Глава 1. На построении в Мэйдократии
Огненно-красное закатное солнце раскрашивало разными оттенками алого всю Мэйдократию. Шпиль городской ратуши, на котором развевался огромный чёрный флаг с окантовкой из белых рюшек, сиял словно волшебный кристалл. Дома: белого и серого камня, деревянные, с фахверком, с медными облицовками, с кружевом деревянных наличников - переливались алым и багровым. Мостовые полированого камня остывали после жаркого дня.
Над морем, на плоской скале, на асфальтированном плацу, стояли, облачённые в униформу горничных, девушки. Форменные платья новобранцев M.A.I.D., чёрные, чуть ниже колена, с простым белым фартуком, отороченным тонкой полоской рюшек, и коротким рукавом с белой окантовкой, разительно отличались от платья командарма: с длинными рукавами, шевроном командования на плече. Длинная, до щиколоток, двухслойная чёрно-белая юбка, с широкой оборкой, фартук, расшитый красной нитью, заканчивающийся под грудью, стянутой красным металлизированным шнурком на шнуровке. Манжеты из воздушной, полупрозрачной ткани и нежных кружев, чёрный браслет, исшитый серебряной ниткой... Кристина загляделась на её платье. Однажды, она уверена, она и сама сможет носить такое. Или похожее. Вообще, форменные платья в Мэйдократии и M.A.I.D. отличались своим разнообразием и своеобразной “блочной архитектурой”. Разные достижения и разные продвижения по статусу оставались на платье оперативницы кружевами и шнуровками, изменяли форму и длину платья, бантов и лент для волос. Иерархия M.A.I.D. и её связь с платьем оперативницы была так сложна, что неподготовленный сошёл бы с ума, пытаясь определить, кто кому подчиняется: девушка с короткой юбкой и металлизированной белой шнуровкой, или девушка с длинной двухслойной юбкой, но без шнуровки вовсе.
— Добро пожаловать в M.A.I.D.! — громко крикнула командарм, вышагивая перед строем девушек. — С этого дня у вас начинается новая жизнь! Возможно, вы уже бывали в Мэйдократии — туристом, работницей, может быть - родились в ней. Но отныне Мэйдократия для вас - не курорт, а военная база. С этого дня каждая из вас принята в M.A.I.D.
Дойдя до конца строя, командарм провернулась на мысках и, смахнув юбку, не успевшую завершить круг, остановилась.
— Отныне вы — ударный кулак Империи, вы - лучшая из спецслужб на планете, вы - тень и свет, вы - возмездие и награда. Вы - любовь и ласка, вы - смертоносные каратели, вы надежда и вы отчаяние.
Командарм продолжала говорить, что-то мотивирующее, запугивающее, организационное... всё это было в агитках и методичках M.A.I.D. по завлечению новобранцев. Кристина давно знала все эти тексты, и они фоновым шумом звенели для неё. Кристина смотрела на командарма, а точнее - на её руку. Там, сразу над манжетами, красовался широкий браслет, слегка напоминающий чёрную рюшчатую подвязку. Этот браслет, весь, был плотно прошит серебряной нитью.
Особая форма награждения в M.A.I.D., серебряные стежки. По стежку - за успешно выполненный боевой приказ. Оперативницы наносили их окантовкой на чокеры, в особых случаях - вышивали свои имена или имена отрядов. Линия стежков, плотным застилом, выполненная явно на вышивальной машине - показатель непредставимого боевого опыта. За плечами командарма были в прямом смысле слова тысячи заданий. И ей всего под сорок лет! Нет, разумеется, есть задания, за которые награждают двумя, пятью, десятью стежками, но даже так...
— А теперь — о специальном предложении для жаждущих воинской славы! — торжественно выкрикнула командарм. — Как вы, уверена, слышали, в Воровецкой провинции — очередное восстание. Воровекия восстаёт постоянно — и её постоянно приходится подавлять. На войне, как известно, шьют серебром — а воровецкие восстания — это упрощённая версия настоящей войны. Добровольцы, желающие отправиться на курс молодого бойца прямиком в Воровекию и сразу окунуться в деятельность мэйдо-оперативницы, завоёвывая боевую славу и награды — три шага вперёд.
— Честно? Я сама не поняла, что толкнуло меня вперёд. Может быть, желание поскорее получить первое кружево... Или желание понять настоящую жизнь мэйдо... В общем, я тогда вышла. — часто отвечала потом Кристина. А сейчас, она стояла, с несколькими десятками других добровольцев, перед всем строем, выслушивая напутственную речь командарма, и думая о том, что завтра она окажется за пол-Империи от родного дома, в самом опасном из регионов
Глава 2. В лагере под Варвиком
В Воровекии было холодно. Это был суровый край, полный неплодородной земли и неблагодарных жителей. Утеплённые палатки Мэйдократии, чёрно-белые, с рюшками по кайме, меж которых сияли огни костров, сверху на грязной земле выглядели как резко выделяющееся пятно чистоты. У повстанцев не было бомбардировщиков, так что M.A.I.D. не заботились маскировкой “сверху”.
Кристина, выброшенная с транспортёра с тридатью другими новобранками, шла по лагерю к своей палатке, которую она поделит с ещё двумя оперативницами. Военный лагерь M.A.I.D. был поразительно аккуратен. Одинаковые палатки стояли ровными квадратами по восемь. В центре каждого квадрата стоял примус, над которым висел походный котёл. Там и тут, девушки, сидя на подолах палаток, занимались чисткой платьев. Тактическое платье оперативницы, то, в котором мэйдо идёт в бой, несколько отличается от платья форменного, для парадов и предстания пред высшими чинами, и отличается оно, в первую очередь, тканью. Кружева и завязки, рюшки и ремешки - всё это, как важные ранговые элементы, сохраняется, но выполняется из специальной ткани, способной выдержать пистолетный выстрел, а главное - моющейся губкой, вместо обычной стирки в машинке. И в условиях Воровекии, полной грязи и пыли, поддержание чистоты платья становилось одним из рутинных занятий оперативницы, несмотря на все грязеотталкивающие свойства ткани.
— Смотри, что набросала! — донёсся откуда-то слева-снизу девичий голос. Кристина машинально оглянулась. Две мэйдо, сидевшие перед палаткой, склонились над планшетом с пачкой бумаги. На верхнем листе красовалось изображение свирепой собаки, закованной в светящиеся доспехи, в окружении каких-то мелких фигур.
— И это...
— Это острополитический мем! — торжественно заявила художница. — Это - символическое изображение Империи, а эти - наши враги.
