Глава I

Интернет – это поистине удивительное явление. Тем более, если говорим мы не про широко известную и до блевотного блеска вылизанную его часть, а про интернет нижний. И характеристика «нижний» тут отнюдь не отсылает к чему-то темному, мистическому и таинственному. Наоборот, нижний интернет кристально чист в своей ужасающей обыкновенного человека приземленности и своим хтоническим, но, тем не менее, так сильно знакомым и немного родным глубинным безумием. Слово «нижний» в этом контексте скорее применимо в качестве емкого описания порывов, норм морали и нравов обитателей и персонажей нижнего интернета, а также нередко марианского социального и духовного дна, которое некоторые из особо-выдающихся местных героев с непринужденной легкостью пробивают. Но на этом дне порой можно встретить обитающих там моллюсков, содержащих в себе уникальные и необработанные жемчужины контента.

И вот, один из прекраснейших представителей этого самого отдела мягкотелых сидел на изрядно потрепанном, продавленном и порванном в нескольких местах кресле, которое бы продавец-консультант в провинциальном магазине бытовой техники охарактеризовал бы никак иначе как «геймерское». Видимо, с наступлением октябрьских холодов у кресла началась осенняя линька и на полу лежало уже достаточно большое количество отброшенных кусков кожзама, обнажающих синтепоновые внутренности игрового трона. Но это едва ли волновало восседающего на нем низвергнутого в океанские пучины полузабвения и лишенного своего титула короля игровых обзоров, который ныне был достаточно широко известен под ником «GazonGames» в узких кругах почитателей столь элитарного вида зрелищ как треш-стримы.

Взгляд уже давно потерявшего свой королевский домен Gazon-а по касательной проходил по кромке монитора с запущенной на нем бесплатной OBS Studio и упирался в еще один символ ушедшего могущества и силы, но на этот раз целого государства – шикарную югославскую стенку, обставленную по последнему слову моды постсоветского жилого пространства – десятком кувшинов, несколькими сервизами, пыльными книгами и прочими семейными реликвиями непонятной формы и происхождения. Пары секунд отвлеченного взора на стенку хватило для возобновления столь гнетущего в последнее время югославского кризиса среднего возраста. Решив долго не церемонится с сепаратистскими и предательскими настроениями, Gazon принял решение вновь ударить по собственному нейромедиаторному Белграду этиловыми ракетами.

Отхлебнув из горла бутылки глоток «Столичной», на душе сразу стало легче, а все события вокруг стали намного проще.

-Ну, значится, был у нас в роте один хуй, – Gazon продолжил травить одну из своих бесчисленных армейских баек, повествование которой началось незадолго до предательского перевода взгляда на югославскую стенку.

-Звали его… аэээ… Андрюхой его звали короче. Случилась эта хуйня еще на месяц так второй службы. Стоим на плацу значится, все стоим, и деды и духи, и тут как…

Но до конца поведать столь занимательный образец современного устного творчества Gazon не успел – на мониторе появилось долгожданное уведомление о новом донате, а в наушниках победным маршем новой возможности нажраться заиграл скачанный из бесплатной звукотеки дзыньк падающей монеты. Сумма пожертвования в 100 рублей, согласно выставленному в отдельном окошке трансляции прайс-листу, навязывала стримеру заманчивую и одновременно неотвратимую перспективу залпом хряпнуть 100 грамм водяры. Gazon же, долго не задумываясь, сразу же приступил к выполнению.

-Ух, ебать, хорошо пошла! – прокомментировал тот. Следующие донаты не заставили себя долго ждать, и вот, Gazon уже во всю погружался в пучины дионисийского безумия и хаоса. Танцующим сатиром промелькнуло перед покрасневшим лицом падающее кресло, за ним с грохотом разбился упавший со стола граненый канфар. Скованный лозами плюща язык попытался выразить нечто настолько высокодуховное, что вылилось в практически нечленораздельное, но многозначительное «ебана». Менады, заполонившие скромное стримерское жилище, тут же захихикали и пустились в пляс вокруг сраженного алкогольным делирием колосса.

Энергично отгоняя от себя назойливых вакханок своей рукой, колосс невероятным усилием воли сумел приподнять веки и посмотреть на зарево экрана монитора. Чат, доселе не слишком оживленный, разрывался от хохота и улюлюканья, несколько волхвов местного разлива уже предрекали появления сего момента в нарезках, а на DonationAlerts уже пришло несколько больших по сумме, но унизительных по содержанию донатов. Один из них, озвучиваемый бездушной говорилкой, роботическим голосом приказывал обмазаться зеленкой.

