Я сидел в новом кресле и проводил рукой по натуральной коже. Теперь этот офис мой. Вот уже как пару дней меня повысили, и я стал директором этой компании.

— Ещё так молод, а уже такая большая шишка, — ухмылялся я, лаская эти подлокотники, кричащие о моём статусе.

Неудивительно, ведь мне нет ещё и тридцати. Некоторым честным тружеником приходится всю жизнь горбатиться на одну компанию, чтобы стать чем-то большим, чем легкозаменимой шестерёнкой в этом механизме под названием "капитализм".

Я же? Я не такой. Я проработал на эту компанию всего три года и уже достиг такой высоты. Естественно, не потому что я особенно трудолюбив. На это самое кресло претендовали ещё пара мужчин, и, скажу честно, заслуживали они его гораздо больше.

По выслуге лет, по опыту, да и просто по общей эффективности — они во всём превосходили меня. Но ведь жизнь это не игра. Нет никаких правил. За работу не всегда положена награда. Обстоятельства хаотичны, и я просто воспользовался ими.

Старый директор ушёл, и акционерам пришлось выбирать нового. Именно подобной ситуации я и ждал всю свою жизнь. Дело было простое -- я избавился от конкурентов. Одному наивному дураку выбил отпуск — тот так и не узнал, что предстоят выборы следующего главы. А как он был рад! Всё благодарил меня за оказанную услугу. Вот осёл.

Другого же завлёк в скандал с алкоголем. Разбирательство было недолгим -- все доказательства тут же оказались у высшего начальства, и того просто турнули с работы. Таким образом меня и выбрали -- методом исключения.

"Ты поступил некрасиво" — может, скажет кто-то. Некрасиво? Я поступил правильно. Только так и должен поступать здоровый член общества.

Уже в детстве я понял в чём заключается фокус отношений в этом самом обществе. С малых лет тебе вбивается в голову вся эта дребедень насчёт нравственности, морали и добродетели. Однако почему? Или -- скорее -- для чего?

Знаете, я доверяю теории Дарвина, но меня всегда смущал в ней один аспект -- альтруизм. Ясно как день, что трата ресурсов на кого-то, помимо себя, понижают твою выживаемость. А согласно закону природы — слабый должен умереть. И если мы столкнём лицом к лицу альтруиста и эгоиста, то, очевидно, должен победить эгоист.

Однако на практике всё совершенно иначе. Тут и там ходят блаженные лица и проповедуют свой образ жизни — образ жизни невинной овцы. И такая метафора религиозного толка тут как нельзя кстати. Овцы... Все они животные на убой.

Неправильно понимать общество, как совокупность индивидов, и сумму воль этих индивидов. Общество — это сложная самоорганизующаяся система. Может, когда-то общество и было просто побочным продуктом взаимодействия эгоистов, но количество переросло в качество. И оно стало... живым? Думаю, правильнее было бы сказать, что оно обрело собственную волю. Волю, отличную от воли её участников.

Как и всякая воля она стремится выжить. И не только! Она хочет расти. "Воля к власти" — так Ницше обозначил этот феномен.

И поэтому, чтобы расширяться и дальше, общество начало выращивать индивидов себе на съедение. Теперь индивида должно заботить процветание этого самого общества, даже во вред самому себе. А аномалии, вроде меня, следует подвергать остракизму, чтобы они не могли заразить своей бациллой "эгоизма" остальной организм.

Поэтому на практике вопрос стоит не в том, поступаешь ли ты морально или нет, а в том, кому ты служишь: себе или другому. И только идиот может думать над эти вопросом больше пяти секунд.

"Господин директор, к вам... э-э-э посетитель" — прозвучал голос секреташи из интерфона.

"Какой к чёрту посетитель? Я сегодня никого не принимаю" — ответил я.

"Ах, извините, уже поздно. Он идёт прямо к вам"

— Тц, вечно этим придуркам что-то надо от меня, — выругался я.

Ладно, прочь снобизм -- клиенты такого не любят. Хоть и перед кем-то незначительным, но лицо нужно держать всегда. Я подтянул галстук, смахнул с костюма пылинки и убрал в ящик книгу, которую до этого читал: "Сила есть право" Рагнара Редбёрда.

Но в это же мгновение на моём лице невольно всплыла ухмылка.

— А-а-а, это ты, Крис.

В мой офис влетел бывший коллега.

— Ублюдок. Ублюдок! Я ненавижу тебя, — сразу же взорвался тот обвинительной речью.