— Ерунда. Не смешно. — скептически хмыкнула её подруга.
— Так это политический мем! Он и не должен быть смешным, важно, что он отражает надежды и взгляды нашего народа.
— Нда? Знаешь, старые у тебя были лучше. Давай ты вернёшься к мемам про платья.
— Да ну тебя... — художница картинно шлёпнула подругу планшетом по голове. — Ничего ты не понимаешь в мемах. Любой другой... э... вот, например! Ты! Подойди, пожалуйста!
Кристина поняла, что обращаются к ней.
— Скажи, это хороший мем?
Девушка ткнула планшетом ей в лицо. Теперь Кристина могла разглядеть фигуры, сгрудившиеся вокруг собаки. Извивающийся червь... это, видимо Воровецкие повстанцы. Вопящее... эм... существо - видимо, Гритания. Чем были ещё два образа, Кристина даже предположить не могла.
— Ну... Весьма, весьма. Нарисован хорошо, с душой. А смысл, если честно, не для всех.
— Вот! Я же говорила тебе! — заявила “критикующая”. Художница стушевалась и тупо уставилась на планшет.
— И что же тогда мне делать... Политические мемы такие замечательные. Я хочу их рисовать!
— Образы делай понятнее. Ну и в меме должно быть событие. Нельзя просто нарисовать нас хорошими, а их плохими, надо показать действием, почему они плохие.
Кристина, оставив обсуждение за спиной, зашагала дальше.
Вот и её палатка! Такая же, как у других, чёрная, вычищенная - только по кромке, лежащей на земле, шла полоска грязи. Козырёк палатки украшало фрактальное кружево, а из палатки... забористо несло фекалиями. Зажав нос, Кристина заглянула внутрь.
Внутри уже была одна девушка. В платье с коротким фартуком, и в большой чёрной шляпе, с белыми оборками по основанию тульи. В руках девушка сжимала скипетр, напоминавший грубо сваренный из нескольких труб... кусок металлолома. Вокруг неё возникали из воздуха и лопались пузыри, и из каждого нового пузыря растекалась по палатке очередная порция зловония.
Девушка, видимо, приняв какое-то ответственное решение, надавила на свой посох, оказывающий значительное сопротивление, и, наконец, положила его на землю, придавив ногой. Пузырей стало больше, но они стали куда меньше по размерам, сгрудились у “набалдашника” скипетра и, наконец, исчезли.
— Йя-яй. Извини, извини, извини. Над проклятой Воровекией всё время дует Кал. Здесь магия Ветров вообще не работает нормально.
— Кал? — недоумевающе спросила Кристина. Она, конечно, слышала про Ветра Мемагии, и что их можно использовать для разных заклятий, но на этом её знания заканчивались. Её соседка по палатке - волшебница? Интересненько...
— Пфф... Ты всё равно не поймёшь.
— А ты мне объясни. Может и пойму.
— Ну-у... Смотри тогда. Есть, значит, восемь Ветров Мемагии... нет, не так. Смотри, есть два мира: мир материальный, ну, значит, наш с тобой, и мир идеальный, в котором... ну, идеальные сущности. Так вот, Ветра Мемагии - они дуют там, в идеальном мире, и воздействуют, соответственно, на идеальные сущности. Поэтому, например, анекдот, который ты выдумала накануне, может оказаться отвратительным и несмешным: просто его идеальная сущность попала под влияние Ветра Кал. Волшебница, используя специально подготовленный артефакт - как, например, мой скипетр - может связать миры. Это, как... э... Ну, как воткнуть трубку в клапан резинового шара, и из него начнёт выходить воздух. Также и здесь. Это позволяет перенаправить Ветер из идеального мира в материальный. Ну и здесь, соответственно, он может воплотиться в материю. Для этого его нужно направить заклинанием, которое прорезонирует с сущностью самого Ветра... Понятно?
— Ага...
Кристине действительно было понятно, понятно настолько, насколько может понять это человек, никогда сам не практиковавший магию.
— Вот. А ветер Кал — худший из всех ветров. Он буквально превращает всё, к чему прикасается, в... ну, в говно, если честно. Это проклятье любой магички. Нет, конечно, и им можно пользоваться. Например, вызвать над вражеским лагерем дождь через ветер Кал... Лагерь потом с неделю с диареей лежать будет. Вот... А закрыть клапан - довольно сложно. Да и вообще, тут так воняет! Давай откроем двери!
Кристина кивнула и полностью собрала шторки, служившие палатке дверьми. Потом - закинула в палатку рюкзак и села рядом с магичкой.
— А ты вообще кем будешь? Расскажи что-нибудь о себе! Ты - моя новая соседка? Ты новобранец, или по переброске? Планируешь в Варвик идти, или будешь в лагере отсиживаться?
— А туда разве ещё надо идти? Разве его не разбомбили полностью?
— Пхххх... Это же воровеки. Они и мёртвыми сражаться могут. А уж тем более - если есть город с катакомбами. Ты же будешь здесь жить? У тебя всё с собой, или уповаешь на местную выдачу?
— Ты про...
— Спальник, сменные платья, губка, расчёска, косметика... ну, в общем, всё, помимо оружия. Неужели всё это влезает в твой рюкзак? Спальник, ага, вижу. А остальное?
— А... Ну... Мне не очень много нужно. Я же новенькая. У меня со сменными платьями то не особо.
— Да? Ну ничего, обзаведёшься. Тут это легко. Первое кружево получишь после первого же боевого задания, я тебе гарантирую.
Холодное воровецкое солнце внезапно преградил силуэт третьей девушки. Магичка, подняв взгляд, улыбнулась и помахала рукой.
— Лизхен! Ты таки пришла! Ты где застряла?! Смотри, у нас новенькая! В смысле, совсем новенькая, не переброшенная!
— М... — означеная как Лизхен девушка придирчивым взглядом оглядела Кристину сверху донизу. — Познакомимся с тобой в бою. Пока ничего особого не вижу.
Кристина, выдержав взгляд Лизхен, осмотрела её в ответ. Однослойная чёрная юбка до колен, почти как у неё, фартук, расшитый, в отличие от её “новичковой” оборки, классической “двукратной”.
— Ох... — Кристина не смогла сдержать выдох удивления. Чёрно-малахитовая металлизированная шнуровка. Такие выдавали за проявленную доблесть в противодействии кринжаитским и иным деструктивным сектам. — Жду не дождусь, когда смогу сражаться с тобою! — воскликнула она и, буквально вскочив на ноги, шагнула в глубокий реверанс.