-Я че та не понял блять! – разнесся по комнате громогласный крик Gazonа с нотками надевающегося шторма.

-Я че, клоун для вас епта?! Как значит блять сижу часами, за жизнь базарю – вам насрать епта. Вам только блять клоунаду подавай че ли? – Буря приближалась все сильнее, порывы вони, извергаемые во время тяжелого дыхания, несли облака ярости прямо к столу с монитором

Чат же еще более сильнее оживился в преддверии развязки этой аттической комедии, начавшейся по воле Бахуса. Но, к разочарованию большинства зрителей, кульминации не последовало, главный и единственный герой сего действия прокряхтел что-то злобное и вернулся к столу, не обращая внимания на валявшиеся в его ногах кресло. Но на самом деле это было лишь затишье перед бурей. Глаза стримера бегали по летящему со скоростью реактивного самолета чату и вскоре зрителям был вынесен неутешительный приговор -

-Пидорасы, блядь! – с необузданной и дикой яростью проговорил он, занося свой кулак, словно топор палача, перед монитором.
Удар. Еще недавно улюлюкающий чат понес сокрушительное поражение и был разбит девятым валом гнева – тысячи осколков стеклянной шрапнели покрыли стол.

После бури всегда наступает штиль.
Этот случай был не исключением. -Вот и думай головой, блять, – подытожил события остывающий и успокаивающийся Gazon, обращаясь то ли к себе, то ли к некому стороннему зрителю. Вакханалия подходила к концу, и Дионис, изрядно повеселившийся, отдавал бразды правления этой трагикомедией Аполлону.

Анатолий, а именно так в миру величали Gazon’а, стоял и курил на балконе с видом на привычный своей унылостью люберецкий пейзаж. Возвышающиеся над головой и давящие своей серостью многоэтажные новостройки, нареченные Анатолием «скотоблоками», угнетали своим существованием стримерскую душу, заставляя погружаться все дальше и дальше в лимб тягостных воспоминаний. Картина беззаботных стримов и пьянок быстро переключилась на умирающую в хосписе мать. Явление которой, в свою очередь, сменилась нудными рабочими буднями за кассой супермаркета. Они же сменились на не менее унылые будни на складе. Непродолжительные интрижки, развод, недолгая и не очень счастливая семейная жизнь, свадьба в кругу немногочисленных родственников на кухне этой квартиры, армия, байки, с которой он так любил травить, и, наконец-то, манящая своей романтикой юность, что выпала на неспокойные времена девяностых. На этом моменте разум Анатолия зацепился за ореолы былых слухов и нескольких ярких воспоминаний своей молодости. Зверствующая в те годы Люберецкая ОПГ чем-то приковала к себе внимание мыслительного процесса Gazon’а. Воспоминания о бандитах смешались с небезызвестным субкультурным движением люберов в единый романтизированный клубок. Проматывая воспоминания, связанные с люберами, он неожиданно наткнулся на мысль, что всегда мечтал подражать им. Образ крепкого, атлетичного, словно древнегреческий олимпиец, четкого по всем понятиям и лихого простого пацана, что борется за свою правду и справедливость, сильно отпечатался на подкорках тогда еще неокрепшего мозга Толяна, смешавшись с фильмами и сериалами того времени уже про американский криминальный мир, в итоге синтезировался в некий до абсурда романтизированный, но очень близкий душе нынешнего Анатолия образ. Во время последней затяжки, его мозг выдал настолько неожиданную для него самого идею, что тот, метнув аки пиллум сигарету за пределы балкона, сразу же побежал рыться в недрах югославской стенки в поисках листов бумаги…

