привет, Мара."
Присмотревшись к девушке, Джефф отметил её длинные светлые волосы и карие глаза, подумав, как естественно они ей идут. И всё же, на Земле её бы заклеймили как расистку…
cial freak.
«Мои родители… мертвы?» — спросила девочка, испуганно глядя в сторону тропинки.
Проследив за ее взглядом, ДжетТре вспомнил блондина, которого он нашел лежащим рядом с женщиной и мальчиком. Теперь, когда он подумал об этом, Мара была на него очень похожа.
"Боюсь, что да, Мара..."
«А мой младший брат тоже?» — спросила она, изо всех сил стараясь не дрожать.
Джефф опустил глаза, снова думая о невинном малыше.
Мальчик лежал, съежившись между родителями — теми самыми родителями, о которых он и не подозревал, что они, должно быть, тоже были родителями Мары.
"Да..."
Девочка отвела взгляд, тихонько плача.
После долгого перерыва Джефф медленно снова потянул её за собой. «Я пытаюсь добраться до центра Авалона. Не знаю, получится ли. Но если хочешь, можешь пойти со мной».
Девушка неуверенно посмотрела на него. «Вы не местный, да?» Джефф кивнул.
«Нет. Я с Земли».
«Но ты же не !Влульт. Мульты на тебя не похожи». «Нет».
Влара посмотрела в сторону центра Авалона, ее глаза расширились.
снова испытывая страх.
«Мульты всех убивают, не так ли?»
Джефф на мгновение опустил глаза, а затем тихим голосом сказал: «Послушай меня, Мара. Очень внимательно. Мне нужно найти человека по имени Карл Рамстром. Ты когда-нибудь о нем слышала?»
«Так поступает каждый ребенок. А он – тот, кто борется против Малтса».
«Верно», — с энтузиазмом сказал Джефф, — «человек, который борется против Малтов». Он притянул её к себе. «У меня есть кое-что очень важное».
241
Уорд Кендал!
Важно ему что-то подарить. Что-то очень ценное. Для него, для тебя, для всех наших людей. Ты хоть представляешь, где я могу его найти?
Она немного подумала, а затем сказала: «Там здание, я
"Подумайте. Рядом с памятником Найре. Возможно, он там..." — Джефф ободряюще улыбнулся ей.
"Вы можете меня туда отвезти?" "Думаю, да..."
«Отличный разведчик».
И впервые с момента, как её нашли, маленькая Мара улыбнулась.
«То, что позади нас, и то, что впереди нас, — ничто по сравнению с тем, что внутри нас».
- Ральф Уолдо Эмерсон -
@я. S'T - я·Мистер
Джефф и маленькая Мара вместе двинулись дальше по бетонной дорожке, извивающейся среди пышных садов с тропическими растениями. Высокие пальмы...
Разные виды растений тянулись к огромному изогнутому куполу Авалона, их многочисленные ветви представляли собой пышный взрыв жизни на фоне розового марсианского неба. Куда бы Джефф ни посмотрел, он видел удивительное разнообразие флоры, непохожее ни на что, что он когда-либо видел на Марсе. Пальмы, баньяны, эвкалипты, цитрусовые, бананы и тысячи других видов растительности росли, каждый усик, лист и травинка добавляли свой животворящий воздух в атмосферу, которой он дышал, и все это процветало в роскошной оранжерее колонии.
К сожалению, у него не было времени размышлять о таких чудесах, потому что прямо перед ним звук плазменного огня вырвал его внимание обратно. Схватив Мару за руку, Джефф рванулся с тропы и исчез в густых зарослях, пробираясь всё глубже в густые заросли бамбука.
Несколько минут спустя, когда он и Мара приблизились к окраине центрального района, звуки плазменного огня усилились. Вместе с ними раздались крики сражающихся людей, выкрикивались приказы войск Объединения, стук боевых ботинок по раскаленному плазмой асфальту, раздавались адские залпы гранат «Нова», доносились предсмертные крики...
Джефф посмотрел вниз и увидел Мару, прижавшуюся к нему.
Ни один ребёнок не должен быть свидетелем войны, — подумал он. И всё же, кем была эта девочка, если не беженкой от войны? Войны, как он знал, которая никогда по-настоящему не заканчивалась. Геноцидной войны против последнего жителя...
Здесь, среди пылающих башен этого отдалённого рая, сражались представители белой расы.
Присев на корточки и слушая битву, Джефф притянул Мару к себе, утешая ее как мог. Знала ли она, что это последняя борьба за существование их расы, что звуки смерти впереди — это надвигающиеся тени вымирания? Он не знал. Он знал лишь, что в тот момент любил свой народ и умрет здесь, рядом с ними, отважно сражаясь, лишь бы больше никогда не подчиниться многокультурному аду Земли.
«Надо идти дальше», — наконец сказал Джефф, обхватив руками лицо Мары.
подбородок он держал в руке.
Она кивнула, и они продолжили путь к центру города.
Аялон.
Вскоре они вошли в пылающую окраину делового района и столкнулись с полным уничтожением. Сотни мертвых колонистов лежали на улицах, срубленные ранее массированными плазменными лучами, когда войска Объединения проносились по центральной части города.
— В какую сторону? — спросил Джефф. — В ту, — указала Мара.
Джефф взял её за руку, и вместе они помчались по улице, усеянной трупами. Впереди виднелись дымящиеся руины пятиэтажного здания. Приблизившись к нему минуту спустя, Джефф остановился и поднял глаза. Там, на фасаде здания, золотыми металлическими буквами было написано:
Он почувствовал, как сильно заколотилось его сердце, затем опустил голову. Было уже слишком поздно, понял он. Если Карл Рамстром был здесь, что было весьма вероятно, то к настоящему времени он либо захвачен, либо мертв. В таком случае, дальнейшие поиски не имели смысла.
«Что нам теперь делать?» — со слезами на глазах спросила Мара.
Джефф посмотрел на неё сверху вниз, пытаясь скрыть своё разочарование.
мент.
«Мы не сдаёмся, разведчик. Мы просто будем продолжать поиски, пока…»
"Не двигайся, чистокровный!"
Джефф резко обернулся и увидел пятерых солдат Объединения, быстро приближающихся к ним. Прежде чем он успел среагировать, его и девушку окружили. Один из солдат шагнул вперед и ловко отобрал у Джеффа оружие, а другой схватил девушку.
«Поторопитесь!» — приказал третий солдат, тот, который явно был командиром.
Манд. На его левом плече красовался черный диск и серебряные шевроны сержанта взвода Объединения. Сержант, ростом примерно с Джеффа, своим темным лицом долго смотрел на двух пленников, словно уже решая их судьбу. Затем он резко отдал приказ своим солдатам, и они двинулись дальше по проспекту, ведя за собой двух пленников.
Впереди на фоне синих изгибов горизонта вырисовывалось большое здание.
Гигантский купол колонии, увенчанный колоннадами из серебра и золота. Даже с такого расстояния Джефф смог разглядеть название здания:
Никогда прежде он не видел на Земле подобного невероятного сооружения. Конечно, существовали музеи, посвященные истории Африки. И истории Азии. И истории Латинской Америки. Но ни одного музея, посвященного истории его собственного народа. Объяснение, которое Мировое Правительство всегда давало любому белому глупцу, осмеливающемуся усомниться в этом факте, было простым и лаконичным: что немногочисленные достижения расы, ныне почти вымершей, уже «охвачены» великими музеями африканцев, азиатов и латинов, и поэтому не нуждаются в отдельных музеях.
И все же, как понял Джефф, ни один музей на Земле никогда не был такого размера и величия, как тот, к которому они сейчас приближались. Какие чудеса истины должны скрываться за его стенами, подумал он. Какие яркие и славные достижения еще должны быть сохранены в этом великолепном здании. Какие мечты должны быть у его народа.
Мечта, прошедшая сквозь века, чтобы однажды они смогли
«Стойте здесь, среди могучих башен Авалона…»
Мгновение спустя пятеро солдат Объединения вместе с двумя пленниками вышли на широкую эспланаду перед большим музеем. Когда они начали переходить её, неожиданно появилось...
1 л никация транспортер войск мчится по центру принес
Они внезапно остановились. Пятеро солдат переглянулись.
:странным образом. Джефф это заметил, а затем снова посмотрел на приближающегося десантника. Хотя он не мог быть уверен, ему показалось, что на их лицах читалось странное выражение тревоги.
«...Просто успокойтесь», — прошептал сержант своим людям. «Позвольте мне...»
«Сначала подойдите к ним».
У Джеффа не было времени обдумать загадочное замечание, потому что в следующем...