— М? — Лизхен вопросительно подняла бровь, явно удивлённая подобным подобострастием. — Я иерархически тебя на оборку выше. Ей богу, не стоит так расшаркиваться. — Кристина задумалась, помнит ли её новая напарница, что её от этой оборки отделяют пять званий? Да, это пять званий, которые получить проще простого, но всё-таки.
— Тамара, ты опять какую-то хрень наколдовала? — спросила она у магички, принюхиваясь. Та потупила взор. Так Кристина узнала имя своей второй сожительницы.
Глава 3. Девушка, которая сажает хризантемы.
Пребывание в осадном лагере в Воровекии - занятие, в первую очередь, очень скучное. Умение достаточно метко стрелять, разбираться в используемом оружии, отличать друзей от врагов и нормы физческой подготовки входят в отборочный экзамен в M.A.I.D. Таким образом, уже, по сути, готовые солдатки осваиваются исключительно с тактикой действий боевых групп M.A.I.D. и с бытом лагеря. Подобный “курс молодого бойца” проходится за неделю, и дальше начинается бытовуха осады.
Большую часть времени оперативница тратит на самообслуживание, болтовню, карточные игры и пустое шатание по лагерю. Изредка происходят вылазки, когда разведка раскрывает информацию о том, что где-то кто-то в городе собрал или привёз артиллерийскую установку. Тогда собирается штурмовая группа, входит в город, уничтожает установку и лагерь вновь возвращается в режим ожидания. В общем-то, классическое подавление воровецкого восстания редко включает в себя активные боевые действия. Как правило, на территорию Воровекии просто вводится регулярная армия Империи и M.A.I.D., размещаются лагерями, сжигают пару городов и ждут, пока восстание само по себе успокоится по причине невозможности передвижения восставших или какой-либо коммуникации между отдельными соединениями повстанцев.
И это знание резко диссонировало с поведением девушки, которая прямо сейчас доказывала в палатке командования необходимость немедленной атаки всеми силами. Командир лагеря, закинув, с маской усталости на лице, отвечала наседающей отказом.
В конце-концов, видимо, бессмысленность этого спора стала очевидно, и девушка, резким, яростным движением развернулась, позволяя двуслойной юбке-солнцу выписать вокруг себя широкий круг и продемонстрировать окружающим чулки с подвязкой на фрактальном кружеве. Неизвестная спорщица была во всём лучше наблюдавшей за ситуацией Кристины. Двуслойное солнце против её однослойного полусолнца. Фрактальное кружево и три вида оборок на платье, против её оборки новобранца и полного отсутствия любого кружева. Девушка носила ободок командира звена, блестевший белой шнуровкой за десять успешных боевых задач. Кристина невольно провела рукой по своим волосам - собранным в косу простой резинкой, которую она привезла из дому.
Осада - скучное занятие. Проследить за незнакомкой? Почему бы и нет. Тем более, в её походке чувствовалось что-то непривычное. Она вышла за пределы лагеря. Кристина, держась на почтительном расстоянии, наблюдала. Вот девушка прошла сквозь небольшую полоску леса, отделявшую лагерь от Варвика, свернула и подошла к большой деревянной повозке.
Вокруг повозки, в десятки рядов, белоснежной поляной, росли хризантемы. Белые цветки, озаряемые тусклым Воровецким солнцем, казались россыпью нерастаявших снежинок. Пока Кристина разглядывала клумбу, неизвестная вытащила из повозки ещё несколько саженцев, и принялась маленькой сапёркой раскапывать землю, примеряя цветок. В несколько секунд, Кристина сократила расстояние достаточно, чтобы спорщица заметила её, и резко встала, перехватив сапёрку на манер дубинки.
Кристина подняла руки и медленно подошла ближе. Девушка была... очень красива. На вид ей было лет двадцать пять. Точёные формы лица, очерченные скулы, мягкие губы... Длинные чёрные волосы, чёлка убранная ободком, кожаный чокер специалистки по допросам...
— Ты кто? — напряжённо спросила девушка. Ей явно было не особо приятно, что кто-то увидел, чем она занимается вне лагеря.
— Э... Кристина? Новобранец.
— Ясно. Что делаешь здесь?
— Ты... С таким гневом убежала из палатки командования. Что случилось?
— Тебя это почему волнует?
— Ну... Я же мэйдо. Каждая оперативница для меня как родная сестра. Мы же все - нерушимое братство, ну и... должны помогать друг друг не только на поле боя, но и в жизни?
— М. Меня зовут Инга. Я вот... — Инга оглядела хризантемовую поляну и замолчала. — Каждый цветок здесь посвящён одной из оперативниц, оставшейся там навсегда... — Инга кивнула на темнеющий вдали город. — Ты знаешь о том, что называют Варвикскими Котлами? Больше двадцати тысяч... Мы знаем, что они теперь в лучшем из миров, но здесь, с нами, их нет. Кто-то любил их. Для кого-то они были сёстрами, дочерьми. А теперь они отправились в мир, из которого почти никогда не возвращаются.
Кристина замялась. Наверное, сейчас она должна была что-то сказать? Но что? В принципе, всё было понятно. Инга хотела мести, вот и всё тут. Варвикские котлы были попыткой взять город штурмом. Они провалились и показали командованию M.A.I.D., что с воровецкими повстанцами шутить не стоит: знание города давало им тысячу очков форы. И потому стратегия изменилась: M.A.I.D. резкими точечными ударами ликвидировали артиллерию и принимались ждать, пока повстанцы не устанут и их пыл не сойдёт на нет. Инге, видимо, хотелось большего.
— Когда-нибудь... — Инга сжала кулаки, и слегка потёрла ими, ссыпая с рук налипшую землю. — Нет, не когда-нибудь, а совсем скоро этот город сравняют с землёй, и на его месте будут хринзантемовые поля. Во все стороны, куда ни глянь, будут расти белые цветы, своей красотой отдавая дань памяти каждой, что полегла на восстаниях этих дегенератов.
— Я...
Холодный ветер внезапным порывом дёрнул юбку Кристины. Инстинктивным движением, она прижала её к ногам, оглянувшись на Ингу. Силы, чтобы поднять двуслойное солнце, у ветра очевидно не было, но волосы девушки разметались по плечам. Вокруг шумели деревья. Казалось, что эти ели отрезают их от всего. Там, буквально в десяти минутах ходьбы, огромный и полный жизни лагерь. А здесь - его совсем не слышно. С руин Варвика донеслись звуки горна. Повстанцы, видимо, собирались.