Глава II

Меня зовут Тайлер. Буйный Тайлер. В дневное время я работаю уборщиком в офисе. Убираю полы. Когда же восходит луна, я убираю людей. Надо бы сказать, что делаю это за большие деньги. Сейчас мои коллеги по офису смотрят на меня как на очень неудачника, потому что они то перебирают бумажки целыми днями, а я занимаюсь такой жалкой работой как мытье полов! Но они не знают, что уже через несколько часов я поеду мочить таких же как них любителей чертовых бумажек. Такой офис планктон, знаете ли, очень забавно сопит в собственной же крови. Что же, сейчас рабочий день уже заканчивается. Я спускаюсь в подсобку, убираю уборочный инвентарь на полки и достаю из тайника свой пистолет. Спускаюсь в лифте к машине. Еду в свой любимый бар «Три медведя» в русском районе. С пинка открываю дверь, зло осматриваю собравшихся людей. Сейчас почти полночь, здесь шумно и много народу. Громкие звуки бесят меня, еще секунда и я оказываюсь у барной стойки. Кидаю мятую купюру на стол, заказываю водки. Бармен с русским акцентом наливает мне моей любимой водки. Залпом выпиваю. Хорошо. Надо найти заказчика. Я вижу знакомую рожу в углу бара. Иду туда, сажусь за столик.
-Сегодня у тебя особое задание, Тайлер. Нужно убрать важную шишку. Она особенно защищена, не хуже чем сам президент США!
-Не томи, давай сразу к делу, – с безразличным выражением лица проговорил я. Я был готов на любое дело.
-Ну, тогда держи, – он положил на стол черную флешку. Я взял её и убрал в карман джинс.
-Но, если не выполнишь, – то пеняй на себя. Да хотя кому я вру, все ты выполнишь, я же тебя знаю, чертов ты Тайлер! Не зря же тебя зовут буйным! Я как вчера помню, как ты, словно чертов Джек Потрошитель, угандошил пятерых мафиози клана Фокаччо! Их кишки потом долго с проводов на улице свисали! Ну, ты и зверь просто! Ну, короче, не буду долго распинаться, – вся инфа на флешке. Короче, удачи тебе, хотя она тебе так и так не понадобится, кого угодно и без нее завалишь.

Я вышел из бара на улицу и закурил. Сел в свой мерседес, завел и понесся по ночному Нью-Йорку навстречу особняку, где меня ждала моя цель. Я стремительно вышел из машины, зарядил в пистолет магазин, накрутил на него глушитель и шагнул в темноту. Я подобрался вплотную к забору. На нем колючая проволока… Придется вернуться к машине и забрать из багажника все необходимое. Резиновые перчатки, кошки и пассатижи. С грацией женщины-кошки я забрался на забор и начал перерезать колючую проволоку. Вскоре я освободил себе проход от колючей преграды. Уже спустя секундой с громким шлепком и уханьем я приземлился на землю с другой стороны забора. Впереди я увидел мелькающий свет фонарика. Ко мне по дорожке для гольфа приближался ночной сторож. Я не растерялся, прицелился и нажал на курок. Моя рука и мой пистолет не дали осечек и тело с грохотом упало на искусственную траву. Я подошел ближе. Вынул нож и наклонился над ним.
-Все в этом мире искусственное. Прямо как эта чертова трава. – проговорил я, доставая нож
Я сделал аккуратный надрез и вырезал глаз у охранника.
-Время немного поиграть. – с ухмылкой сказал я и забросил глазной шар прямо в лунку для гольфа.
-Хоул ин ван! – чуть не закричал я, но все же вовремя опомнился. Сейчас не время для игр, я же на задании.
Я посмотрел на покрытый свежей, как томатный сок, труп охранника с небольшим сожалением, которое вскоре прошло
-Ну и зачем люди идут работать к богатым мудакам? Эти богатые черти грабят народ! И богатых всегда настигает справедливость. И так совпало что сегодня мое имя как раз Справедливость.
Я направился дальше к дому. Там играла громкая музыка в стиле диско. Ненавижу диско. Оно ассоциируется у меня с горечью молодости. Теперь я хочу замочить всех этих ублюдков. Каждого в этом доме. Я подхожу в окно, заглядываю внутрь. Внутри дюжина людей веселилась и танцевала под диско. Кучу дорого алкоголя и красивых баб. Один тип отличался от всех других. Желтые штаны клеш, стильный лет 30 назад диско блейзер и этот сраный галстук, от которого мне не по себе. А выше галстука была харя.
-Ну и харя у него! – выругался я и взял этого типа на прицел. Пуль в магазине хватит для всех.
Я выстрелил в типа, патрон попал ему прямо в мерзкую харю, он упал и захрипел. Простреленное стекло окна упало на пол
-Черт, у меня же в магазине всего 10 патронов, а тут их 12! – быстро сообразил я, поняв что обсчитался. Нужно было импровизировать. Люди еще не успели среагировать и пребывали в шоке. Я выстрелил прямо в соединение люстры и потолка. Что-то дзынькнуло – это была цепь соединения, и огромная хрустальная люстра упала прямо на головы пятерым мажорам! Остальных я перестрелял без каких-либо проблем, никто не успел убежать. Последнюю пулю получил охранник, который попытался зайти ко мне с тыла, но я быстро среагировал и прострелил ему коленную чашечку. Он захрипел, упал, и вскоре истек кровью. Я залез через окно в дом
-Думаю что это вам больше не понадобится – иронично сказал я и выпил бокал дорого мартини.
-Надо будет прихватить пару бутылок на обратном пути. А сейчас мне надо действовать пока сюда не приехали копы черт возьми! Цель где-то на втором этаже.
Я поднимаюсь по лестнице. Она застлана дорогим красным ковром, таким как обычно висят на стенах. Наверху послышался шум многих ног и ступней. Я перезарядил обойму магазина, как вдруг на лестнице показалось двое здоровенных бугаев. Я начал судорожно нажимать на курок, хотя внутри мой рассудок был железным. Послышались выстрелы, но бугаем было плевать. Черт! Я случайно положил в карман магазин с холостыми патронами! Боевые остались в машине. Черт бы побрал меня и эти холостые патроны – именно так подумал я, замахиваясь пистолетом и кидая его дулом вперед прямо в лобешник одному из бугаев. Он, закряхтев, покатился по ступенькам. Я выхватил швейцарский нож и перерезал ему горло. Второй бугаей замахнулся на меня своей битой, но я ловко, как балерин, отскочил в сторону, перекатился по лестнице ему за спину и начал кромсать всеми шестью лезвиями швейцарского ножа. Дело было практически сделано. Я ударом пинка ноги выбил большую золотую дверь в кабинете моей цели. Цель сидела за столом, в одной руке у этого гада был бокал вина, а в другой массивный пистолет. Ствол он наставил на связанную девушку, что сидела в углу. А на ней было что-то вроде ошейника с тикающей бомбой. Я опешил и не смел подойти к нему, надо думать как выручить бабу. Я хотел было метнуть нож ему прямо в сердце, как тут гад вскочил и с кувырком вылетел из окна, приземлишься в палисадник и побежав куда-то в ночи. Я хотел было догнать и добить гада но бабу в беде бросать как-то не по джентельменски. С швейцарского ножа я вскрыл ошейник и выбросил бомбу в окно. Она разорвалась как рязанский сахар.
-Бракованная что ли? – удивленно произнес я.
Я оглянулся на спасенную пленницу. Она мило улыбнулась мне.
-Спасибо тебе, мой спаситель…»