В тот же миг бронетранспортер остановился перед ними. Из окна высунулся юный лейтенант с кривым носом, афро-азиатскими чертами лица и густыми глазами и рявкнул: «Из какого подразделения вы, солдаты?»
«Рота Е, третий взвод», — четко ответил сержант.
...Тогда какого хрена ты делаешь в этом секторе? В драке?
«: ng переместился в Южный квадрант более часа назад».
...Мы отделились от нашего подразделения во время боя в Восточном Уадранте, лейтенант. На обратном пути в нашу роту мы
«…захватили этих двух заключенных возле здания Найры».
...Захватили их? И ради всего святого, ради Аллаха? Вы же знаете, Ком
«Приказ миссионера Йехудит. Не брать пленных».
«Этот человек другой, лейтенант. Его разыскивает комиссар полиции».
...Ионер Йехудит после побега из-под стражи."
Крепкий лейтенант долго смотрел на Джеффа.
«Да… теперь я его узнал». Он снова перевел взгляд на сержанта. «Похоже, ты только что получил повышение».
· !:rooper."
«Просто выполняю свой долг перед Всемирным правительством», — ответил сержант.
Джефф не мог быть уверен, но тон голоса сержанта
··мундед почти саркастически.
247
Уорд Кендалл
«А что насчет девушки?» — «Она была с ним».
Взгляд лейтенанта сузился.
"Понятно... Что ты собираешься с ней делать?" В его выпученных глазах внезапно появился интерес.
«Я планировал отвезти её обратно в свою часть».
Лейтенант оглянулся на своих солдат в грузовике, потирая подбородок. «Ну, может, мне стоит забрать её у вас, сержант, и избавить вас от хлопот». Его тёмные глаза скользнули по девушке. «К тому же, моим людям нужен отдых, если вы понимаете, о чём я…»
Внезапно напрягшись, Джефф бросил взгляд в сторону бронетранспортера.
По меньшей мере двадцать солдат сидели внутри, и в их темных глазах читалась одинаковая непристойная похоть. Если бы пришлось, он схватил бы девушку и убежал, хотя это и было бы самоубийством. Однако, едва он собрался это сделать, как заметил, что рука сержанта незаметно скользнула к гранате «Нова», прикрепленной к его поясу с патронами.
«Что, во имя Вишну, происходит?» — недоумевал Джефф, в то время как сержант с убийственной силой сжимал в правой руке плазменно-заряженную ручную гранату.
«Я думаю, вы совершенно правы, лейтенант, — сказал сержант. — Вы и ваши люди, безусловно, заслуживаете небольшого вознаграждения за ваши старания».
Похотливо усмехнувшись, лейтенант высунулся из окна своей машины, не отрывая взгляда от Мары, и сказал: «У вас есть кое-что особенное на уме, сержант?»
«О, можете не сомневаться, лейтенант». «Какой?»
"Так!"
В следующее мгновение сержант выхватил из кобуры гранату «Нова», нажал на кнопку взведения и аккуратно бросил ее в багажник бронетранспортера.
Джефф мгновенно схватил Мару за руку и бросился через эспланаду, как раз в тот момент, когда лейтенант яростно зарычал откуда-то...
сзади: "Убейте их!"
Пронзительный визг плазменных винтовок сменился мгновенным взрывом сине-зеленого свечения, когда взорвалась граната «Нова». Джефф оглянулся и увидел, как отряд взмыл с эспланады, рухнул в воздухе, а затем взорвался, превратившись в рваный огненный шар. Изувеченные взрывом тела разлетелись в разные стороны.
Огонь разлетался во все стороны, разбрасывая кровь, кости и мозги, а также выпотрошенную плоть, по обширной территории. И все же, выскочив из расширяющегося ада, словно валуны, выброшенные из вулканического извержения, появился сержант и трое его людей. Четвертый, сгоревший от плазменного ружья лейтенанта за мгновение до взрыва гранаты «Нова», лежал обугленным на почерневшей эспланаде.
«Пошли!» — приказал сержант, остановившись перед машиной.
о Джеффе и девушке. «Взрыв привлечет больше войск Объединения».
Джефф стоял на своем.
«Никакой сделки, сержант. На этом мы заканчиваем. Я не знаю, зачем вы убили этих солдат и что вы задумали, но вы явно не в себе».
Сержант ухмыльнулся.
«А я ли?»
Эта ухмылка внезапно пробудила в Джеффе воспоминание. А потом сержант рассмеялся над ним, радостно рассмеялся, запрокинув голову, и поднял свои темные глаза к небу.
"Карл..."
В ответ сержант поднял руку и сорвал с себя черный парик, обнажив рыжевато-серые волосы. Затем другая рука поднялась к его темным глазам, и когда они отвели ее обратно, глаза стали ярко-зелеными. Наконец, мелкий туман из крошечного аэрозольного баллончика, распыленный на его лицо, обнажил светлую кожу его шведского происхождения.
«Добро пожаловать на Марс, Джефф», — поприветствовал Карл Рамстром, уже не так, как прежде.
маскируя свой голос.
Джефф, застыв от изумления, пробормотал: "Но... как?"
«Вы имеете в виду, как мы вас нашли?» «Да...»
«Компания Avalon Intelligence обнаружила, что вы скрываетесь от правосудия».
Комиссар Йехудит вскоре после начала вторжения. Наши агенты предположили, что вы можете попытаться найти меня, поэтому мы отправились искать вас. И единственным логичным местом, где, как нам показалось, вы могли бы появиться, было здание Найра».
Джефф кивнул, а затем снова поднял глаза.
«Ахмад Йехудит получил приказ уничтожить всю эту колонию». «Я знаю».
«Для нашего народа всё кончено, не так ли?»
Карл покачал головой.
«Вовсе нет, Джефф. Для нас это только начало».
Джефф положил руку на плечо Мары, притянув её к себе. «Хотел бы я в это верить, Карл. Ради неё».
Карл тоже посмотрел на девушку.
«Да… она — наше будущее, не так ли? Она — будущее нашей расы. Поэтому мы никогда больше не должны позволять нашему народу находиться под угрозой исчезновения».
Вдали звуки плазменного огня вызывали тоскливую скорбь.
Посмотрите в глаза Джеффу. "Но они убили так много из нас... Какая у нас теперь надежда?"
«Больше, чем ты думаешь. Пойдем. У нас мало времени». Взяв Мару за руку, Джефф последовал за Карлом и его тремя соратниками.
Оставшиеся мужчины направились к великому музею и через минуту достигли его. Остановившись у подножия ступеней, Джефф с благоговением посмотрел вверх, осознавая, что вся история их расы должна храниться внутри.
— Всё это была ложь, не так ли? — прошептал Джефф. — Что наша раса никогда ничего собой не представляла.
Карл кивнул.
«Это был единственный способ, которым Всемирное правительство могло подчинить себе последних представителей нашего рода, Джефф. Понимаешь, стерев нашу историю и наследие…»
Они надеялись уничтожить правду о том, кем мы когда-то были.
Джетф почувствовал, как горячие слезы подступают к глазам, когда он снова вспомнил старика Паркера. Тот умер в одиночестве, в том, что ему, должно быть, казалось сумасшедшим домом, полным лжи Мирового правительства.
«Черт возьми, вы все такие!» — воскликнул Джефф, — «Черт возьми, какой мир вы допустили…»
И хотя он не назвал никаких имен, Карл Рамстром знал, что
Дж. Д. Т. Хакстон говорил о каждом белом человеке — как живом, так и умершем, — который предал свою расу ради мультикультурализма.
Сильная рука легла на плечо Джеффа.
«Мы никогда больше не допустим этого, мой друг. Мы никогда больше не ослабим бдительность».
Джефф торжественно кивнул.
Затем он и Мара последовали за Карлом Рамстрёмом и его людьми вверх по ступеням и через вход в большой музей.
«Мы не перестанем исследовать, и концом всех наших исследований будет возвращение туда, откуда мы начали, и знакомство с этим местом впервые».
- Т.С. Элиот -
Хмад Йехудит резко обернулся, когда полковник Лванга вошел в свой командный пункт в Западном квадранте. Последние семь часов войска Объединения продвигались вперед.
В этой огромной купольной колонии систематически истребляли всех мужчин, мужчин и детей, которых только могли найти. Звуки боя с каждой минутой становились все тише, поскольку последние очаги сопротивления колонистов затихали. Однако никаких следов Карла Рамстрома или Джеффа Хакстона так и не появилось.
«Что-нибудь новое есть в республи?» — спросил комиссар Йехудит, в его голосе слышалось нетерпение.
…Ничего, комиссар. Мои войска только что завершили второй раунд.
Поиски в колонии. Никаких следов Карла Рамстрома или Джеффа Хакса не обнаружено.