Нежные лепестки хризантем, свернувшиеся на ветру, расправлялись. Лучи солнца искрились на цветках, на юбках обеих мэйдо, на длинных волосах Инги. В застывшем времени, картина двух горничных, стоявших посреди белой клумбы, могла бы показаться прекрасной. И, самую малость, сюрреалистичной.
Инга отвернулась, и подрагивающими руками взяла ещё один цветок. Кристина, помедлив несколько секунд, взяла другой, и, опустившись на колени, раскопала сыпкую землю руками. Аккуратно утрамбовала хризантему в получившейся ямке, и оглянулась на Ингу. Та кивнула.
— Цветы, говоришь... — Тамара, полируя свой скипетр шёлковой тряпочкой, слушала рассказ Кристины о том, как они весь день в гробовом молчании высадили целую телегу саженцев. — Знаю я её, Ингу эту. Ну, вернее не знаю, слышала. После того, как она потеряла свой отряд, её отстранили от всего и перевели в лагерную работу. Даже от допросов... она после того раза слишком перебарщивала. Во всяком случае, ни один из тех, кого она допрашивала, не выжил. Это же означает, что она переборщила? Или если при этом информация получена, то всё нормально?
Лежащая в спальнике Лизхен молча слушала разговор, уставившись в потолок. Её пальцы теребили малахитовую шнуровку, которой у неё были зашнурованы даже рукава ночнушки.
— Знаешь, у магов другое отношение к смерти. — вдруг заявила Тамара, поворачивая скипетр себе так, чтобы наваренные на него кучей трубы можно было почистить изнутри. Из ниоткуда в её руке возникла длинная щёточка для пыли, которую она резким движением засунула внутрь и начала вращать.
Кристина вопросительно подняла взгляд.
— В смысле, ну... Ты же знаешь, что магические академии одни на всех? Мы учимся всей толпою, со всех направлений. И некроманты тоже. И вот, пожив в одной общаге с некроманткой, вообще перестаёшь как-либо воспринимать смерть. Тобишь, например, выполняешь домашнюю. Концентрируешься, ветер призвать пытаешься. А тут эта, что бы ты думала!? Сидит в пентаграмме, лыбится, а вокруг скелеты жаб прыгают, квакать пытаются. Кошка у нас кампусная, помню, померла, так на следующий день уже бегала как прежде. Жалко, дескать, её было, вот и вернула с того света. И ведь знаешь что!? Совсем вернула! Кошка то тёплая была, мурлыкала, ела, вот это всё. Так что... Если есть что возвращать, значит и есть, куда уходить. А значит там, после смерти, обязательно что-то будет. А значит и бояться нечего.
— Закрывайте глаза, девочки. — вдруг подала голос Лизхен. — Завтра, вообще-то, в бой идти.
Глава 4. В бою и в плену.
Кристина впервые сидела в вертолёте. Курс молодого бойца в себя вертолётные прогулки не включал, а натренироваться этому в домашних условиях или в подготовительных лагерях для желающих вступить в M.A.I.D., разбросанных по всей Империи - было невозможно.
Командование рассудило, что личный пример и боевая дружба важнее, чем одинаковый опыт у всех членов подразделения и, не мудрствуя лукаво, закинуло Кристину в отряд к Тамаре и Лизхен. Командир звена, Алина, теребила вуаль боевой фаты, которую надела вместо ободка. Остальные довольствовались пулеотводными заколками.
Вертолёт резко завис в метре над землёй. Алина крикнула: “Вперёд!”. Миссия началась.
Прыжок с вертолёта отдался в ногах внезапным ударом. То ли воровекская земля была твёрже, чем та, на которой они тренировались, то ли просто приземлилась неудачно, но Кристина на несколько мгновений замерла, попутно наблюдая, как взлетевшая при прыжке юбка опускается на бёдра. В следующий миг она нашла взглядом Тамару и Лизхен и подошла к ним. Здесь - всё ещё безопасно. Ближайшие огневые точки повстанцев, судя по всему, метрах в двухстах, да ещё и отгорожены довольно высокими зданиями, почти не потревоженными бомбардировкой. Видимо, именно поэтому именно здесь и была развёрнута новая артиллерийская установка, одна из тех, что притаскивают в Варвик чуть ли не в рюкзаках по частям. Тамара, назначенная командиром их тройки, показала посохом на самое высокое здание в округе, полуразрушенный небоскрёб, всё ещё сохраняющий десять этажей.
Их боевое задание, конкретно для их тройки, заключалось, в общем то, в обороне Тамары от потенциального соперника. Магия Ветров, какой бы сильной потенциально она не была, имела два фундаментальных минуса, которые в некоторых ситуациях были способны перекрыть плюсы: непредсказуемость и обездвиживание мага. Пользоваться Ветрами можно было только стоя. Во всяком случае, как объясняла сама Тамара: “Ты, в принципе, можешь хоть стриптиз на скипетре танцевать. Дело не в тебе, понимаешь? Дело именно в статичности скипетра. Становясь трубопроводом между мирами, он становится очень немобильным. Помнишь, как когда ты в первый раз пришла? Я тогда что делала? Верно, всем телом его повалить пыталась. А он сопротивлялся, вот. Так что я ограничена радиусом где-то метра в два вокруг стальной палки, которую двигать нельзя.”
Здание, к которому пробрались оперативницы, было пыльным внутри и не носило следов хоть какой-то жизнедеятельности. Видимо, им не пользовались даже сами повстанцы. Верхние ярусы, полуразрушенных квартир давали прекрасный обзор на раскинувшийся вокруг Варвик, некогда - крупный город, ныне - руины крупного города. Там, в километре, располагается шахта, где, по разведданным, новая ракетница и установлена. В другую сторону - их лагерь, и... Кристина оглянулась на одно конкретное место. Ей даже показалось на миг, что она увидела в тёмно-зелёном ковре белое пятнышко хризантемовой поляны Инги... Хотя куда ей, с такого-то расстояния.
Найдя для Тамары укромный уголок, в котором как минимум с двух сторон находились толстые бетонные стены, которые точно нельзя было бы прострелить насквозь, если бы потенциальный соперник вдруг подкрался бы незаметно, и позволив обняться в этом уголке со своим посохом, Кристина и Лизхен сели в дозор.