Галя, бросив игривую улыбку, начала распускать бигуди. Белорусский трикотаж тоненького халата едва ли скрывал рубенсовские формы и даже изображенные на ткани халата фрактально-цветочные узоры кислотного цвета не могли расфокусировать взгляд, четко сосредоточившийся на грудях кустодиевской красавицы. Вскоре халат был низвергнут и пал на линолеум, озаряя пространство пышными телесами. Неожиданно картина смешалась в палитре тонов тонны синьки. Васильково-водочным цветом виденье переместилось за кухонный стол, за которым прикорнуло пьяное тело, сидя на потертой табуретке, алебастровое сиденье которой едва выдерживало вес Гали. Сейчас она уже не казалась такой сексуальной и привлекательной. Скорее наоборот, она напоминала сейчас тушу только что забитой свиноматки, покрытой белорусской плащаницей халата. Растормошить её не составило особого труда и вскоре туша начала свое воскрешение, приоткрывая расплывшиеся вместе с макияжем глаза.
-Ну бля... да отъебись уже, – приговорила она, поднимая свою голову и уставившись куда-то на трансцендентные пространства под газовой плитой.

Но красный жеребец гнева уже уверенно несся через лазурные волны алкоголя. И пока одна рука пыталась удержать гневного Буцефала за узда, другая же с размаху погрузилась в жирное лицо.
-Свинота ты ж ебанная блять! Нахуй ты нужна мне вообще если даже поебаться с тобой нельзя блядь?!

В ответ на этот риторический вопрос Галя проскулила что-то в свою защиту, зарыдав и вновь опрокинув голову на стол.

Свадебный марш Мендельсона раздался на весь дворец бракосочетания №3, окончательно погружая окружающий мир в череду бессвязных мрачных образов неудачной семейной жизни, что скатывались в мучительное своей жаждой и тошнотой небытие.