«Тонну можно было найти».
"Тогда поищите в третий раз!"
«Как пожелаете, комиссар». Полковник Лванга повернулся, чтобы уйти, но внезапно заколебался. «Однако было одно обстоятельство…»
«Выкладывайте всё как есть».
«Несколько минут назад я получил сообщение о том, что в Восточном Квадранте, недалеко от музея, был уничтожен бронетранспортер».
"И?"
«Все солдаты, кроме одного, были убиты. Единственный выживший утверждал, что видел человека, соответствующего описанию Джеффа Хакстона, в компании пяти солдат Объединения незадолго до того, как граната «Нова Гре» уничтожила авианосец. Но это кажется невозможным, поскольку…»
Ахмад сжал кулак, превратив его в сокрушительный молот ненависти.
«Эти солдаты были самозванцами, дурак! Они были Ава-
Уорд Кендалл.
И вот теперь у них есть Джефф Хакстон!
Комиссар по вопросам мультикультурализма неуклюже подошел к полковнику Лванге и сердито посмотрел на него сверху вниз. «Соберите два отряда ваших лучших солдат».
«Да, комиссар».
«Пусть окружат музей и перекроют все выходы».
незамедлительно!"
«Сюда, Джефф.»
Держа Мару за крошечную ручку, Джефф Хакстон следовал за Карлом Рамстромом и его людьми по огромным залам великого музея. По пути они прошли мимо сотен экспонатов, рассказывающих о всей истории их народа, от самых ранних истоков в холодных лесах верхнего палеолита Европы до создания первых в истории человечества космических зондов.
Это была великолепная панорама достижений, подобных этим.
Ни одна другая раса на Земле даже близко не приблизилась к этому уровню. Неудивительно, что Мировое Правительство не остановилось ни перед чем, чтобы стереть правду, подумал Джефф. Ведь правда, раскрытая в этом великом музее, представляла собой самое сокрушительное обвинение против мультикультурализма, которое он когда-либо видел.
«Я и не знал…» — начал говорить Джефф, но снова замолчал.
среди ошеломляющей славы своего народа.
«Теперь ты понимаешь», — сказал Карл серьезным голосом.
Джефф кивнул, в его глазах читалась тихая благодарность за все, чего достигли его предки на протяжении темных и опасных веков.
Вцепившись в плечо Джеффа, Карл кивнул в сторону впереди. «А теперь мы должны собрать наших людей и искать новое решение».
крошечный."
«Что за люди, Карл? Колония практически уничтожена».
Они свернули направо в другое крыло огромного музея и поспешили к дальнему концу.
«Колония может быть и колонией, — признал Карл, — но не все колонисты…» — Он указал рукой на пол музея. — «В ста метрах под нами находится подземная пещера, где пятнадцать тысяч колонистов находятся в состоянии анабиоза. Они представляют собой лучшее семя нашей расы. Из этого семени мы построим новую цивилизацию на Альфа Центавре».
«Но времени нет, Карл, даже если тебе удастся расшифровать это».
Уравнения ZasloY stardriYe, которые я ношу с собой."
Карл откинул голову назад, весело посмеиваясь, когда они проходили мимо витрины, где были представлены величайшие изобретения Томаса Эдисона. «Джефл, пожалуйста, прости мою кажущуюся неблагодарность, но нам, айалонам, больше не нужны уравнения звездолета Заслова, которыми ты обладаешь. Видишь ли, менее чем через два месяца после моего возвращения на Марс мои помощники и я наконец-то разгадали секрет ионно-межфазной двигательной установки. После этого мы разработали и построили свой собственный звездолет. И, судя по нашим нынешним обстоятельствам, похоже, это как нельзя кстати…»
«А где ваш звездолет?» — спросил Джефф, когда они проплывали мимо.
Еще одна витрина, в которой выставлена копия первого в мире самолета, а также реалистичные фигуры двух его европейско-этнических изобретателей. «Насколько мне известно, — продолжил Джефф, —
«Его не обнаружили на орбите Марса. В противном случае Ахмад Йехудит уже давно бы приказал его уничтожить или захватить».
Карл кивнул.
«Вполне верно. И именно поэтому мы решили…»
«Мы решили не строить наш звездолет на марсианской орбите». «Тогда... где он?»
Продолжая свой путь, Карл снова жестом указал на...
полированный пол.
Джефф наконец-то понял. "Ты имеешь в виду... это ниже нашего достоинства?"
Карл ухмыльнулся.
«Верно. И меньше чем за минуту вы '11-»
Внезапный взрыв справа от Карла разрушил зияющую пустоту.
255
Пролом в стене музея, разбрасывая куски бетона по их пути. Мара закричала, когда дюжина солдат Объединения ворвалась внутрь, их плазменное оружие смело пыльные обломки. Резко развернувшись, Карл и его люди выпустили обжигающую волну сине-зеленой энергии, сжигая первых штурмовиков, ворвавшихся внутрь. Но врывались новые.
«Бегите!» — скомандовал Карл. Они побежали.
Они бежали, спасая свои жизни, свое будущее и свою расу.
Они бежали от девятнадцати миллиардов кишащих коричневых дворняг, дворняг, которые вскоре повергнут мир в новые Темные века.
"Остановите их!"
Не оглядываясь, Джефф мгновенно узнал голос. Ахмад Йехудит.
Ужасный страх застрял у него в горле, потому что он знал Ахмада.
Они не успокоятся, пока не уничтожат каждого из них до последнего.
Уничтожено.
Вымерший...
В воздухе пронесся малоэнергетический, нелетальный плазменный разряд, поразивший одного из людей Карла в спину. Джефф, потеряв сознание, бросился к нему, но резкий приказ Карла заставил их двигаться дальше: «В любом случае, он мертв, Джефф! Попытка спасти его убьет нас всех!»
Джефф был вынужден согласиться, и всё же глубокое чувство вины пронзило его сердце.
Ещё один сгусток низкоэнергетической плазмы пронесся мимо, вспыхнув сине-зелёным сиянием на мраморном бюсте Уильяма Шекспира в дальнем конце зала. Затем второй и третий взрывы поразили двух оставшихся людей Карла, сбросив их без сознания на пол.
«Они, должно быть, хотят, чтобы мы остались живы!» — выдохнул Джефф, услышав очередной низкий голос.
Вблизи них произошел разрыв энергетического плазменного сгустка.
«Тогда продолжай бежать, мой друг! Нам нужно всего лишь добраться до…»
«Тот лифт в самом конце!»
Внезапно из боковой зоны на них набросился другой отряд солдат Объединения. Оттолкнув Джеффа и Мару с пути Ханна, Карл с молниеносной скоростью развернул свою плазменную винтовку и превратил полдюжины из них в пылающие атомы.
Но их было еще больше.
«Осталось всего пятьдесят метров!» — крикнул Карл, резко развернувшись и метким броском ножа сразив ещё одного солдата Объединения, одновременно подбадривая Джеффа и Мару. Затем что-то металлическое отскочило прямо от полированного пола.
• перед ними.
«„Смешная граната“!» — крикнул Карл, затолкав Джеффа и Мару за витрину за мгновение до взрыва. Сила взрыва отбросила Рамстрома кувырком и швырнула его на пол, лишив сознания. Его плазменная винтовка, выскользнув из его рук, бесполезно ускользнула. Заметив её, Джефф бросился к ней и схватил, как раз вовремя, чтобы развернуться и обрушить длинный, сокрушительный огонь на полдюжины наступающих солдат Объединения.
«Укройся за этим предметом!» — скомандовал Джефф Маре.
В тот самый момент, когда он вытащил бессознательное тело Карла Рамстрома в безопасное место, все трое оказались укрыты за громоздким автомобилем начала XX века, так называемым «Фордом Модель Т». Оглядевшись вокруг, Джефф понял, что мог бы потратить полжизни на изучение всех этих чудесных творений своего народа, если бы только обстоятельства сложились иначе…
Однако у него не было времени сожалеть о том, что могло бы быть, ибо они
Теперь они были окружены с трех сторон хорошо вооруженными войсками Объединения. Единственная надежда на спасение лежала у них за спиной: лифт, ведущий к погребенному звездолету далеко внизу, и последний шанс избежать истребления расы.
«Всё кончено, Джефф», — раздался богатый, звучный голос.
где-то вдали.
-- ' -:
"' < '
Сжав кулаки на жестком металлическом стержне плазменной винтовки, Джефф выглянул из-за борта «Модели Т», и выбившаяся прядь светлых волос упала на один голубой глаз. Среди бесчисленных витрин, статуй и артефактов музея он заметил несколько десятков солдат Объединения, каждый из которых был нацелен на них своим оружием. И вот, из темноты, вышел не кто иной, как Ахмад Йехудит.