Кристина, честно говоря, представляла себе своё первое задание несколько более интересным. В смысле, она думала, что сидеть в лагере - значит ничего не делать и ждать, а быть на задании - значит сражаться. Оказывается нет, быть на задании - тоже означает ничего не делать и ждать. Правда, ждать не абстрактного “прекращения восстания”, а вполне конкретного сигнала об уничтожении ракетной установки. Над уголком Тамары то и дело что-то взрывалось, свистело, смеялось и иногда пованивало. Видимо, все восемь ветров Мемагии продували сквозь трансмировой трубопровод юной магички, время от времени разряжаясь весьма продуктивными вспышками молнии, бившими куда-то, где, вроде как, должны были располагаться позиции защитников шахты. Холодный ветер задувал под юбку, порядком холодя ноги. Кристина мечтательно задумалась о моменте, когда ей будет позволено носить чулки... Белые, из лёгкой, полупрозрачной, но тёплой и прочной ткани, с кружевной подвязкой... Она слегка сглотнула. До этого всего ей ещё далеко. После длинных рукавов и фартука с лямками на плечах, вместо завязки на шее, которая была на ней сейчас, она получает простые белые чулки. Полупрозрачные чулки она получит только вместе с набедренным фартуком с лямками и юбкой-солнцем. А это на шесть званий выше, чем то, в котором она находится сейчас. Ещё тринадцать - до чулков с подвязкой, и только в качестве знака отличия подвязка становится кружевной. В общем, нужно будет время. Но когда-нибудь - точно.
Мечтания Кристины прервал выстрел, раздавшийся в стороне того подобия дверного прохода, что контролировала Тамара. В ответ протрещала очередь, видимо, данная Тамарой. Она обернулась, желая уже броситься на помощь, как вдруг почувствовала резкий удар в ноги. Пуля, хоть и не прошибла платье, но, теме не менее, очень болезненно ударила по нему. Юбка и колготки... не защищают от дробящего урона. Проще говоря, Кристина полетела на землю, группируясь в полёте и пытаясь понять, кто на неё напал. Но когда она завершила кувырок, ей в лицо уже смотрело дуло автомата. Да, пулеотводная заколка - замечательная вещь, но проверять её на такой короткой дистанции не хотелось. Видимо, её хотели застрелить в спину, но теперь, заметив очевидную беззащитность, решение переменили. Трое воровеков, облачённых в пыльные, серые маскхалаты, скрутили её по рукам и ногам, и один из них закинул её на плечи.
Воровек... был силён и ловок. С её, пусть небольшим, но всё же весом, на плечах он спокойно прошёл, ещё и перебираясь, через куски бетона, почти полтора километра. Краем глаза Кристина заметила, что подобным же способом транспортируют Лизхен.
Судьбу Тамары она узнала, только оказавшись в подвале. Девушка, полураздетая... а, нет. Просто Кристина слишком привыкла к её “полному” облику, так что без шляпы и чулок, Тамара уже казалась полуголой. Ведь, исходя из предыдущего опыта Кристины, это предшествовало полному раздеванию и переоблачению в ночнушку.
Итак, они втроём оказались в подвале. Это было как минимум плохо. Их сейчас расстреляют? Вряд-ли. Скорее всего, используют как заложниц, потребуют прервать миссию. Операция по спасению заложников придёт в лучшем случае через пару дней. К этому моменту они, скорее всего, будут мертвы. Воровеки знают, что M.A.I.D. не проваливает операции по спасению заложников, а значит держать их не станут. Знают это и мэйдо, а значит, возможно Алина сейчас резко меняет стратегию группы, переключая их на спасение заложников. А они сами оказались в плачевной ситуации.
Подвал не был похож на тюремные казематы. Это был подвал обыкновенного жилого дома, бетонная коробка, короб с проводами, чей-то старый велосипед. Ну и стальная дверь, которая в силу отсутствия здесь хоть какого-то оружия или тарана, становилась непреодолимой преградой.
— Мы влипли. — констатировала Лизхен. Кристина оглянулась на Тамару, ожидая от той многословной тирады, но... её не последовало. Тамара была в панике. На её лице был написан такой животный ужас, словно прямо сейчас пред ней разверзлась преисподняя. Нет, разумеется, было страшно, но не до такой-же степени? Девушку буквально трясло. Она и так была на голову ниже Кристины, а теперь, сжавшись и дрожа, казалась совсем ребёнком. Лизхен подошла ближе и попыталась дотронуться до плеча Тамары.
— Что с тобой? — недоумевающе спросила Кристина. Лизхен посмотрела на неё как на идиотку.
— Очевидно же. — сказала она, усаживаясь рядом с дрожащей магичкой и поглаживая её по голове. — Они забрали у неё скипетр. Для волшебницы это немыслимо. Отдать кому-то скипетр, да ещё и против воли... Думаю, если бы её изнасиловали - ей было бы легче это пережить.
Тамара тихо всхлипнула, то ли подтверждая слова напарницы, то ли вообще не понимая, о чём она говорит.
Бетонная пыль стелилась по полу, холодному полу, на котором Кристина сидела, подогнув под себя ноги. Тамара уже не плакала, лишь иногда вздрагивала и тупо озиралась по сторонам, словно не понимая, или отказываясь принимать происходящее. Её руки — невольно — то и дело принимались ощупывать пол вокруг. Казалось, Тамара скорее готова поверить, что её глаза начали сбоить, чем то, что родного скипетра нет рядом.
Лизхен ждала.
— Нам надо подождать несколько часов. Скоро эмоциональный шок спадёт и она нормализуется. Сможет говорить, возможно даже говорить что-то осмысленное. Ждём. — сказала она, подытожив довольно длительный ритуал поглаживания и полуобъятий, которыми она пыталась успокоить девушку. Видимо, это помогало, ведь Тамара постоянно утыкалась ей в плечо и выжимала из себя ещё порцию слёз.
Через несколько часов Тамара не начала говорить. Она легла на колени к Лизхен и заснула. Кристина, поняв, что конструктивного, или хотя бы развлекательного, диалога не предстоит, сделала то же самое. Платье защищало от холода, шедшего от бетона, но отсутствие минимальной мягкости, которая была в спальниках мэйдо, мучало её ещё несколько минут, пока, наконец, сон не взял своё.
Глава 5. Побег и ветер Шиз.
Мэйдо проснулись “своими силами”. Для Кристины это означало только одно: Алина не переформировала операцию. Сейчас в лагере собирают - или, может, уже собрали освободительную группу. А значит - их всех скоро перестреляют. M.A.I.D. не проваливают спасательных операций.
Кристина огляделась. Лизхен сидела, тупо уставившись в потолок. Тамара тихо всхлипывала, но следов вчерашней истерики, казалось, уже не было. Как бы её расспросить, да так, чтобы не добить.