Глава III

Пустыня Атакама считается одним из самых засушливых мест на планете Земле. Но важно подчеркнуть формулировку «одним из», так как сейчас с ним за этот титул могла посоперничать гортань Анатолия. Он приподнял голову со стола, на котором уснул после бурной творческой ночи, и на котором еще недавно также лежала голова Гали. Похмелье разило в самый центр принятия решений, грозясь в любой момент с громогласным криком «ДЖАМБО!» разнести череп в месиво тяжелой кувалдой недомогания. Тем не менее, в попытке разобраться и опохмелиться, Gazon начал свой небольшой марш до кухни. Шатаясь и держась за стену, он начал обреченные на провал попытки отыскать заветную жидкость хоть где-то. Но вся водка была выжрана еще вчера. Обыск кошелька также показал плачевные результаты – не смотря на величественность здания Большого Театра, на 100 рублей бухла особо не купить. На карте должно было остаться немного денег со вчерашнего стрима, которых вполне себе должно хватить на то, чтобы вновь напиться и забыться. И хотя голова, казалось, раскалывалась еще сильнее, Gazonу нужно было что-то делать. Решение не заставило себя долго ждать – пропить последние деньги на карте и положится в дальнейшей судьбе на Фортуну, выраженную старым добрым русским принципом «авось повезет», было единственным верным для страждущего треш-стримера.

После неудачного марша на кухню Анатолий принял стратегическое решение и передислокации. Изрядно пошатываясь, он побрел в коридор, с неожиданной решительностью накинул на себя куртку и вышел за дверь своего, хоть и покинул чертоги своего терпения и сычевания.

Спустившись по затхлому, изрисованному хуями и пропахнувшему куревом подъезду, Анатолий оказался в немноголюдном и уютном дворе, на противоположном конце которого огнями святого Эльма мигала вывеска «Красного и белого». Пройдя мимо арт-инсталляции «лебеди из шин», ряда постриженных тополей, улыбающийся вырванными кусками арматуры вентшахты бомбаря и обогнув несколько особо крупных образовавшихся в кратерах асфальта луж, Анатолий все же оказался у дверей алкомаркета. Столь манящая вывеска могла бы стать отличной почвой для глубоких размышлений и метафор про Гражданскую Войну, Анатолий мог бы почувствовать себя революционным поэтом, входящим в столичный бар, чтобы зачитать авангардистскую поэму и устроить там дебош, но Анатолию было глубоко поебать на такие тонкие метафорические гипертекстуальные отсылки, он хотел опохмелиться и уже успел провести картой по терминалу оплаты, тратя на пузырь, нехитрую закуску и пару банок пива на предстоящий стрим практически весь свой вчерашний доход. Уже чуть ли не рефлекторная покупка выпивки для сегодняшней вечерней трансляции неожиданно привела его к мысли о том, что с разбитый монитор стрим особо не провести. Пока мозг, обрабатывающий столь многогранную проблему, выдал многозначительное «Тяжело…», тело уже выходило за дверь и откупоривало нечистый сосуд.

Жадные и сухие губы начали глотать алкогольный нектар, выводя сознание Анатолия из анабиоза и одновременно с этим вводя его в смятение. Спирт кипящей ртутью разливался по телу, выпуская сноп извивающихся щупалец, что начали сплетаться в голове Толяна в нечто совершенно новое. От исступления и безвыходности не было и следа.

Вскоре бутыль была прикончена вместе с закуской. Стеклянный труп, больше не содержащей в себе этиловой жизни, обрел свой вечный покой на дне засранной мусором вентшахты, куда он был закинул ловким движением Толяна. Времени на раскачку не было – его мысли начали формироваться в казавшийся невероятно логичным и прямым поток. Новая сущность, доселе Анатолию неизвестная, словно формировала вектор и парадигму мышления, окантовывая поток мышления музыкальной темой из широко известного в народе художественного фильма «спиздили».

План был надежен как швейцарские часы. И сейчас Gazonу не было никакой разницы, что это цитата из другого не менее широкого известного в народе художественного фильма, ведь он уже быстрым шагом, чуть не переходя на бег, направился в сторону места, где он провел два года своей былой жизни, работая два через два и получая не слишком большую, но сносную для покрытия его нужд зарплату. Пройдя насквозь лабиринт дворов, Анатолий увидел небольшое одноэтажное здание с выцветшей еще двадцать лет назад вывеской, на которой все еще, приложив определённые усилия, можно было разглядеть надпись: «Складские услуги», сделанную максимально безвкусным вырвиглазным шрифтом. Даже после двухлетнего опыта работы здесь, Gazon не совсем понимал на какие средства выживает это предприятие, и кто пользуется его услугами. Он накинул на себя капюшон и приблизился к кодовому замку двери, что, находясь сбоку здания, предназначалась для работников и вела в затхлые складские помещения.