Медлительный и неторопливый, комиссар по вопросам мультикультурализма.
Двигаясь, словно огромный зверь, к африканскому водопою, он был уверен, что все остальные разбегутся перед ним. Джефф, наблюдая за происходящим, почувствовал, как его палец на спусковом крючке внезапно сжался, желая в тот же миг превратить его в пепел. Однако это уничтожило бы все шансы добраться до лифта; ведь если бы он убил Ахмада сейчас, окружающие солдаты без колебаний обрушили бы на их позицию массированный плазменный огонь.
«Всё кончено…» — повторил Ахмад, на этот раз тише.
«Ты полностью окружен, Джефф. Облегчи себе задачу и выйди с поднятыми руками. Даю тебе пять минут».
Рядом с Джеффом тихо плакала маленькая Мара, вцепившись крошечными кулачками ему в бока. Мать их расы, подумал он. Их последняя и окончательная надежда. Он должен был спасти ее и каждого ребенка, подобного ей, спящего далеко внизу, чтобы однажды они смогли достичь звезд и дать начало новой и славной цивилизации.
Но как?
Затем он услышал стон и посмотрел на Карла. Рыжеволосый лидер Найры приходил в себя, поскольку действие гранаты «Нова» ослабевало.
"Джефф..."
Невольно ДжетТ протянул руку и коснулся лица Карла, как это делают братья друг с другом. Ведь они были братьями, осознал он, и это знание оказалось гораздо глубже, чем он когда-либо мог себе представить.
"Ты в порядке, Карл?"
Карл слабо улыбнулся, протискиваясь в...
"Присев на корточки." "Думаю, да..."
Однако, ни один из них не знал, что Рамстром получил внутренние повреждения, включая два сломанных ребра. Только благодаря несгибаемой воле он смог хоть как-то двигаться. Наконец, наблюдая за их бедственным положением своими проницательными зелеными глазами, Рамстром...
— пробормотал Шторм: «Нехорошо».
ДжейТ кивнул, снова взглянув на Ахмада, стоявшего неподалеку. «Ему это нравится», — подумал он. «Он стоит там, наслаждаясь нашей победой. Для него мы — бизоны, марширующие к нашей цели».
-вымирание...
Спустя мгновение тихий голос Карла привлек внимание Джеффа.
- снова вокруг.
«Слушай меня внимательно, Джефф. Менее чем через час будет включен рубильник, открывающий туннель из-под марсианской поверхности в небо. По этому туннелю отправится первый, и, возможно, последний, звездолет из этой солнечной системы к Альфа Цен Таури. По крайней мере, я хочу, чтобы ты и Мара были на борту. Ты понимаешь?»
Джефф опустил глаза, оглядываясь на долгие годы...
Его жизнь. По правде говоря, она не была хорошей, в ней было мало радости и любви. И всё же он ни о чём не жалел, зная теперь, что именно она привела его сюда, к этому дню, когда он стоит рядом с человеком по имени Карл Рамстрём.
«Альфа Центавра — это планета, на которой будет трудно выжить», — Джефф.
наконец ответил он, и его голос теперь звучал так, словно он был полон глубокого разочарования...
"Разве не так?" Карл кивнул.
"Очень."
«Тогда я уверен, что нашим людям понадобится человек, больше похожий на вас, чтобы руководить ими, — с окончательностью сказал Джефф, — а не такой, как я».
Глаза Карла на мгновение потемнели, он понял, что в этот миг стал свидетелем чего-то, выходящего далеко за рамки обычной храбрости; чего-то, чего он больше никогда не увидит.
259
Уорд Кендалл
главой его дней. Если так, он никогда не должен забывать этот момент; никогда не забывать, что лучший и самый храбрый человек, которого он когда-либо знал, никогда не пройдет с ним по далеким берегам Альфа Центавра. И, зная это, он не мог оказать Джеффу Хакстону большей чести, чем принять его решение без возражений.
«Понимаю, друг мой…» — тихо ответил Карл, его простой голос
Слова, передающие всё достоинство и уважение, которые один человек может оказать другому.
Джефф опустил глаза, выражая принятие и последнюю благодарность.
Затем, взглянув на девушку, он сказал: «Вы вдвоём сможете добраться до лифта и звездолёта внизу. У вас будет всего несколько секунд, чтобы совершить пробежку… но я выиграю вам эти секунды».
Карл торжественно кивнул.
Затем Джефф наклонился и нежно коснулся Мары плеча. Она медленно подняла на него взгляд. Ей хотелось сказать так много, что теперь никогда не будет сказано. Ведь и душой, и кровью она действительно была его дочерью: и поэтому, во имя этого, он сделает то, что должен. «С этого момента ты будешь с Карлом, Мара. Он увезет тебя далеко, в новое и лучшее место».
"А ты не пойдешь с нами, Джефф...?"
Джефф на мгновение закрыл глаза. На его губах мелькнула далекая улыбка. «В каком-то смысле я всегда буду с тобой, разведчик. И однажды, когда ты станешь намного старше, ты это поймешь». Затем, снова подняв взгляд на Карла, он спросил: «Сколько гранат «Нова» осталось в той сумке?»
«Четыре или пять», — тихо ответил Карл, его нефритово-зеленые глаза были полны невыносимой печали и восхищения, которое было слишком велико, чтобы его можно было выразить словами.
Джефф протянул руку.
Спустя мгновение, с сумкой на поясе, Джефф крикнул Ахмаду Йехудиту: «Я хочу поговорить, Ахмад!»
Крупный мужчина серьезно кивнул и жестом пригласил его подойти.
— Хорошо, — сказал Джефф, снова посмотрев на Карла. — Ты поймешь, когда настанет этот момент. Он еще раз взглянул на Мару. — Используй его по максимуму.
Карл привёл Мару к себе. «Мы это сделаем, Джефф».
Джефф кивнул.
Затем, перекинув плазменную винтовку через плечо, он медленно направился к Ахмаду Йехудиту, который стоял и ждал его в тени. Минуту спустя Джефф оказался лицом к лицу с ним.
Вместе с комиссаром по вопросам мультикультурализма. Рядом с ним стоял
1 бронзовая статуя, изображающая бородатого мужчину с благородным лбом и прической, которая, казалось, устремлена в будущее. Одет в...
· .;странная одежда, словно насчитывающая не менее двух столетий, заставила Феффа задуматься, кем он был. Имя под статуей.
Это ничего не значило, всего лишь еще одна историческая личность, забытая прошлым. И все же надпись над именем внезапно привлекла его внимание. Пока Ахмад стоял и сверлил его взглядом, Джефф молча прочитал:
«Я не поддерживаю и никогда не поддерживал установление каким бы то ни было образом социального и политического равенства белой и черной рас. Я не поддерживаю и никогда не поддерживал назначение негров избирателями или присяжными, а также предоставление им права занимать государственные должности или вступать в брак с белыми людьми; и добавлю к этому, что существует физическая разница между белой и черной расами, которая, как я считаю, никогда не помешает этим двум расам сосуществовать в социальном и политическом плане».
LillCAL EQUAUTY."
Снова опустив глаза, Джефф снова взглянул на имя.
о человеке, в честь которого была установлена статуя, и о дате, когда он произнес эти слова:
ilBRJ!:-1'\M LTfiiCOLN
Se.r·r:Ms R 18, 18!
Затем он медленно поднял взгляд на Ахмада Йехудита. «Значит, они знали… уже тогда».
Ахмад усмехнулся словам Джеффа, в его обсидиановых глазах мелькнул насмешливый блеск. «Так и случилось. И что с того? Ваши сородичи были слишком слабы, чтобы прислушаться к предупреждению. Веками вы держали мир в своих руках… и все же вы от него отказались». Он шагнул вперед, угрожающе нависая над Джеффом. «И теперь вот так вы и закончите».
«Мы отказались от веры в то, что сможем добиться отрицательного результата в мире».
«Более человечное и лучшее человечество». Ахмад рассмеялся.
«Я сам кое-что знаю о тех временах. Даже World Gov
«Они хранили правду глубоко в своих архивах». «А что же правда, Ахмад?»
Человек, принадлежавший ко всем расам, но в то же время не имевший собственной расы, ответил: «Это
«Не благородство духа заставило ваших лидеров предать мир нам. Это был страх, Джефф. Ничего больше. Просто трусливый страх». Он презрительно посмотрел на статую Авраама Линкольна. «Вашим людям следовало послушать такого человека, как он… пока у вас еще был шанс».
«Теперь я это знаю, Ахмад. Я просто хотел услышать это от тебя».