— Что такое, Крис? Ты сегодня не в духе. Неужто снова напился?

— Ты-ты... Ты подставил меня, выродок! Как ты мог?! Я же доверял тебе.

— О чем это ты? Не понимаю, — состроил я глазки, полные невинности. — В своём увольнении виноват только ты сам. Может, просто не стоило ужираться как полная свинья?

Передо мной стояло тело. Тело не первой свежести — лет тридцати пяти — сорока. Одето оно в мятый и неглаженный смокинг. На лице складки и морщины — стресс от работы. А в глазах характерный блеск зараждающегося алкоголика. Ну и запашок спиртного, само собой.

— Это ведь от тебя начальство узнало о скандале? Я знаю, это ты! Просто признайся, негодяй! — истерил он.

Какой же шумный. Эта суетливость действует на нервы. Я даже разочарован топорностью его действий.

-- Крис, скажи мне, ты дурак? -- я встал из-за стола. -- Ты действительно думал, что я возьму и признаюсь? На что ты только расчитывал...

-- Так это всё-таки был ты. А как же те слова? -- Крис подошёл ближе и начал размахивать руками. -- Там -- в баре -- не ты ли говорил, что мы останемся друзьями вне зависимости от решения совета? Дескать, между нами будет только честная конкуренция.

-- Мой дорогой друг, это и есть честная конкуренция. Жизнь -- это война всех против всех. К тому же, по-моему, это как раз ты сейчас нарушаешь наше мужское соглашение, -- я достал из ящика стола два бокала и вино. -- Давай забудем об этой бессмыслице и лучше отметим моё повышение.

-- Издеваешься? Я не собираюсь пить из одной бутылки со змеёй.

-- Да брось. Я же вижу, тебе невтерпёж. На, ополосни горло.

Я было подал ему вино, как тот выбил его у меня из рук. Стекло с грохотом покатилось по полу.

"Чёрт. Дорогое"

-- Ох, как предсказуемо, -- я отпрянул назад и облокатился на офисный стол. -- Ну конечно, ты-то воображал, что кресло директора достанется именно тебе? Наивно. Знаешь, может, ты просто не так уж и хорош, как думаешь о себе? Право, неудачники всегда обвиняют других в своих провалах.

-- Как ты сделал это, подлец? Как ты добился моего увольнения? Отвечай, я имею право знать хотя бы это.

Крис просил, чтобы я поведал ему, как выгнал того из компании. Идиотская просьба. Он и правда это сказал? Впрочем, я понял. Это и есть его план. Только что он стоял прямо передо мной и тыкал своими грязными пальцами в мою сторону, а сейчас заснул руку в правый карман. Должно быть, диктофон. Только глупец будет давать на себя такой очевидный компромат. Однако могу же я хоть разок себя побаловать и указать дураку его место?

-- Действительно дурак. Любой идиот уже б догадался. Хочешь знать? Тогда слушай, -- я собрался и сел обратно на своё кресло, заложив руки под стол. -- Сперва я должен сообщить, что всё сказанное далее всего лишь моя фантазия, ложь и попытка успокоить моего подвыпившего друга, поскольку я ощущаю себя в опасности. Ты услышал это достаточно чётко?

-- Что?!

-- Приступаем. Итак, я пригласил тебя в бар, чтобы обсудить наш с тобой карьерный рост. Мы с тобой выпивали и клялись друг другу в дружбе вне зависимости от исхода. Ты соглашался со мной, был весел и даже моментами искренен, однако на твоём лице читалась эта... как бы тебе передать -- деревенская фальшь. Я будто бы видел перед собой человека, кончившего лишь три класса церковно-приходской школы. Вот он стоит и клянётся мне в самых тёплых чувствах, но мимика выдавала в нём лжеца. В тот момент твоя лоснящаяся толстая рожа нависла надо мной и словно смеялась: "Я не верю в тебя". А ведь мне было обидно...

-- Что ты несёшь?! Говори, как ты добился моего увольнения?

-- Но! Слава богу, в далеке показались две персоны -- мои хорошие знакомые. Видимо, они также нашли тебя недостаточно подобающей для меня кампанией. Ты к тому времени пришёл в кондицию, а эти двое подошли и вежливо поинтересовались, как такая свинья может находиться в таком приличном заведении. Ты, как итог, взбесился надебоширил, а я просто выполнил свой долг -- записал всю сцену на камеру и показал начальству.