— Тамара... — спросила Кристина, подсаживаясь к ней. Девушка оторвала лицо от колен, оглянувшись на неё. Её глаза были красными от слёз.
— М? — отозвалась она.
— Как... как ты колдуешь? В смысле, ты не можешь делать это без скипетра?
Она резко замотала головою.
— Н-нет. — слушать её было сложно. Каждые пару слов речь прерывалась всхлипываниями. — Когда ты п-призываешь ветер - нужно две сущности.
— Сущности?
— Объекта, которые сосуществуют.... сосуществуют.... — она опять уткнулась лицом в колени. Кристина нежно погладила её по голове, выждала несколько секунд, и начала вновь.
— Тамара, мне правда очень нужно узнать, как это происходит.
Тамара отозвалась, и вновь подняла взгляд.
— Сосуществуют... В материальном и идеальном мире. Первый - скипетр. Он превращается в “Трубопровод”. Вторая - моя душа. Она превращается в оператора, управляющего потоком.
Это она произнесла удивительно ровно. Словно заученную наизусть и много раз повторённую фразу. Возможно, именно так оно и было.
— Хорошо. — мозги Кристины заработали. Она очень мало знала о магии, да и вопросы, которые задавала только что, ей пришли в голову на основе рассказов Тамары о идеальных сущностях, которые она иногда травила вечерами из спальника. Она могла делать это часами, пока её не окрикнет Лизхен. А теперь ей предстояло сделать определённые выводы в сфере, в которой она не разбиралась.
“Что-же, Крис...” — сказала девушка себе. — “Давай анализировать имеющееся. Итак, какие у нас исходные данные. Раз! Магия ветров творится, когда идеальный и материальный мир, что бы это не значило, связаны. Два! Связать их могут две сущности, существующие в материальном и идеальном мирах. Три. Такими сущностями являются душа мага и скипетр мага. Четыре. Магия ветров случайна, но крайне эффективна. Думаю, ты и сама видишь, какая часть здесь предоставляет нам зацепку.”
— Кхм... Тамара.
Магичка сдвинула взгляд в сторону Кристины. Видимо, это означало, что она готова слушать.
— Магии может научиться кто угодно?
Она кивнула.
— В смысле, совсем кто угодно? Не нужен ни талант, ни особый дар?
— Кто угодно. Т-там вообще не в таланте дело, а в очень тяжёлой работе без результатов.
— В смысле?
— Магом ты не становишься постепенно. Ты много лет усердно работаешь, не имея никакого результата, а потом резко, как по щелчку, становишься магом. Это дискретный переход. Ты ничего не умеешь, а потом щёлк - и всё умеешь. Немногие выдерживают годы работы без видимых плодов.
— Значит, у магов такая же душа, как и у обычных людей?
— Абсолютно. Разве что они чуть лучше её контролируют.
Казалось, Тамару заинтересовали мои расспросы. Она даже перестала хлюпать и несколько ожила.
“Итак, Крис, ты получила последний компонент этого уравнения. Давай проверим на наличие слабых мест. У магии Ветров есть единственное необходимое и достаточное условие: канал между мирами. Для этого канала нужны две сущности, связанные с идеальным и материальным. Чисто логически, душа человека и скипетр, что бы в нём не содержалось, должны быть взаимозаменимы. Что-же, Крис. Ты всё для себя поняла. Действуй!”
Кристина, глубоко вздохнув, сжала пальцы. Ей надо было собраться с духом. Она оглядела серые стены подвала, железную решётку в потолке. Интересно, если бы они отказались вылезать, что произошло бы? Воровек спустился бы вниз? Сколько они вдвоём с Лизхен смогли бы положить до того, как воровеки поняли бы, что их надо застрелить прямо там? Или их сразу планировали застрелить здесь?
Тем не менее. Видимо, в том, что она придумала, риск лежит целиком на ней. Риск для неё против гарантированной смерти для всех троих? О чём, чёрт возьми, она думает?
— Тамара. Возьми меня в качестве скипетра.
Лизхен резко обернулась и посмотрела на Кристину как на сумасшедшую. Тамара чуть не подскочила от неожиданности, и, широко распахнув глаза, вперила взгляд прямо в глаза Кристины.
— Повтори? — тихо спросила она.
— У меня ведь есть душа, верно? А значит, ты можешь превратить меня в “Трубопровод” и сколодовать что-нибудь, чтобы мы все спаслись.
— Это смертельно опасно.
Тамара не предупреждала. И не отговаривала. Она произнесла это сухим, констатирующим тоном, словно это была обязательная часть ритуала, какая-то бумажка, которую нужно подписать перед началом. Из тех, что подписывают не глядя.
— Я знаю.
Тамара кивнула. Потом подошла ко мне и обняла. Крепко, сцепив руки в замок за моей спиной.
***
Ощущения, которые я тогда испытала... сложно описать. В смысле, я действительно не могу выразить это в словах. Это было неприятно. Словно мою голову вмяли сквозь шею куда-то к ступням. Но это было только первые секунды, а потом стало очень легко. Я словно стала из мягкого пуха, нет, буквально из света. Я видела только свет. Белый, тёплый свет, который стремился ко мне отовсюду, куда я могла кинуть взгляд... нет, не так. Там не было никакого взгляда, был только свет. Моё тело пропало, полностью превратившись в него. Этот свет был неоднороден. Я видела, как он кипит, бурлит, перетекает. Но при этом не было ни верха, ни низа, ни даже меня самой. Не было неба, под которым свет бы бурлил. Он был везде: во всех сторонах, везде одинаково живой и текучий.
И потом... в этом бурлении появилась закономерность. Словно все маленькие завихрения и небольшие всплески подчинились единому потоку и рванули куда-то вперёд. Наверное, это и был Ветер? Получается я... метафорически засунула голову в идеальный мир? Хи-хи. Странно....
***
Подвал наполнил звук дверей. Щелчки аккуратных дверок кукольных домиков, тугое хлопанье разбухших от влаги дверей деревенских бревенчатых домов, жужжание дверей на полозьях, противные шлепки стальных дверей, тяжёлый лязг гермозатворов, скрип древних ворот, шелест отодвигаемой двери шалаша, молния на палатке, магические звуки портала.... Двери, они заполонили всё. Двери отбивали странный ритм, двери скакали вокруг троих девушек, двери забирались друг в друга. Вот небольшие воротца, видимо, от загона для коз, пробежали сквозь крупные замковые врата. Вот играют в пинг-понг круглой дверью от кукольного домика две деревянные двери от обычных городских домов. А там четыре стальные банковские сейфовые двери устроили громоздкий, грохочущий вальс. Двери были повсюду, разворошив подвал, обрушив каркас здания. Крики воровеков, наблюдавших за дверным безумием, раздались совсем близко: девушки были уже на улице. Двери, гурьбой выбегая из ямы, в которой когда-то сидели узницы, разбегались по домам, по улицам, круглые люки пытались падать на грязную землю, а шлюзовая дверь космической станции ракетою взмыла вверх.