Ахмад с любопытством посмотрел на него. "Почему?"
Джефф улыбнулся, словно приближался к завершению долгого и трудного пути.
«Потому что мы перестали бояться: потому что с этого дня мы больше никогда не будем бояться тех, кто презирает подобных нам людей или позволяет им жить среди нас».
Лицо Ахмада похолодело от злобы.
«Уже немного поздно, не так ли? Ваши сородичи уже вымерли». Он сделал шаг к Джеффу. «Тебя просто ещё не похоронили».
Не говоря ни слова, Джефф тихо полез в сумку и вытащил гранату «Нова». В этот момент он увидел, как выражение лица Ахмада внезапно изменилось с самодовольного на испуганное в тот последний миг между ними.
«…Vorld GO» скоро прекратит своё существование, Ахмад. В этом мы оба уверены. И почему-то… мне кажется, вполне закономерно, что ты первый, кто уйдёт».
Две смуглые руки яростно вытянулись вперед.
В тот же миг, запрокинув голову к звёздам, ДжетТ в ослепительном триумфальном порыве взорвал сумку с гранатами «Нова».
И был свободен.
Спустя 10 лет Карл Рамстром стоял на жёлтой кровати у бледно-зелёного моря, вспоминая тот последний миг. Он был уже старше, но годы были к нему благосклонны. Колония росла и процветала с момента их прибытия в залив Новой Европы. Даже сейчас фермы распространялись вглубь материка, и первое поколение кентавров уже становилось сильным и крепким под светом другого солнца.
Семь лет назад они пережили смертельное нападение.
Сначала чудовища, а затем, годом позже, ужасающая чума. Теперь их было пятьдесят тысяч, и перспективы их нового мира выглядели действительно многообещающими.
Обернувшись, Карл окинул взглядом горизонт.
Да, многое было сделано...
Всего год назад их беспилотный зонд для исследования звезд передал с Земли потрясающие изображения, не оставив сомнений в судьбе
Их прежний мир. Планету охватил массовый голод, и в Универсал...
1. Организация рухнула, а лидеры Мирового правительства, истребленные полчищами охотников, были свергнуты, оставив после себя дикую ярость.
• Варварство, которое стёрло последние следы цивилизации с лица Земли. Карл знал, что Земля не оправится ещё столетиями.
-видеть.
Так он и оказался там, на этом чужом берегу, размышляя обо всем этом. Многое было утрачено, и так много было возвращено. Его народ снова свободен, чтобы следовать своему наследию, истории и образу жизни. Никогда больше
Возникнет ли расовый конфликт или чувство расовой вины, которое едва не погубило их?
Он жалел только о Джеффе Хакстоне.
Он так много страдал, а потом отдал свою жизнь, чтобы мужчина, молодая девушка и умирающая раса могли жить. Карл подумал, что в масштабах всего мира это трудно примирить. Но жизнь часто бывает безжалостной в таких отношениях; можно жить и делать только то, что считаешь лучшим, и не более того.
И в итоге Джефф Хакстон именно это и сделал.
265
Уорд Кендал!
А также предлагаем вам ознакомиться с одной ознакомительной главой из двух других романов Уорда Кендалла: «Башни Эдема» и его последней работы «Пляж Вечности», которые следуют далее...
267
Уорд — это «все».
Jt 's fort y years f ro n1 noVk', an ri Arne:rira ! 5 on the brink of
coifapse, BtHsttng at the se:JnH:: vvdh half a bi!iffofl
.c:; u ''tt•1 atmn и корнпеттция имеет
1u ·- r;r;l1,u>wred rniliion часть работы - «в основном не-»
"белые !/С газировкой/ под кегом теперь на месте, афл его
Нужно лишь, чтобы один человек взял на себя инициативу и вступил в борьбу.
роговицы ирр
Президентская башня
Вашингтон, округ Колумбия, США
14 февраля 2057 г.
Президент Дэн Вестендорф смотрел вниз со своего 140-го этажа на шумные улицы Вашингтона. В его голове крутилось множество ужасных мыслей, и не последней из них была вчерашняя бойня в торговом центре Dixie Land Shopping Dome в Новом Орлеане. Более четырехсот покупателей были зверски убиты бесчинствующей толпой в ходе очередного расового конфликта в стране. Однако, как знал президент, на этом бойня не закончилась. Даже сейчас бунтовщики распространялись по всему Мексиканскому заливу.
В прибрежном городе разгорелся пожар, в результате которого десятки тысяч людей оказались в эпицентре гражданских беспорядков. Войска Национальной гвардии пытались подавить бунт, но к настоящему моменту понесли тяжелые потери.
Ему давно пора было что-то предпринять... но что?!
Вестендорт отвернулся от окон и похожих на муравьев пикетчиков вдалеке. Он слишком часто сталкивался с их блестящими вывесками, чтобы не запомнить их надписи наизусть. И все же, из всех этих надписей внизу только одна хоть как-то его тревожила, и она всегда, казалось, была где-то там, где-то здесь, преследуя его, словно политический «Летучий голландец», плывущий по этому качающемуся, кипящему морю социального недовольства.
Судный день близок!
Потому что он знал, что это правда.
Но каким будет это решение? Он может никогда не узнать.
В любой момент его могут убить.
Забавно, подумал он, он даже не будет винить палец, нажав на курок, если...
Он обернулся, когда кто-то вошел в комнату. Это был Джейк Стим...
сын, один из его главных советников.
«Прошу прощения за беспокойство, господин президент». — «Не беспокойте, Джейк. Что случилось?»
«Более подробная информация о ситуации в Новом Орлеане, сэр».
«Давайте сделаем это».
«Число погибших превысило пять тысяч, господин президент».
вмятина."
Вестендорф отвернулся от Стимсона и сел за стол, подперев подбородок рукой. Долгое время он просто сидел, ничего не говоря, ни на что не глядя. Стимсон стоял почтительно молча, благодарный как никогда прежде за то, что его политические пиратские выходки давно прекратились. Он задавался вопросом, не правда ли это.
а также многие другие, питавшие президентские амбиции. Он так подумал, глядя на Дэна Вестендорфа, и внезапно осознал, через какие мрачные эмоциональные бури, должно быть, переживал он один в тот момент.
Однако Джейк Стимсон увидел огромную силу, которая всё ещё присутствовала в
Этот человек был поражен и восхищен. Слава Богу, что на этом месте не сидел человек менее достойного уважения, подумал он. Джейк Стимсон, будучи историком, был бы в ужасе, если бы любой президент второй половины двадцатого века сидел там, где сейчас сидит Дэн Вестендорф, в этот кризисный период, отдавая приказы. Все они впоследствии были признаны трибуналами историков и судьбой событий почти некомпетентными, ответственными за содействие социальной катастрофе, которую Вестендорф в одиночку так мужественно пытался исправить.
«Джейк, готовь президентский самолет. Мне нужно будет туда полететь». Джейк
Стимсон кивнул. «Скажите Нанфорду, Харперу, Келсону и генералу Саксбери, что они должны сопровождать меня. Никто другой. Понял, Джейк?»
«Понял, сэр».
«Я обязательно сообщу об этом жене». «Конечно, господин президент».
Дэн Вестендорф встал.
«Сообщите госсекретарю Такахаши о внезапной смене планов. Я не смогу присутствовать на завтрашней встрече с премьер-министром Брэндоном. Приношу свои извинения».
«Да, сэр».
«Ни при каких обстоятельствах информация о моем визите в Новый Орлеан не должна просачиваться в прессу. Это понятно?»
«Понятно, сэр».
Президент подошел к экрану и вызвал карту Соединенных Штатов. Он опустил взгляд, и его глаза остановились на Новом Орлеане.
«Как ему это удалось, Джейк?»
''Сэр?"
Доктор Фогель... как ему удалось получить одобрение FDA для аппарата Meinholt?
Камера стерилизации?
«Я думал, что в этом вопросе он играл лишь второстепенную роль, господин президент».
...Он не был им. Джейк. Фогель был тем, кто стоял за всем этим, и за всей этой славой. О да, он хорошо замел следы. Он не оставил никаких видимых связей, хотя я убежден, что его рука была глубоко замешана. Более того, он заручился достаточной политической поддержкой, чтобы устройство Майнхольта получило одобрение FDA, хотя, по всем признакам, его следовало отклонить как расистский инструмент, каким он и является». Вестендорф [медленно повернулся.] «Теперь расскажи мне, как он это сделал?»
«Боюсь, я не могу, господин президент».
Йестендорф снова повернулся к светящейся карте Соединенных Штатов шириной в десять футов. Снова сфокусировав взгляд на Новом Орлеане, он медленно переместил его на северо-запад, пока не остановился на обширной пустыне Юты, где располагалась компания Summerton Auto Mated Industries.