«Я помнил код наизусть. Мои пальцы не дрожали при наборе цифр, дрожать следовало негодяям внутри. Тяжелая, словно моя любимая группа «Metallica», дверь открылась. Из-за нее валил пар как от кальяна. Это все их чертовы эксперименты! Я вставил в свой удачливый пистолет магазин и рванул внутрь, на бегу метко прострелив башку Старому Биллу. Старый Билл был еще одним уборщиком в офисе, и я всегда его не любил за вечное ворчание. Но оказывается он все знал раз находился за Дверью. Я долго не раздумывая перепрыгнул перекошенного Старого Билла и побежал вперед, превентивно расстреливая все двери на своем пути, за которыми после выстрелов слышались крики и звуки падающих от пуль людей. «Пиу-пиу-пух-пах» – говорил со мной мой пистолет убивая боевого амбала с боевым электрошокером, который чуть не выстрелил в меня. Еще немного и я доберусь до самого центра этого проклятого офиса! Я увидел впереди камеру и выстрелил в нее. Как хорошо, что я надел перед входом маску Черного Кабана, так мусора не смогут меня отыскать, даже если меня будет искать вся чертова полиция и нацгвардия Нью-Йорка. Наконец-то, расправившись еще с двумя охранниками с помощью приемов тибетского огнестрельного кунг-фу, я завернул за угол и попал в самое сердце офиса. Одновременно с этим я попал в самое сердце последнего охранника, который попробовал быкануть на меня с автоматом. Я оглядел комнату, в которую меня занесло. Она напоминала базу главного злодея. Куча экранов мониторов, каких-то кнопок и переключателей. Эти мониторы…они показывали жизнь простых людей! Простых работяг по типу меня! Черт… это хуже, чем мусора…это что-то большее. Неужели я все это время работал уборщиком на тех, кто гадко следит за простыми людьми?! Я, недолго думая, как мне и сказал Заказчик в русском баре «Три медведя», с корнем вырвал главный и самый большой монитор. Выходя из комнаты, я метнул заранее подготовленную канистру бензина в центр комнаты и последней оставшейся пулей в пистолете взорвал её. Я не оборачивался на взрыв и лишь многозначительно поправил маску. С офисом покончено. Кажется, я вышел на тропу войны. Теперь я не просто Буйный Тайлер, что убирает плохих людей за хорошие деньги. Теперь мой враг — это огромная корпорация, главный офис которой я только что сжег. Черт, заказчик все знал, он подставил меня! Теперь за мной будут охотится… по чесноку следовало бы мочкануть и заказчика(странный он тип) но сначала надо получить от него кэш и узнать что вообще происходит и зачем он отправил меня на это задание. Я с монитором подмышкой добежал до своего черного Мерседеса и активировав форсаж-режим помчался в русский бар «три медведя». »

-Бля. Как-нибудь потом допишу.
Gazon оторвался от ожесточенного клацанья клавиатурой, сохранил вордовский файл и начал запускать OBS. За окном стримерской хаты было видно, как по покрытому смогом и осенними облаками люберецкому небу кто-то уже разлил чернила и начал активно закрашивать ими отблески солнца на горизонте. А значит, наступало самое прибыльное для ремесла время – воскресный вечер. Офисный монитор немного помигивал, словно пытаясь морзянкой донести мольбы об эвтаназии. Рожденный для эксель таблиц и живущий ими последние лет так десять, монитор, вступивший в греховную связь с вебкамерой, теперь транслировал на половину своего осквернённого тела заплывшее и небритое лицо Gazona, который уже запускал трансляцию.

Глава IV

Первые минуты стрима проходили обыденно и спокойно. Gazon кряхтел, пытаясь побороть интерфейс OBS и вывести на трансляцию окно чата. В этом самом чате уже начали появляться первые зрители – завсегдатае канала, которых Анатолий знал чуть ли не по никам. Раскинувшись на потрескавшемся кресле, он открыл пиво «Опричник». На банке с «Опричником» был изображен суровый бородатый мужик в меховой шапке и в темном кафтане с увесистой метлой в руках. На другой стороне банки этот же мужик агрессивно тыкал в лицо Gazonа мобильник с пояснительной надписью о розыгрыше трех телефонов от «Опричника». Для участия в розыгрыше было необходимо отправить СМС с кодовым словом «гойда» на определённый номер телефона… Проигнорировав столь щедрое предложение, стример захлебнул пива. Запах дрожжей и разложения ударил кнутом по обонянию Анатолия, а поток тягостно-противного пойла блицкригом рванул внутрь глотки, начиная ожесточенную борьбу с содержимым треш-стримерского желудка. Желудок был взят пивом в котел, но не сдавался. Gazon попытался издать японский боевой клич «банзай!», но у него получилось издать что-то вроде «Агххаай». Тем не менее, под этот самый боевой клич «Агххаай» содержимое желудка пошло в суицидальную контратаку. Пиво было выбито и бежало – прямо до пола под компьютерным столом. Вместе с ним полегли многие участники банзай-атаки – на полу в блевотной луже блевотного пива лежали трупы корейских коллаборационистов в виде остатков непереваренного доширака.

