Ревью "Соседа-полуночника"

Не то, чем кажется

Герой провел вечер городских легенд в литературном клубе. Там он знакомится с профессором говорящей фамилии и эмо-девочкой. Далее описываются переживания героя, загадочное убийство, размышления на тему, еще пара вечеров о городских легендах, гранд-финал. В финале герой-тигель вываривает свое содержимое в новую городскую легенду Сварщика. Коллеги по цеху приветствуют его в своем истинном обличии Пиковой Дамы и Крысолова.

Рассказ стильный и насыщенный, но не событиями, а ружьями Чехова. При этом пьется легко, как нейпа. Русский колорит недожат. Герой слишком бесчеловечен, непонятна его трансформация – аналогично трансформации в «Спасибо, мастер Кац». В остальном абсолютно качественный рассказ по теме, приятный, очень аккуратный. Что кому не нравится – я лично всех найду и… шлеп… шлеп… шлеп… Ну, вы понимаете, о чем я говорю.


Город

В остальном рассказ не от мира сего, абсолютно оторванный от формата рассказа. Это формата романа, выдранный из своей среды обитания. Не рассказ – глава с унылой вводной в место действия, сцена для будущих героев. У этого отрывка нет сюжета, только пейзаж. Раздутый на несколько тысяч знаков очерк Пришвина или Паустовского.

Автор, не лишай на камнях. Лишай – это болезнь. На камнях лишайник. В остальном язык незамысловат и не беден, как в Падших нравах. Мне правда нечего сказать про этот отрывок романа.



Падшие нравы

Колебался, кого поставить выше – Нравы или Город. В Нравах все-таки есть сюжет вопреки Городу.

Повесть о следователе, который расследует самоубийство. Расследование мгновенно заканчивается на вскрытии городской легенды о метке смерти на ухажерах девушек из рода Жмыхиных. История так же фокусируется на «жизни молодежи», так называемом «падении нравов» и том, как на это смотрит детектив. Он даже боится, что его сына-корзина кожевенник и порется в туза. Но это сценический образ. Заботливый отец предупреждает сыну не крутить шашни с Жмыхиной. Следователь облегченно снимает руку с водочной пробки. Все окончено.

Экспозиция и диалоги – уродские, хотя места под их разворот полно. Язык – топорный, этим он одновременно проигрывает как литература и выигрывает, как стенография. Близко к живым разговорам. Может и не очень, плохо помню, пишу об этом рассказе перед сдачей. Сюжет крайне косвенно проходит по теме и переходит к животрепещущему конфликту поколений. Future is now, old man.

 Миллиард лет после

Я абсолютно честно прочитал все рассказы, кроме «Миллиарда лет после». К нему я применил скорочтение спустя пару страниц.

Очень раздутый на описания и однобокую рефлексию рассказ о дневнике с ложными воспоминаниями, меняющими реальность. Герой вспоминает невнятное происшествие прошлого, и оно раздувается в дневнике до масштабов триллера с элементами мистического ужаса. В конце концов герой приходит по адресу отправителя дневника и воспоминание восстанавливается полностью. А потом он оборачивается и, видимо, погибает в измененном прошлом.

Задумка неоригинальная, но в чем-то свежая. Проблема в том, что сюжет пожрали бесконечные описания, переживания и нагнетания. Я перестал следить за именами друзей детства очень быстро. Мне кажется, это от автора «Портала» и прочей линейки. В этот раз он совершил ужасную ошибку – перенасытил текст описаниями, не насытив действием. Ну, вернее, все краски ушли в унылые описания, в то время как «экшен» остался мумией без внимания.

Вино передержали до уксуса. Когда-то я хотел вывести этот рассказ в верхнюю половину, ибо конкуренты чувствовались блекло. Но прочитав, я не могу простить смертельную ошибку любого произведения. Оно скучное.

Божества

Эзотерическое размышление о современной философии. Или, скорее, теологии. Герой пишет курсовую на тему, размышляет. Встречает живую легенду, как и в Не то, чем кажется. Но это не просто легенда, а иссохшее божество. Герой следует за божеством, и настигнув, обретает знание – главную мысль автора, изложенную в форме летающей по миру камеры. Перескакивая с божества на божество, камера показывает метафору рождения нового Модернистского Бога – мегаполиса. Преисполненный этим познанием, герой теряет искру и с готовностью вливается в фундамент нового Бога.

Рассказ не нравится мне стилистически, напоминая классиков и их гнетущую однотонную атмосферу ангста. В остальном не могу высказать каких-либо нареканий. Метафора имеется, легенда вырисовывается в воображении героя, упоминаются иные легенды (религиозной сферы), образующие новую.

В общем, этот рассказ-стаут не для моей глотки. Но я пойму, если кто-то с радостью поднимет его над головой. Благодарю автора за то, что не стал нагонять крепости и пены, делая чтение невыносимо затянутым и горьким.

Танковая атака

Очень просто сюжет о двух сердцах – «не таком как все» мальчишке и девочке-художнице-в-стол. Вместе их сводит судьба в виде городского сумасшедшего по кличке Танкист. Вначале повествование ветвится на перспективу парня и девушки, скоро сливаясь в одну общую по мере сокращения расстояния между героями.
В конце дождь накрывает троицу. И вопреки шаблонным юморескам про неудачников и затворниц, девушка и парень не упускают возможности познакомиться поближе. Так рассказ заканчивается на светлой ноте.

Мне по вкусу этот клубничный йогурт в глянцевой упаковке. Клубничку и молочнокислый продукт крепко сцепляет воедино эмульгатор-городская легенда. Пьется легко, оставляет приятное послевкусие и желание слизать усы над губой. С одной стороны - аккуратная упаковка с простой типографией маловата, я не напился. С другой – вкус не успевает приесться, вскрыть какую-то возможную химическую ноту, освежает. Напоминает рассказы небезызвестного Павлова, но у того скорее пролитый на гречневые блины кислючий кефир.