«Я могу рассказать тебе, как, по-моему, он это сделал, Джейк», — Вестендорф[мур]
«Я думаю, он подкупил много влиятельных людей и угрожал многим другим. И человек, который, как мне кажется, помог ему в этом, — это Трентон К. Саммертон». Вестендорф [обернулся: «Ты знаешь, кто такой Трентон К. Саммертон, Джейк?»
«Нет, сэр, кроме того, что, по слухам, он самый богатый человек на земле».
Он именно такой. Но он также гораздо больше, чем просто человек — он человек, стремящийся к переменам.
«Он превращает эту страну в одну огромную, хорошо отлаженную машину. Он уже добился этого со своим заводом в Юте. У Саммертона всего один завод, Джейк. Но этот завод имеет длину и ширину в один километр. Представьте себе, что вы стоите на мгновение в таком замкнутом пространстве». После паузы президент снова заговорил: «А теперь подумайте вот о чём, Джейк: если бы вы прошли от одного конца этого завода до другого, скорее всего, вы бы никогда не встретили ни одного другого».
271
человек, поскольку за всей операцией следят всего шесть инженеров.
ация."
«Я думаю, что там работало гораздо больше, чем просто это, господин президент…»
Идентификатор. Я имею в виду…»
«Шесть инженеров, Джейк, на заводе, который когда-то…»
На заводе работают двадцать тысяч рабочих. Я знаю это, потому что однажды посетил его во время своей предвыборной кампании. Саммертон хотел меня поддержать, пока позже не узнал, что я думаю о таких людях, как он. Но тогда я согласился на экскурсию, потому что хотел увидеть, с каким человеком столкнулась наша страна. После посещения завода Summerton Automated Industries я это выяснил. Мой вывод был таков: Трентон К. Саммертон — самый опасный человек в Америке.
«А теперь, сэр?»
«Он опустился на второе место». «Тогда кто?..»
«Доктор Пол Фогель».
Джейк Стимсон на мгновение задумался.
«Я считал, что он уже никому не нужен, сэр. Многие другие думали так же».
«Они ошибаются, Джейк. Фогель никогда не был списан со счетов. Он был списан».
«Там всё это время ждал».
«Чего вы ждёте, господин президент?»
«Мы ждали, пока достаточное количество людей, управляющих этой страной, убедится в одной простой идее: что рабочий — это балласт. Что ему конец — или скоро будет конец. И что если его не оттеснят в сторону, и вскоре он сам займет этот пост — прямо здесь, — я выберу кого-нибудь из своего же рода, который будет отдавать приказы». Вестендорф посмотрел в окно на здание Капитолия. «Президент-рабочий, за которым стоят сто миллионов безработных сторонников. Эта перспектива их ужасает». Он снова посмотрел на Стимсона. «Именно поэтому они подчинились Фогелю».
Джейк Стимсон кивнул.
«Он, должно быть, гораздо более влиятельный человек, чем я думал, сэр».
Уорд Кендалл
«И гораздо опаснее, чем когда-либо был Адольф Гитлер». Стимсон сглотнул при упоминании этого имени.
«Какое отношение к этому имеет стерилизационная камера Майнхольта, господин президент?»
«Ответ тот же — Адольф Гитлер. Его наследие. Его расовая политика. Всё это, Джейк. Только доктор Пол Фогель гораздо коварен в своих намерениях. Он не планирует создавать лагеря смерти. Он не выделяет ни евреев, ни чернокожих, ни азиатов для уничтожения. Он просто вводит массовую стерилизацию и обещает еду и кров всем».
\VestendortT снова повернулся к карте Соединенных Штатов.
«Но дело обстоит ещё глубже, Джейк. Доктор Фогель намерен заключить огромный океан безработных американцев, а также хронически бездомных и бедных, получающих государственные субсидии, в один гигантский комплекс, который, как он надеется, наше правительство построит где-нибудь на севере США. Речь идёт о ста миллионах человек, Джейк. Я знаю — я читал маленькую сказку этого доброго доктора, которую он называет «Проект Эдем». Это «Ифайн Кампф» XXI века, и да поможет нам всем Бог, если мы не остановим Фогеля от воплощения её в жизнь. Он тщательно всё спланировал. Он всё обдумал. Он хорошо знает долгую, кровавую историю расовых потрясений, которые разрывали эту страну на части с тех пор, как на берег высадили первых африканских рабов. Он изучал расовые геноциды Гитлера и отбросил их в пользу чего-то лучшего: пролетарского сдерживания. Много лет назад он понял, что для того, чтобы «Проект Эдем» сработал, ему придётся придумать способ подавить расовые…» Ярость миллионов чернокожих, латиноамериканцев и белых, которых должны были собрать вместе в рамках проекта «Эдем». Все, что ему было нужно, — это дешевый и эффективный способ остановить их размножение после того, как их изолируют. Он нашел этот способ. Одним проходом через стерилизационную камеру Майнхольта мужчины, женщины, мальчики и девочки будут навсегда и необратимо стерилизованы. Целое поколение бедняков и безработных страны будет отправлено на кладбище вымирания — большая часть из них афроамериканцы и латиноамериканцы. После этого Во-
«Гель может начать превращение Америки в единую, преимущественно белую нацию, даже работая над созданием строго контролируемого, управляемого машинами общества, которое он себе представляет». Вестендорф [повернулся назад. «С такими людьми, как он и Трентон К. Саммертон, в качестве верховных правителей».
Стимсон никогда не слышал оценок отдельных лиц.
Самые гнусные мотивы человека так откровенно обнажились.
«Таким образом, Конгресс предал американских рабочих…»
«Совершенно верно, Джейк. Абсолютно точно. Понимаешь, в ближайшие годы можно будет сколотить целое состояние. Финансовое и политическое. Проект «Эдем» сделает возможным и то, и другое для тех, кто готов в нём участвовать. И судя по тому, что я узнал от ФБР и ЦРУ о масштабах поддержки проекта «Эдем» внутри нашего правительства… всё ещё не скоро закончится».
«Какая еще есть альтернатива, господин президент?» На этот раз Дэн Вестендорф [помолчал].
Он снова уставился на карту, надеясь найти в её границах ответ на этот всепоглощающий вопрос. Какова была альтернатива? Но ответа на вопрос Джейка Стимсона у него не было. Наконец он повернулся и сказал: «Ничего об этом не говори, Джейк. Даже своей семье. Я рассказал тебе, потому что мне нужно было кому-то рассказать. И я думаю, что могу тебе доверять».
Стимсон кивнул. "Ни слова, сэр."
Позже, когда Дэн Вестендорф снова остался один, он сел за свой стол и открыл запертый ящик, достав оттуда книгу в кожаном переплете. Это был его дневник, и, следуя несколько устаревшей практике, он взял ручку и спокойно написал: «Среда, 14 февраля 2057 года. Сегодня я поеду в Новый Орлеан. Пока по этому городу прокатываются беспорядки, меня терзает невысказанный страх, что по всей стране вспыхнет масштабный конфликт. Растет понимание того, что средний и высший классы Америки достигли предела терпимости к бедности страны, бездомности и безработице — то, что я нахожу…»
274
Уорд Кендалл
Я не могу лично спасти эту страну. Я должен проявить мужество и убежденность в своих старых убеждениях, чтобы защитить эту нацию от Фогеля и угрозы, которую он представляет для нас. В этом году убийца, пуля, заставит меня замолчать, прежде чем...
Когда Дэн Вестендорф закрыл свой дневник, он посмотрел вдаль, на столицу страны, убежденный, что потерял это поколение, и, возможно, многие будущие, во тьме...
:_':'15
WARD K£11j0All
Гаррикл Фенст, мужчина, работник склада, простой губернатор с большим количеством бродячих животных, пока он не попал в ужасную автокатастрофу с участием автомобиля мексиканской банды.
Похоже, для него это конец пути. По крайней мере, до тех пор, пока он не окажется в Уилксе. только те, кто
Кто умрет, тот никогда не уйдет. NWS — самый главный квест.
Любой мужчина, когда-либо скорбевший о тяготах своей жизни, даже когда он встречает новую любовь среди звезд, не рискует ею, когда ему предлагают вернуться на Землю.
И снова жить.
Гаррик Финстад и Росс Уинтон остановились перед затемнённым входом, над которым мелькнула светящаяся неоновая вывеска:
T4r f'' .,..E Dnrr= with..
Коктейли и танцы каждый вечер.
Рядом с мигающими надписями висела трехфутовая модель коммерческого авиалайнера с наклоненным вниз носом, а на хвосте мерцали неоново-оранжевые и желтые языки пламени.