-Ох бля… жеско нахуй… ну и хуйня этот Опричник я вам скажу, ребят… даже врагу не посоветуешь блять! – Проговорил Gazon, оправляясь после жестокого и рвота-пролитного сражения с пивом. Вскоре к нему пришла долгожданная помощь по плану Маршалла – пятихатка рублей от доселе незнакомого зрителя с комментарием про прошлый стрим.

«Че у тебя пукан так знатно подгорел на прошлом подрубе? Все правильно ты тогда сказал – ты клоун, вот и пиздуй развлекай нас, а то кредит на новый моник не закроешь.»

Окончательно забыв про инцидент с «Опричником» и стараясь не смотреть под ноги, Gazon гневно метнул взгляд на окошко с чатом и крайне удивился – на трансляции зрителей было в раза два больше обычного, а чат пестрел не просто ироничными комментариями и насмешками, а прямыми оскорблениями. В сообщениях мелькали такие словосочетания, как «жирное чмо», «нетерпилыч», «обблевыш», «свинозон» и прочие креативные прозвища, приправленные горой отборнейшего мата.

Попилив несколько секунд взглядом чат и почесав затылок, Толян все же унял гнев и начал терпильно-спокойным тоном говорить.
-Слышь вы, блять, я хуй знает, кто вас сюда накрутил, может боты, а может просто дурачки балуются, но вы ебаторию свою тут не разводите. Вот не надо этого негатива. Я к вам по-товарищески епта, истории рассказываю, советом помогаю, веселю. От вас просто такого же отношения прошу – вот не надо мне на стриме хуйни этой вашей. Ферштейн?

Уже не смотря на чат, он продолжил:
-Я ваще вот тут начал между стримами книжку писать. Про наемного киллера, бандосов и, значится, с экшон! Вот прям как вы любите. Давайте почитаю, надеюсь, что оцените, хули делать то еще?! – после этого риторического вопроса, стример, все также продолжая игнорируя чат и совершив несколько хитрых маневров на кресле, дотянулся до лежавшей на югославской стенке рукописной первой главы и принялся читать.

Читал Gazon так, как не читает никто. В его исполнении «Буйный Тайлер» превратился в целый аудиоспектакль. Он почти не смотрел на бумагу и рассказывал по памяти, сильно меняя детали (а иногда и сюжет) своего магнум опуса, активно имитируя звуки окружения своими губами.
-И тут я вваливаюсь за забор к этому мажору! Пух, пах, бдыщ! Я начал ебашить с пистолета по охраннику и отстрелил ему бошку! Вшууух! Он упал как мешок с огурцами, и я ринулся дальше штурмовать окно особняка. Бух-пах, дзыньк!

Этот полуэкспромт продолжался около получаса, Анатолий словно находился в состоянии литературного экстаза, активно жестикулируя, изображая трупы, боль, полностью игнорируя происходящее на экране и даже не смотря туда. Под конец он начал напевать эпичную музыкальную тему, напоминающую скорее песню умирающего от похмелья лебедя.

В это время в чате прибавилось еще около сотни зрителей – стрим бил все рекорды по популярности. Оскорбления из сообщений на время пропали – на смену им пришла массовая истерия. Казалось, что смех зрителей вот вот и пробьет цифровой барьер и диким гоготом сотен ртов разразится у Gazonа на хате. Он же, закончив свое повествование, спросил:
-Ну че, как вам, ебашить продолжение?
На что столбец чата полетел вниз на первой космической скорости. Захлебываясь и умирая от смеха, зрители молили Gazonа продолжить. Он согласился, и уже начал придумать с чего начать новую главу, как вдруг стримерский взор привлек спам какой-то ссылкой. Пользователь с аватаркой маски Рихтера из «Hotline Miami» и соответствующем ником «крыса-кун» настойчиво продолжал спамить какой-то ссылкой, в адресе которой не менее настойчиво в авангарде шла цифра 2.