-- Нет. Нет! Я спрашивал не это. Те ублюдки -- ты их нанял?

-- Ха, всё ты понимаешь. Хотя, конечно, сейчас мой план звучит не слишком впечатляющим, он, в конце концов, сработал. Ты оказался неспособным подавлять животные импульсы, а потому и заслужил свою участь. Знаешь, меня даже разочаровала твоя эта несообразительность -- так легко повестись на провокацию. Я ведь придумал столько способов, как можно избавиться от тебя. Ты читал "Красную комнату" Эдогаво Рампо? Думаю...

-- Попался! Вот ты и сознался, мерзавец. Как и ожидалось. Начинай молиться -- я передам эти слова кому надо.

-- Нет, Крис, ты чего? Я же в самом начале предупредил, это всего лишь выдумка.

-- Ха-ха, иди-и-о-от! -- он вытащил чёрный прямоугольный предмет из кармана. -- Я только что записал тебя на диктофон. Твоя карьера кончена. Сейчас эта вещица окажется у одного большого начальника.

-- Эй, ты меня совсем не слушал? Я же сказал, это всё ложь...

-- Придурок, я просто обрежу запись и покажу начальству ту часть, где ты во всём сознаёшься. Жди своей отставки. Я уже несу им доказательства.

-- Друг мой, задержись, -- бросил я своему приятелю уже в след.

-- Что такое? -- обернулся тот. -- Будешь меня умолять? Ну давай, попробуй; посмотрим, каково это быть в моей шкуре.

-- Крис, твой план не сработает; и на это есть аж целых три причины.

-- А?! Это с какой стати?

-- Во-первых, начальство не станет менять директора, даже если ты покажешь им свой обрезок записи, банально потому, что они не святые, и их интересует в первую очередь прибыль, а издержки моей отставки не покроют ущерба от возможного скандала. Ведь это в сущности обычное корпоративное интриганство, таким никакого не удивишь, а урон компания от этого не получит. Ведь кому в сущности не всё равно, что бедного жалкого Криса несправедливо обидели?

-- А это мы ещё посмотрим. Я привлеку к ситуации моих знакомых журналистов. Они быстренько состряпают информационную бомбу, и тебя выгонят взашей.

-- Во-вторых, -- продолжал я. -- Ты, кажется, сказал, что просто обрежешь запись? Ай-яй-яй, Крис, это плохо. Так хорошие люди не поступают. Это назвается фальсификация показаний, да и вообще, уголовнонаказуемо...

-- Да мне насрать.

-- Более того, эта идея тоже нерабочая. Видишь ли, в моём офисе стоит прослушка, и она записывает всё, о чём здесь говорят. Ты не сможешь предоставить начальству огрызок записи, потому что у меня уже [курсивом]есть полная версия.

-- Ты блефуешь! -- крикнула эта истерчка.

Эй-эй, да у него безумные глаза.

-- Да и вообще, даже если так, то я всё-равно смогу подмочить твою репутацию. Может, суд и не встанет на мою сторону, но обычные люди наверняка поймут твою сволочную натуру, и совету не останется ничего, кроме как выгнать тебя.

-- Ну и мой последний довод -- ему-то ты не сможешь ничего противопоставить. Понимаешь, друг...

-- Заканчивай с этой бутафорией. Встретимся в суде, -- проговорил мой приятель и зашагал к выходу.

-- Ах, какой нетерпеливый.

Крис подошёл к офисный двери и начал крутить ручку, но -- О, неожиданность! -- она не поддавалась. Крис не мог открыть дверь.

-- Ха-ха, что такое, начинаешь волноваться? Ты уже понял, в чём дело?

-- Какого чёрта?!

-- Как я и сказал ранее, вот тебе третий аргумент. Пока мы с тобой полюбовно беседовали, я успел нажать кнопку для экстренного вызова охраны. Прямо сейчас по лестнице поднимается парочка абмалов. И дверь не откроется до их прибытия. Они отберут твою игрушку и, естественно, отделают тебя как следует. А я буду наблюдать за этим прямо с директорского кресла.

-- Нет... Нет! Сука! -- дважды он ударил по двери.

-- Крис, ну твой план действительно был глуповат. Ты думал, будто тебя восстановят после моей отставки? Или просто хотел насолить? Ах, каков злодей.

-- Сука. Сука! Это... это была моя последняя надежда. За что ты так со мной? -- хныкая, тот начал сползать, облокатившись о стену. -- Ублюдок, тебе совсем меня не жалко?