Сюрреализм происходящего не давал поверить в ситуацию, пока двери, толпами проносясь мимо мэйдо, начали петь долгую и странную песню, слившую в единый, могучий ритм все бесконечные постукивания, поскрипывания и лязги.
Тамара судорожно глядела по сторонам, выискиывая что-то. Тут, к ней подскочили четыре двери: одна, видимо, от сарая, подгонявшая три садовые калитки. В сплетениях своих узорчатых обрамлений, они удерживали скипетр Тамары. Та с благодарностью кивнула, но даже не подумала отпустить висевшую мёртвым грузом в десяти сантиметрах над землёй Кристину. А двери заполоняли Варвик, примеряясь к стенам, потолкам и земле, возводя новые огромные здания, задорно хлопали, разбивались на маленькие стайки и сбивались в огромные косяки.
— Тамара... Что это? — с интонацией абсолютного недоумения спросила Лизхен.
— Это... Ветер Шиз. Воплощение абсурдного безумия. Таким образом, видимо, он истолковал мой запрос “Нам нужен выход”. Потрясающе, правда? Это - мой любимый ветер. Он не такой послушный, как Кек, но результат каждый раз до удивления непредсказуемый. Этот ветер всегда исполняет твоё желание самым странным из способов, которые ты только могла бы вообразить. Хочешь посмотреть, что будет дальше? Посмотри, как здорово! Здорово ведь!?
Вернув свой скипетр, Тамара вернула и прежнюю уверенность, и бойкость речи.
А из ямы, тем временем, продолжали вырываться новые и новые двери. Последнее время не было заметно крупных ворот, всё боле калитки, кошачьи проходы, дверцы от шкафчиков и автомобильные двери. Они собирались на площадях хлопающего створками и ставнями города, что-то бурно обсуждали ритмичным перестуком и разбредались по улицам.
— Тамара. Заканчивай. Скоро тут образуется целая цивилизация дверей.
Тамара грустно вздохнула. Видимо, она могла наблюдать за работой ветра Шиз целую вечность. Но говорят заканчивать - значит надо заканчивать. Она легонько потрясла Кристину за плечи. Потом, хмыкнув, отцепила от неё одну руку, продолжая придерживать за бёдра второй, подняла с земли скипетр и как следует ударила им по ногам висящей в воздухе подруги.
Кристина рухнула мешком. Поток дверей внезапно прервался. Оставшиеся “Маленькие” двери, не нашедшие места в стенах домов и люках мостовой, сгрудились вокруг ямы, потом угрожающе двинули к девушкам.
— Знаешь... Я понимаю, что со мной будет в плену у воровеков. Но попадать в плен к разумным дверям я совершенно точно не хочу. — заявила Лизхен, и взглянула на Кристину. — Её можно за плечи закинуть, или нужна ласка?
— А с ней что, что-то произошло? Она же просто спит, нет? В смысле, ну, через неё только что прокачали магии больше, чем через меня за всё моё обучение. Ветер Шиз же.
Лизхен подняла Кристину, перекинула через плечи и, оглянувшись на надвигавшиеся двери, ринулась бежать. Тамара, подхватив скипетр, бросилась следом.
Глава 6. Снова в лагере
Солнце било сквозь импровизированные окна палатки. Кристина похлопала глазами и окинула окружающее взглядом. Длинная палатка, на восемнадцать спальных мест, на высоких шестах... Окна... Лазарет? Да, вроде как он.
Потом перевернулась на другой бок, и практически уткнулась лицом в ткань длинной юбки, из под которой едва-едва выглядывали чулки-фишнеты. Ага. Это доктор. Значит, действительно лазарет.
Взгляд Кристины скользнул вверх по сидящей фигуре, и она поняла, что доктор увлечена книгой. Её ворочаний не заметили?
Кристина прокашлялась, привлекая к себе внимание.
— Хэ-эй! Ты наконец проснулась! — обрадованно воскликнула доктор. — Ты проспала два дня. Тебя там ждут подружки. И комлаг. И старик какой-то. Сесть можешь?
Кристина попробовала сесть, и это у неё получилось. Тело совершенно не выказывало признаков слабости. Она была, во всяком случае, ощущала себя, совершенно здоровой.
В дверь лазарета просунулась голова Тамары и, увидев сидящую на кровати Кристину, она взвизгнула и пропала. Через несколько секунд, она влетела в палатку вместе с Лизхен, Алиной и ещё одной мэйдо. Длинная юбка в два слоя, красная шнуровка на ободке... Комлаг. Кристина поняла, что, в общем то, даже не знает, как её зовут. Её распределили в подчинение Алине, и, как предполагалось, она вообще не будет взаимодействовать с командиром всего военного лагеря.
— Кристина, ты... Ты очнулась! Прости меня, прости, умоляю, ты же знаешь правила, я не должна рисковать и вести непроработанную операцию, я не могла пойти вытаскивать вас, меня, я не... отряд... — Алина захлебнулась в потоке извинений. Кристина прижала руку к сердцу, к губам и к плечу, после чего сложила из рук импровизированное сердечко. Это... не был уставной жест в M.A.I.D., да и по причине своей продолжительности, никак не мог им быть. Но как неофициальный, внеуставный, глубоко укоренённый в культуре - ритуал нерушимого сестринства между оперативницами, вечной и безусловной дружбы. Он же означал, и что все обиды забыты, а вся вина прощена.
Алина счастливо улыбнулась, повторяя за Кристиной ритуал, после чего её практически сразу отпихнула Тамара.
— Ты... Ты просто потрясающая, знаешь? Из тебя получился замечательный магический скипетр! Честно-честно! Мне ещё никогда не удавались заклинания такой мощи! В смысле, знаешь, ветры по разному проходят через разные артефакты. А через тебя? А через тебя я пропустила столько ветра, сколько не пропускала никогда! Не хочешь стать моим постоянным артефактом? Это было бы...
Лизхен, видимо, заметив, что Тамара больше восхищается магическими свойствами Кристины, нежели радуется возвращению подруги, подошла сзади, аккуратно приподняла шляпу за острый конец и легонько шлёпнула магичку по затылку.