Гаррик бросил взгляд в сторону Уинтона.
«Да, довольно мрачно, не правда ли? Но для многих в Колонии воспоминания о последних секундах жизни на Земле — это всё, ради чего им осталось жить. В каком-то смысле это ужасно грустно, но понятно. И поэтому они собираются в таких местах, как это, тихо потягивая свои сухие марини и джин-тоники и беседуя с другими жертвами давно забытых авиакатастроф».
«Можно зайти?»
«Конечно. Теперь, будучи членом «Колонии», вы можете свободно перемещаться куда пожелаете».
Гаррик кивнул, затем повернулся и направился через темный вход, а Винтон следовал за ним. Внутри клубы сигаретного дыма низко свисали на фоне мягкого голубоватого света, создавая ощущение, будто вы окутаны темным бархатным саваном.
Когда глаза Гаррика привыкли к полумраку, он мельком увидел около дюжины человек, сидящих в гостиной, несколько из которых склонились над барной стойкой, потягивая пиво, а остальные разбрелись по разным столикам. Тонкий гул голосов наполнял комнату, придавая ей почти траурный вид.
Проходя мимо одного из столиков, Гаррик услышал тихий мужской голос: «Вот и всё, у меня всё складывалось отлично. Замечательная жена, прекрасные дети, новый дом в пригороде. И вдруг — бац! Прямо в грёбаный горный склон, как раз когда мы заходили на посадку в Гонконгском международном аэропорту…»
Гаррик отвел взгляд и пошел дальше.
Вот она, смерть, подумал он. Странная смерть. Долгая.
Смерть, незахороненная, словно погребенная. Смерть, которая была, и в то же время которой не было.
Подойдя к другому столику, он заметил мужчину в форме пилота авиакомпании. Задержавшись на мгновение, Гаррик повернулся в сторону Уинтона с вопросительным взглядом.
«Я забыл вам сказать, но как только вас выпустят в общую камеру, — объяснил Уинтон, — вы сможете одеваться как захотите. Довольно многие предпочитают одежду, отражающую их прежнее социальное положение, как, например, мужчина за тем столом».
'1"''
"" Я Я
Уорд Кендалл
На самом деле, это довольно распространенная практика, так что не удивляйтесь, если увидите в «Колонии» людей, одетых как полицейские, пекари, цирковые клоуны или средневековые крестьяне.
Гаррик кивнул и снова взглянул на стол, за которым...
Пилот гражданской авиации в форме сидел. Он довольно резко разговаривал с другим мужчиной, достаточно громко, чтобы Гаррик мог разобрать их разговор: «Слушайте, — говорил пилот в форме, — мне плевать, что вы говорите, это не какая-то чертова ошибка пилота стала причиной этого столкновения в воздухе!»
Другой мужчина парировал: «Чушь, капитан! Я был с тобой в том же баре в Алжире в тот вечер, помнишь? И я видел, как ты пил как верблюд у водопоя в пустыне. После пяти рюмок виски ты был не в состоянии даже управлять игрушечным самолетиком в ванне, не говоря уже о настоящем, до Каракаса, мистер лихой пилот, и ты это знаешь! И если бы нас всех не разнесло вдребезги, когда мы врезались лоб в лоб в самолет British Airways через две минуты после взлета, Федеральное управление гражданской авиации тоже бы об этом узнало!»
«Да ни за что бы они этого не сделали, штурман!» — взревел одетый в форму капитан авиакомпании, допивая остатки виски, уже четвертую бутылку за это утро.
Медленно отстраняясь от препирающихся пилота и его бывшего штурмана, Гаррик невольно задавался вопросом, сколько раз они уже сидели там вместе, погруженные в полумрак бара, в гневе обсуждая и пересказывая события той роковой ночи высоко в небе над Северной Африкой.
«Жизнь после смерти, ГайТик. Скажи мне, это вообще возможно? Что ты знаешь?»
ожидаемый?
ГайТик ничего не ответил, продолжая идти по бару и оглядываясь по сторонам. В углу сидел одинокий мужчина, тоже в форме.
«Кто он?» — спросил ГайТик.
«Он? О, да. Это лейтенант Хайнц Бауэр, бывший летчик-истребитель немецких ВВС», — тихо ответил Уинтон. «Он был сбит над Берлином в апреле 1945 года, если я правильно помню».
Бедняга ни с кем не разговаривает, просто сидит весь день и пьет шнапс.
«Но это было более полувека назад…» — пробормотал Гаррик. — «Он выглядит не старше тридцати».
«Вскоре вы обнаружите, что здесь никто не стареет, за исключением недавно прибывших детей и подростков. После этого любой, кто достигнет биологического возраста в тридцать пять лет, перестанет выглядеть старше. Это потому, что в определенный момент технология Vryllq поддерживает наши физические тела в постоянном, молодом состоянии».
"Затем-"
«Это верно. Здесь есть люди очень-очень старые».
«Понятно. Прямо как персонажи в романе Джеймса Хилтона «Затерянный Хори».
«…на…» — пробормотал Гаррик, опираясь на свои обширные познания в литературе.
…Действительно, очень похоже на тот роман. На самом деле, многие из наших жителей намного старше Хайнца Бауэра. Как мне рассказывали, самый старый из нас прибыл сюда в начале 1500-х годов, что позволяет предположить, что это место было построено примерно пять веков назад. Но даже в этом наши ученые не уверены. Все, что мы знаем, это то, что вриллы, завершив свою огромную работу, покинули этот мир, не оставив и следа того, как они выглядели и откуда пришли.
«И всё это лишь ради сохранения человеческой жизни…» «Возможно. Или ради сохранения их жизней. В любом случае, это остаётся…»
тайна."
«Но почему? Почему какой-то инопланетянин, не имеющий отношения к Богу, стал бы этим заниматься?»
"Знаешь, куда ты лезешь, чтобы со всем этим потрудиться?" — пожал плечами Уинтон.
«На Земле люди не шли на крайние меры, чтобы исследовать…»
«В темных джунглях Африки в поисках экзотических животных, чтобы поймать и загнать их в клетки, а затем доставить обратно в цивилизацию для сохранения?»
На лице Гаррика появилась натянутая ухмылка.
"Значит, это зоопарк? Так?"
279
Уорд Кендалл
«Это одна из теорий, которую обсуждали некоторые из наших лучших умов».
«А что ещё?» — настаивал Гаррик, не удовлетворившись этим.
отвечать.
«Ещё один? Ах, если нас похитили с Земли с какой-то…» — он сделал деликатную паузу, — «скрытой целью».
"Вы имеете в виду, как лиса похищает курицу из курятника?"
Уинтон улыбнулся.
«Что-то вроде того. Но я склонен сомневаться. С технологиями, которыми обладают Вриллы, они легко могли бы воспроизвести больше «тендер кушель», чем мы, я думаю».
Гаррик оглядел бар. "Согласен..."
Через барную стойку внезапно раздался голос: «Ах, Уинтон! Это что, Уинтон?»
Твоя жирная туша ревет из темноты?
Уинтон взглянул на Гаррика, а затем ответил: «Доброе утро, мистер Беддингтон. Просто совершаю обход».
«Очевидно, ещё один новоприбывший. Боже, какое же это ужасное место. Похоже, единственный способ, которым к нам сюда попадает кто-нибудь новый, — это когда какой-нибудь бедолага идёт и погибает». Затем последовал резкий, горький смешок.
«Это Реджи Беддингтон», — тихо заметил Уинтон. — «Он погиб в авиакатастрофе на острове Беннуда в 1957 году вместе со своей женой Лорел. Как и все мы, он изо всех сил старался приспособиться к жизни в Колонии, даже если это и превратило его в алкоголика».
«А его жена?» — спросил Гаррик.
«Боюсь, алкоголь ей не поможет», — ответил Уинтон, не потрудившись вдаваться в подробности.
«Давай, давай!» — подгонял Реджи из темноты. «Поторопись, а то этот чертов пилот Люфтваффе допьет до последней капли спиртного!»
Гаррик и Уинтон подошли. «Официант!» — окликнул Реджи Беддингтон. Подошел молодой человек. «Да, сэр?»
«Всем желающим выпить! Время отпраздновать пополнение в нашей команде!»
Ад!"
«Очень хорошо, сэр», — сказал официант и отошел.
Когда Гаррик и Уинтон сели, Беддингтон протянул руку в сторону Гаррика: «Беддингтон — это фамилия, он раньше жил в Лондоне».
«Фенстад», — ответил Гаррик несколько неловко. «Раньше жил в… э-э… Хьюстоне».