-- Жалко? Ни капли. Да и вообще, не такой я человек, чтобы жалеть своих врагов. Понимаешь, ты не виноват в этом. Так уж получилось, что между мной и моим повышением стоял именно ты. Тебе просто не повезло.

-- Ты... Ты конченный человек! -- Крис воспрял духом и, встав, начал подходить ко мне. -- Смотри, что у меня есть. Что ты скажешь на этот довод, умник?

-- Эй-эй, друг, не кипятись, -- я встал из-за стола, подняв руки, словно бы сдавался. -- Эта вещица немного похожа на пистолет. Ты что, ограбил магазин игрушек?

-- Это он и есть, придурок.

-- И? Зачем он тебе нужен? Решил вдруг похвастаться?

-- Всё смеёшься? Посмотрим на твою рожу, когда эта пуля окажется у тебя в брюхе, -- Крис подошёл вплотную к столу, держа меня на мушке.

-- Ой, да брось, -- я опустил руки, будто говорил, что не верю ему. -- Ты же не выстрелишь. Крис, ты, конечно, дурак, но не настолько, чтобы рушить свою жизнь. Сам посуди, минуты через две охрана уже окажется здесь, и что ты сделаешь тогда? Перестреляешь их всех? Полагаю, за это тебе дадут пожизненное.

-- Ты ещё не понял, ублюдок? Мне нечего терять. Я прикончу тебя здесь, как собаку. Это называется карма.

-- Да будет тебе. Друг, ещё не всё потеряно. Ты мужчина в самом расцвете сил. А как же жена и дети? Ах, у тебя их нет? В любом случае порядочный член общества обязан оставить после себя потомство. А работа -- её всегда можно найти. Нет, ну если ты так настаиваешь, твоя взяла. Ты победил. Я сознаюсь в своём злодеянии и помогу тебе восстановить должность, только опусти пистолет.

-- Ха-ха, нет. Я так больше не играю. Ты этого не знаешь, но я болен. Неизлечимо болен. Ты не купишь меня никакими сладкими речами. Мне осталось недолго. И последнее, что я хочу сделать на этом свете -- совершить благое дело. А избавить мир от подобной мрази -- это лучшее, что в моих силах.

-- Крис, Крис, послушай. Я же не какой-то злодей, в самом деле. У меня точно так же, как и у любого есть семья. Неужели ты лишишь их дорого им человека? То, что ты замыслил, есть грех, но ты же, в сущности, неплохой парень. Не нужно творить глупостей.

"Твою мать! Где шляются эти чёртовы охранники." -- пробежала мысль в голове.

-- Я... я ведь не хотел тебя убивать, -- на его лице начали проступать слёзы. -- До сих пор я считал тебя другом. Лживым, мелочным, коварным, но другом. Я думал просто тебя припугнуть, -- дрожащей рукой он передёрнул затвор. -- А оказалось, ты до кончиков пальцев банальный ублюдок.

-- Крис, пожалуйста не делай этого. Я могу помочь тебе. У меня есть деньги. Много денег. Тебя ещё можно вылечить!

-- Прости.

В воздухе повеяло порохом. Очень громкий звук ударил по ушам. Я секунды три так и стоял, не в силах осмыслить произошедшее. 

— Что ты... наделал, сукин сын? 

Где-то в груди засвербило от боли. Я прикоснулся. На ладони были следы крови. 

— Не может... быть. Идиот, что ты натворил? -- произнёс я на последнем издыхании.

Ноги подкосились. Моё тело упало, сбив кресло. 

Я валялся на полу, охая, и держался за сердце.

"Этот упырь, он пробил мне лёгкое"

Стало трудно дышать. Я начинал задыхаться. 

"Неужели... неужели я умру?"

— Я не хочу умирать. Помогите, кто-нибудь, — едва слышимо сказал я. 

Лёгкие рыдали от боли. Кровь попадала куда-то внутрь — я захлебывался. 

-- Кто-нибудь... -- едва пошевелились губы.

Но сказал ли я это? Слух покинул меня. Только мерное гудение отзывалось где-то в мозгу.

Зрение меркло. Размытая картинка начала переплетаться с темнотой.

Едва различимый силуэт прибилзился, нависнув надо мной. Казалось, будто он просто стоит и смотрит на меня, но я вся понимал.

"Крис, не надо, пожалуйста" -- прошептал голос внутри.

А затем... пустота.