— Ой! — Тамара чуть не подпрыгнула на месте. — Лизхен! Никогда так больше не делай. Но ты права, что-то я совсем... Кристина, я так рада, что ты снова с нами. Ты же с нами? Ты ведь не решишь перейти в другой отряд, раз мы тебя не уберегли?
Кристина рассмеялась.
— Нет конечно. Куда я от вас денусь.
— От них - никуда. А вот денешься - вполне. — вдруг подала голос комлаг, прежде слушавшая излияния девушек. Потом повернулась к выходу и крикнула. — Адьюта-ант! Она готова!
В палатку вошла ещё одна незнакомая мэйдо, державшая в руках мешок на “плечиках” вешалки. Кристина сглотнула. Она поняла, что сейчас произойдёт.
— Кристина Степанова, новобранец M.A.I.D., за проявленную военную смекалку, мужество и решимость при вызволении боевых товарищей из плена, за успешную ликвидацию вражеских огневых позиций и — это уже неофициально — но за коренной перелом в ходе этой осады, ты получаешь повышение, и вместе с ним — новое форменное платье.
Адъютант, не проронив ни слова, стянула чехол с платья. Кристина жадно впилась в него взглядом.
Юбка... Всё ещё короткая, чёрная, но всё остальное. Фартук, с перекрещивающимися за спиной лямками, верх платья с длинными рукавами, увенчанными...
Кристина взвизгнула. Белоснежные, накрахмаленные манжеты, продолжавшие рукава. Это значит, что она... Манжеты - знак способностей в принятии решений. Такие обычно носят военные тактики. Это значит, что теперь, если вдруг что, слушать в экстренной ситуации будут именно её. Хи-хи.
Оборка фартука, оборка фактура... нет, всё ещё “Новичковая”. Значит, с Лизхен она пока не сравнялась, но подобралась впритык.
Кристина протянула руки, адъютант шагнула вперёд, позволяя ей снять платье с вешалки. Больничная рубашка в мгновение ока полетела на кровать, и ещё через тридцать секунд она была в новом платье. Рука скользнула во внутренний кармашек фартука и... нащупала там мягкую ткань. Резко потянув, она извлекла на свет пару белоснежных чулочков, которые тут же натянула на ноги.
Тамара заапплодировала. Комлаг, адъютант и доктор улыбались. Лизхен показала Алине большой палец.
— Судя по всему ты - в полном порядке. — вдруг продолжила речь комлаг. — Но, тем не менее, согласно внутреннему уставу M.A.I.D. и общему законодательству Мэйдократии, после освобождения из плена, если твоё нахождение в строю не критически важно для ведения боевых действий, ты должна пройти стандартную реабилитацию для освобождённых из плена в Мэйдократии. Скорее всего, тебе там удастся уломать их на ускоренную версию, но ехать в город — надо. На Тамару и Лизхен это тоже распространяется, так что не заскучаешь.
У входа раздался шум, звуки столкновения и в палатку, уклоняясь в меру возможностей от пытавшейся его не пустить медсестры, которую Кристина определила по мелкоячеистым фишнетам и короткой двуслойной юбке, вбежал старик.
— Да п... п… пропустите вы меня! — полувыкрикнул-полупрокряхтел он. Краем глаза Кристина заметила, как Тамара рухнула на одно колено так, словно ей сделали подсечку.
Старик обратился к Кристине.
— Девочка моя... — пауза. Несколько секунд прошло, прежде чем он продолжил фразу. — Я - архимаг Мэйдократии и глава всех магических академий M.A.I.D.
— Он сам в M.A.I.D. не состоит, он просто самый крутой, вот и управляет нами. — шепнула Тамара.
— Ты недавно пережила... — пауза. Вообще, речь старика изобиловала ими. Предложения, выговариваемые им, становились раза в три длиннее, чем им следовало бы быть. Паузы были утомительно долгими. Это не было театрализацией, либо было театрализацией очень неумелой. — … чрезвычайно знаменательное... хм... магическое событие. Я очень прошу тебя... кхм.... когда ты будешь в Мэйдократии... Зайти в академию... да... Ты представляешь чрезвычайный... хм... магический интерес. В такую ситуацию как ты... никто не попадал... вот уже триста лет... Придёшь?
Кристина кивнула, лишь бы закончить эту слишком длинную тираду. Она была уверена: если она откажет, старик примется её убеждать. А с его стилем речи - это займёт вечность.
Старик, галантно поклонившись, удалился. Кристина оглянулась на Тамару.
— А, например, через тебя он передать это же не мог?
— Ты не знаешь архимага Деморуса. Он весь такой. В смысле, ну, считает, что если что-то важно для мира магии - всё надо делать самому. Ну и в целом, какой? Поможешь со словом? Э... Ну, как раньше делали...
— Старомодный?
— Не. В магии такого нет. Традиционалист, во! — Тамара, найдя слово, выдохнула. — Ладно, мы там к твоему пробуждению фуршет приготовили. Честно говоря, мы не знали, когда ты проснёшься, так что готовили его каждый день. Но это же и лучше? В смысле, это точно не первый раз, а значит у нас получилось неплохо. Правда, Лизхен?
Лизхен кивнула. Кристина, получив кивок от доктора, вышла из палатки, в новом, блестящем чистотою, платье, с пятерыми мэйдо, взявшими её в круг, словно конвоируемую. Комлаг и адъютант практически сразу отпали от процессии, но Алина прошла с ними почти до самой палатки. В конце концов и она, крепко обняв Кристину, завернула в другую сторону.
А Тамара, Лизхен и Кристина проболтали до вечера. И пусть это больше походило на допрос Тамарой Кристины на предмет ощущений в идеальном мире, Кристина была счастлива снова жить и снова сидеть рядом с девочками.
Даже на войне M.A.I.D. не похожи на военных. Кристина, засыпая, думала об этом: и о том, что Тамара рассказывала про некромантию. Интересно, если бы они не знали точно, что смерть, в общем то, ничего особого в себе не несёт - были бы они такими же беззаботными? Почему там, в подвале, было так страшно умереть, а сейчас они болтали и смеялись так, словно они не в военном лагере, а на горячих источниках?
Кристина не могла ответить на эти вопросы. В этом и состояла загадочная душа мэйдо - или, может быть, воздействие чудесных сил Мемагии.
Но, впрочем, какое ей было до этого дело? Завтра она отправится в Мэйдократию — на этот раз с двумя подругами.