«Ей-богу! Мы все куда-то опаздываем, старина! Наверняка опаздываем на кладбище!» Последовал очередной взрыв смеха, прерванный шлепком по столу.
Гаррик взглянул на Винтона, который сидел, улыбаясь, в темноте.
нес, забавляясь.
Оглянувшись назад, Гаррик обратил внимание на женщину рядом с Беддингтоном. Темноволосая и привлекательная, она сидела напротив, рассеянно потягивая мартини, словно ничего не замечая.
Беддингтон проследил за взглядом Гаррика и повернулся к жене. «Дорогая, у нас за столом гость. Новый гость! Пожалуйста, будь так любезна и поздоровайся с ним».
Медленно миссис Беддингтон повернула два глаза к Гаррику. Бледные и красивые, они встретились взглядом на мгновение, а затем снова устремили взгляд в мрачные глубины бара. Только тогда она сочла нужным пробормотать: «Очень рада, мистер Фенстад».
Гаррик протянул руку и взял её за руку, чувствуя её прохладную белую кожу на своей. Даже в этот момент он не мог не задаться вопросом, как выглядела эта кожа в 1957 году, спустя секунды после того, как её охватило пламя и разлетелись осколки металла.
«Рад знакомству», — пробормотал Гаррик.
сдавая ей руку в аренду.
В этот момент Гаррику принесли напиток, и он, с благодарностью схватившись за него, сделал большой глоток.
«Мы не можем здесь надолго оставаться», — заметил Уинтон, бросив на профессора взгляд.
Особая обеспокоенность по поводу Гаррика. «Видите ли, у нас есть несколько других...»
«Есть остановки по пути, которые мы должны посетить».
«О, черт!» — надулся Беддингтон. — «Я надеялся, что ты сможешь остаться…»
2XL
«Немного и помогите мне и моей дорогой допить несколько бокалов, прежде чем уйти». «Боюсь, не сегодня», — ответил Уинтон. «Но я уверен, что вы без труда допьете их вместо нас, мистер».
Беддингтон. В конце концов, так никогда не бывает.
«О, какой едкий сарказм, Уинтон. Честное слово, старина, тебе должно быть стыдно», — ответил покойный англичанин, откинув бокал с бурбоном и эффектно помахав запястьем, украшенным бриллиантами.
Ганик сделал еще один глоток своего напитка, и прежде чем Уинтон
Англичанин мог возразить и заказал еще один раунд.
«Выпей, Фенстад. Ты, '11, скоро поймешь, что это единственный вид спорта в городе».
После того как Ганик подчинился, он снова перевел взгляд на миссис Бед.
Дингтон. Она была живым отражением британского высшего общества 1950-х годов, даже в ее модном тогда шерстяном костюме-двойке. Глядя на нее, он вдруг задумался, как быстро сгорает шерсть после того, как ее обливают авиационным топливом и поджигают…
О, Боже, подумал он. Прекрати. Прекрати сейчас же, иначе тебя снова бросят в мягкую камеру!
Именно тогда он заметил, что миссис Беддингтон смотрит на него. Что-то в его глазах, должно быть, привлекло ее внимание, понял он. Возможно, какое-то родство чести. Какая-то темная нить судьбы, связывающая их сквозь время. Он на опаленной пламенем автостраде Хьюстона, а она на изменившейся взлетно-посадочной полосе Бермудских островов, разделенные полвека.
«Мы оба погибли мгновенно», — прошептала миссис Беддингтон. «Мы с мужем. Это отвечает на ваш вопрос, мистер Фенстад?»
«Но, дорогая, мистер Фенстад так и не открыл рта», — сказал Бед.
Дингтон сказала, похлопав себя по запястью.
«Мне это было не нужно», — подумал Ганик, глядя прямо в глаза миссис Беддингтон, а затем еще глубже. Потому что именно тогда...
Мы осознали правду: миссис Лорел Беддингтон была безнадежно безумна.
«Это Sony…» — пробормотал Ганик, но не был уверен, кому адресованы его слова: себе или женщине напротив.
от него, или...
Медленно повернув голову, Ганик оглядел всех в баре. «Они все мертвы», — подумал он. «Никто из нас не выжил».
Что с нами случилось? Мы все погибли, оставив после себя так много любимых, скорбящих друзей и родственников, даже не попрощавшись. Боже мой, какая это непревзойденная трагедия...
Ганик внезапно сжал в руке стакан с бурбоном перед собой. Еще немного, и он знал, что тот разобьется. А если это произойдет, он сам упадет в ту самую страну чудес.
«Разум миссис Беддингтон нашел убежище в…»
«Нам лучше уйти», — сказал Винтон, осторожно взяв Ганика за руку.
поклон.
…Ох, оставьте беднягу в покое! Ты такой ничтожный, Уинтон.
Гаррик начал подниматься.
«О, ради бога, оставьте этого человека в покое! Он мертв, я мертв, ты мертв! И ни одна твоя чертова психологическая болтовня этого никогда не изменит!»
Ганик почувствовал, как его оттаскивают. Беддингтон встал на ноги.
...Хочешь узнать правду, Фенстад? Жизнь здесь хуже.
«Чем больше, чем ты думаешь! Здесь полно жалких людей, жалких! Мы с Дири погибли мгновенно, разорванные на кровавые куски, а потом сгоревшие, как стейки на гриле, прямо на этом усеянном обломками бермудском пляже. Но наши двое детей выжили в катастрофе! Боже мой, ты понимаешь, что это значит?» И тут голос Беддингтона дрогнул, и вся его бравада исчезла. Медленно он опустился на свое место, безудержно рыдая.
Миссис Беддингтон просто сидела там, с достоинством и изысканностью в своем
Шерстяной костюм-двойка 1950-х годов, взгляд, устремленный в никуда.
Снова оказавшись возле бара, Уинтон осторожно проводил Ганика к скамейке на площади и усадил его.
«Прости, Ганик. Я не ожидал, что Беддингтон проиграет».
контролировать себя. Он всегда был немного неуравновешенным, но я думал, что он сможет.
2Р3
«Познакомьтесь с кем-нибудь новым, не впадая в чрезмерное волнение. Пожалуйста, постарайтесь забыть о том, что там произошло».
Но Гаррик не смог.
Подняв глаза, он посмотрел на стоявшего над ним мужчину. «Что случилось с их детьми, мистер Уинтон?»
«Всё это уже в прошлом…»
«Скажи мне, или я вернусь туда и узнаю сам!»
Уинтон вздохнул и опустился на скамейку рядом с Гарриком.
«Беддингтон прав… оба их ребенка выжили». «Но…?»
Они оба... ужасно обгорели. Если бы они выжили, ничего бы не случилось.
«Сколько бы пластических операций ни потребовалось, чтобы вернуть им прежний вид». Гаррик протянул руку и взял Уинтона за руку.
«Подождите! Что вы имеете в виду под "если бы они остались живы"?»
«Я думал, вы сказали, что оба выжили в авиакатастрофе».
«Поначалу так и было. Но девять дней спустя оба ребенка скончались во сне в больнице на Бермудских островах, находясь под сильным наркозом».
Лицо Гаррика побледнело. "Как... как ты мог это знать?" Уинтон опустил взгляд.
«Через несколько лет после приезда сюда Беддингтонов медсестра, ухаживавшая за их детьми в больнице в Гамильтоне, была забита до смерти злоумышленником, проникшим в их дом. После ее приезда сюда Беддингтоны узнали о судьбе своих детей».
Гаррик медленно отпустил стрелу am1 Уинтона.
«Значит, они так и не добрались сюда…» — Уинтон кивнул.
«Это самое ужасное. Боюсь. Если бы дети Беддингтонов погибли мгновенно, а не позже, они были бы здесь сейчас…»
Остальное Уинтон не стал говорить.
«Неужели ничего нельзя сделать для миссис Беддинг?»
тонну...? — спросил Гаррик.
Уинтон покачал головой.
«Боюсь, что нет. Как вы, должно быть, видели, она совершенно невменяема. Но Реджи пообещал Совету, что не позволит ей запретить себя или кого-либо еще. На самом деле, это единственное, что удерживает его от того, чтобы присоединиться к ней».
Они пошли дальше.
2 5
Если вам понравилась книга "Hold Back This Day", пожалуйста, оставьте отзыв на сайте www.amazon.com. Каждый отзыв очень ценится. Такие отзывы также способствуют позитивному продвижению литературы о белом национализме, что необходимо как этому, так и другим писателям, чтобы оставаться мотивированными в этой сложной и часто осуждаемой области.
И не забудьте следить за выходом новых романов. С уважением,
Сделано в США, Мидлтаун, Делавэр.
1111111111111111111111111111111111111111111
74195580R00159