Ссылка манила, и Анатолий, не долго думая, перешел по ней, чтобы узнать в чем дело.
-Добро пожаловать. Снова, – прочитал тот, пролистывая страницу сайта вниз.

И тут лицо Gazonа исказилось неописуемой гримасой. Его глаза в ужасе прочитали заголовок открывшегося на сайте треда – «Травли жирного пьяного чма Свинозона тред #2»

Под заголовком была шапка, которая не менее сильного шокировала не очень тонкую, но тем не менее, ранимую стримерскую душу:

«На прошлом стриме бухое животное, известное в узких кругах таких же быдло-дегенератов как GazonGames, в край ахуело и еще смеет выебываться. Легивон, предлагаю покарать быдлана и извлечь как можно больше лулзов из ситуации. Пригорает у сабжа по каждому поводу – до достаточно лишь намекнуть как его клоунскую сущность»

Ниже, под шапкой треда, развернулось целое поле битвы. Жирные как Новодворская тролли захлебывались на странице форума в собственном же гное. Шеренги бравых анонимусов-легионеров, неся на своих штандартах уже раскрытые личные данные Gazonа, пробирались через Тевтобургский лес гринтекста. Там, в реплаях, между зарослями вайпа, анонов подстерегали, словно сбежавшие со страниц Лимонова, гомонигры. Малочисленные, но свирепые фанаты Анатолия давали отпор легионерам, смешав их боевые порядки с говном ближе к середине треда – в ход, кроме гомонигров, шли боевые копропасты. Группа безумцев же, на добрую четверть треда, устроила хохлосрач. Боевые свиньи летали по треду с гиперзвуковым визгом, как вдруг на поле боя появилась тяжелая артиллерия: Легионеры выкатили онагры и начали бомбародивку немногочисленных оставшихся сторонников Gazonа фотожабами с участием самого стримера. Криво прифотошопленные к лицу Толяна хуи пронзали воздух, сокращая разрозненное сопротивление. Легионеры активно перегруппировывались, отхуесосив по пути пару подвернувшихся под руку и просочившихся в тред аватаркофагов. На пару минут стройные, но немного поредевшие и покрытой коркой несвежего говна, коим здесь так любят обмазываться, ряды легионеров отвлек удачно выбивший трипл 666 пост. На прикрепленной к нему картинке актер Александр Абдулов смотрел прямо в души анонов своим инфернальным взглядом. Вокруг его головы сиял оккультный нимб из переплетенных пентаграмм. Сам же пост гласил: «Мы покараем грешника во имя Господина нашего – Богосатаны Абдулова! Он не уйдет от кары вечной! Анша Абдуль!»

Но вскоре и этот пост затерялся в бурлении срача и говен. И пока один безумец взывал к неким «молодым ребятам», говоря, что они еще молодые и шутливые, в тред был выкачен положняк по позиция русских рэперов – Слава КПСС все также хранил молчание, Павел Техник пожелал лично расправится с мразью физически, а Хованский предложил больно и унизительно “ПОКАРАТЬ ЕГО СВОЕЙ ЕЛДОЙ”.
Народными умельцами уже сочинялись первые бугурты, а ехидные желтые колобки начали потихоньку перегонять по своей популяции остатки гомонегров. Части анонов уже, казалось, что надоел этот высосанный из пальца форс и ближе к концу треда скорость постинга в нем начала заметно падать.

Наконец, уже дойдя до катарсиса ахуевания, Gazon долистал тред до последних постов. Там уже умирающий тред внезапно невероятно оживился. Буйный Тайлер будоражил умы анонов, что выплескивалось в тред в виде десятков смехуечков. Легивонеры, да и просто залетные мимокроки, падали со своих стульев, кресел и табуреток и катались по полу своих сычевален. Озвучка собственного же творчества Gazon’ом была на грани гениальности и оружия массового пси-террора. Как вдруг, когда тред уже почти дошел до бамплимита, одним большим постом в него кто-то выкатил полный деанон Анатолия. ФИО, адрес, данные родители, сведения о местах бывшей работы и, что самое главное, данные Галины Сергеевны Насеткиной – бывшей жены Анатолия. Тут же он ударом ноги вырубил питание у компьютера и откинулся на спинку кресла. Стрим закончился, невидимые и бесшумные голоса сотен хейтеров в чате замолкли. И лишь два бородатых и брутальных опричника смотрели на стримера с недопитых пивных банок.