Друзья.

 

    — Причина получения наличных денег? — спросил банкомат.

    Иванов прокрутил список в терминале до графы “благотворительность” и ткнул в нее пальцем. Забрал выданные банкоматом купюры, сунул их во внутренний карман пальто и не спеша побрел по тротуару в сторону церкви, стараясь не смотреть на вездесущие камеры видеонаблюдения.

    У корзины для подаяний Иванов постоял с минуту, почесал нос, сунул руку за пазуху и, ничего не пожертвовав, отправился дальше по улице, выискивая нужный ему магазин.

    Скучающий продавец оторвался от книги и подошёл к прилавку. Машинально он развернул терминал к покупателю, но разглядев купюры в протянутой руке, вместо социальной карточки, с пониманием улыбнулся:

    — Водки?

    — Водки. — подтвердил Иванов.

    Продавец завернул бутылку в газету и взял протянутые деньги. 

 

    Воровато озираясь и придерживая рукой бутылку водки в кармане старенького пальто, Иванов шагнул в подъезд обветшалого дома в спальном районе города. Медленно, неторопливыми шаркающими шагами поднялся по пыльной лестнице на третий этаж, потом постоял немного собираясь с мыслями, и позвонил в дверной звонок одной из квартир. Некоторое время спустя дверь открылась, на пороге стояла дородная баба. Она хмуро посмотрела на незваного гостя:

    — Семен, ты? Чего приперся? Завязал он!

    И она сделала вид, что вот-вот захлопнет дверь. Семен приподнял руку, не пытаясь, впрочем, остановить женщину. Он покраснел и еще больше ссутулился:

    — Повидаться бы, Зин. Он как вышел, я ж ни разу его не видел...

    Баба статуей стояла в дверном проеме и вроде не собиралась идти на уступки.

    — Ну посмотришь ты на него? А потом-то что? Напомнишь ему о былом, а он опять за старое примется! Мне с ним жить, понимаешь ты, старый придурок? Он как вышел, худо-бедно стал супружеский долг отдавать. А был-то! Э-эх...

    — Зин, ну мы ж с ним со школы вместе, Зин. — нерешительно мямлил Семен.

    — Ну хорошо, — все так же злобно сказала баба, обозначенная Зиной: — Но смотри, вернется к старому, сам передачки носить ему будешь!

    Она отступила вглубь квартиры пропуская Иванова. Он вошел, снял свои дряхлые ботинки, оглянулся в поисках тапок, которых, конечно же, нигде не было видно и зашлепал по темному коридору в знакомую комнату. Игорек, а именно к нему так стремился пробиться Семен сквозь нерушимый заслон его жены, лежал на протертом сереньком диванчике и смотрел телевизор. Комната была наполнена голосами новостных дикторов изредка прерываемых рекламой. Старые приятели обнялись, присели за небольшой столик у окна, на который Семен тут же поставил принесенную бутылку водки. Он спросил:

    — Ну что, рассказывай, как чалился?

    Игорек выглянул в коридор, крикнул жене пожарить сосисок, сел за стол, покрутил бутылку в руках и ответил:

    — Да нормально, вроде. К своим попал. Жил, работал, кормили бесплатно, — тут он хохотнул: — Ну и по ночам язык учил, чтоб охрана не слышала. Уже на упрощенном могу с нашими разговаривать и никто лишний не подслушает.

    — А что, там так наших много? — недоверчиво уточнил Семен.

    — Ээ! Полно! Смотри, — Игорек пустился в воспоминания: — Четыре корпуса, в каждом по тридцать камер, в камере по двадцать человек! Один корпус - целиком наш! 

    — Погодь. Это шестьсот человек только в одной зоне? — немного поразмыслив удивился Семен.

    — А то!

    Друзья выпили. Потом пришла жена Игорька с тарелкой жареных сосисок. Она даже постаралась и сделала их особый соус:  соевый, с медом, чесноком и кетчупом. К недорогим сосискам он подходил отлично. Пока она суетилась над столом, они молчали.

    — Ну а сейчас ты как?

    — Ну как, компьютер старый изъяли, конечно. Купил ноутбук на рынке, но его теперь раз в месяц проверяют.

    — Кто проверяет? — изумился Семен.

    — Специальный человек приходит и проверяет, чтоб, значит, обхода блокировок не стояло и поисковые запросы чистые были.

    — А стафф где берешь?

    — На рынок хожу, там нужные люди на диск всё что угодно нарежут, только наличку таскай. Я, знаешь, какими там связями обзавелся. — он многозначительно поднял палец.

    — А Зинка?

    — А что она? Мы, — Игорек оглянулся на дверь комнаты и перешел на шепот: — Когда че-как ночью делаем, она разрешает на подушку картинки положить, чтоб мне сподручней было. Она ж не злобливая баба, понимает, что у меня иначе уже и не встанет.

    — А на картинках кто у тебя? - подмигнул ему Семен.

    — Куронека и Мисака. — он прицелился разливать еще по одной, но поднял голову и уточнил: — Не та Мисаки. Мисака Микото.

    Семен кивнул, мол, понял. Он сказал:

    — А если б у тебя Куронеку нашли, срок и побольше могли дать? Ей же, даст бог памяти, пятнадцать?

    — Четырнадцать. — ответил Игорь, подавая ему стопку.

 

    Семен захохотал и разлил еще по одной, кажется уже пятой, рюмке. Раздухарившись, он с порозовевшим лицом вдруг воскликнул:

    — А давай споем! Нашу!

    Игорек пьяно кивнул, пересел на соседний с Семеном стул, они обнялись и протяжно затянули:

    — За-анкоку но теньши но те-езис…

    Заслышав сей концерт Зинка на кухне неодобрительно покачала головой.

 

Юйка Шуремарович, 2025