- Можешь ворчать сколько влезет, Бруно, – сказала Май, строго глядя на меня через стеклышки очков, – но Раймонда больше некому выручить, кроме тебя.
- Он большой мальчик, справится сам, – произнес я, стоя на табуретке у окна и глядя на кипучую жизнь Лимбус-Сити. Хотелось курить, но Праост никогда не одобрял дыма в конторе, а его память я чтил.
Май встала из-за стола, тоже подошла к окну. Рядом со мной она казалась особо крупной женщиной. Впрочем, почти любая женщина кажется крупной, когда в тебе сто десять сантиметров росту. У нее были пышные черные волосы и несколько мелкий рот; строгие наряды ее облику придавали нечто смиренно-монашеское, но под длинной, ниже колен, юбкой она носила не такие уж и скромные чулки на подвязках. Не то, чтобы я этим специально интересовался – упаси Боже. Узнал я о том совершенно случайно, валяясь на ступеньках конторы в обнимку с бутылью ржаного виски, пьяный в дым – дело было на следующий день после вестей о смерти Праоста. Перспектива закрытия детективного агентства замаячила как никогда близко, вот я и топил свой страх в чем мог. Май переступила через меня рано-рано поутру, поначалу даже не заметив – ну, с моей-то комплекцией оно и немудрено.
К ней я испытывал смешанное чувство благодарности и недовольства. Благодарен был за то, что она согласилась взять на себя управление конторой после того, как труп ее брата, сожженный и повешенный на крюк портального крана, нашли в доках. Недоволен был тем, что она слишком уж резво взялась всеми командовать. Она хороша, но все-таки Праост был лучше. И только его я бы послушался безоговорочно – мертвому брату Май я был обязан слишком многим.
- Время уходит, – тихо произнесла она. – Мы не можем потерять всех сотрудников. Особенно – тех, кто не боится воротил синдиката.
- Мы не знаем наверняка, что за его пропажу в ответе синдикат. Да и потом, пропади я внезапно – пошел бы Красавчик искать меня? – Я горько хмыкнул. – Более того, если его и впрямь взяли в оборот воротилы Патриса – считай, он готов. Это гиблое дело, Май. Я за него не возьмусь.
- Как раз-таки если он у людей Патриса – шанс еще есть, – произнесла она, задумчиво разглядывая джакаранду, буйным цветом разросшуюся вдоль подъездной дороги к конторе.
- Это еще почему?
- Ты мне скажи. – Наши взгляды встретились. В ее глазах оттенка пасмурного рассвета над заливом читался откровенный вызов. – Праост говорил, ты хорошо соображаешь в таких делах.
Я довольно громко скрипнул зубами – не думаю, что от нее укрылось. Непозволительный приемчик – вот так вот брать меня на слабо. Но если подумать… в словах Май действительно был смысл.
- Мы смогли хоть что-то вменить Патрису по убийству Праоста из-за того, что в синдикате были информаторы. Это раз. – По старой дурной привычке я стал щелкать пальцами, отмечая повороты на ходу мысли. – Раймонд работал с ними вплотную – это два. Если люди Патриса похитили его, им невыгодно убивать его сразу – сначала они непременно попытаются выбить из него сведения. Конечно, в интересах продажных ребят на той стороне – заставить Раймонда умолкнуть как можно скорее, если они всерьез пекутся за сохранность своих шкур. Скажем, намеренно переборщить с пытками. Но если кто-то так подставится – люди Патриса все равно поймут, у кого совесть нечиста. Это три.
- Не сомневалась, что ты видишь это всё насквозь. – Скрестив руки на груди, Май довольно кивнула. – Бруно, ты – его единственная надежда. И дело не только в Раймонде, пойми. Дело в том, что нам нужно спасти контору и взять Патриса в оборот. Он не должен остаться безнаказанным, понимаешь? Пока прошло не так много времени – мы должны бороться. И никто не справится лучше тебя, я знаю.
На самом деле, я-то прекрасно знал, что Май тоже нелегко. Я потерял всего лишь босса – пусть и лучшего из возможных. А она лишилась близкого человека. Все силы она пускала теперь на то, чтобы оставаться собранной, трезвомыслящей, холодной. Я не имел права бросать ее расхлебывать все в одиночку. Она права, шанс еще есть. Права и в том, что лучше меня никто не справится – из тех сотрудников конторы, кто еще на плаву. Собственно, дело было решено еще до того, как разговор этот начался. Но не могу же я показывать ей, что мною можно помыкать без зазрения – неуступчивость была не более чем дипломатическим маневром. Да вот только маневрам час, а делу – время. Время было на вес золота – если мы хотели вернуть Раймонда живым.
Я обернулся к ней. Посмотрел прямо в глаза – те были почти на одном уровне с моими, спасибо табуретке.
- Ладно. Уговор. Посмотрю, что можно придумать. Но учти, успеха не гарантирую.
Вместо ответа Май подошла вплотную и обняла меня за плечи.
- Эй, довольно, – смутился я и попытался вывернуться, но она держала крепко. – Да кто тебе дал право распускать руки?
- Спасибо тебе, Бруно. – Освободив меня из своей хватки, Май отвернулась, сняла очки, протерла глаза. Надеюсь, она не плачет. – Я не сомневалась в тебе. Обещаю, если ты справишься – я в долгу не останусь.
- Да сочтемся как-нибудь… – Сойдя с табуретки по специальной лесенке, которую я же для себя и смастачил, я прошел к своему столу, слегка коря себя за перегибы. Забрал из верхнего ящика сигареты, снял шляпу со спинки нелепого детского стульчика, которому придал солидности, покрасив черной, как ночь в гаитянских кварталах, краской. – Для начала разнюхаю обстановку в «Горячем ветре», а там – посмотрю, что к чему. Постараюсь извещать тебя почаще, как дело движется.
- Постарайся вернуться живым, – тихо сказала Май, провожая меня взглядом до двери. Взглядом очень просящим, почти – испуганным. В первый раз я видел ее такой.
- Легко сказать, красавица. – Я неловко ухмыльнулся, повел плечами, сунул в зубы мятую сигарету и оставил ее за дверью. Оставил ждать и надеяться – если подумать, удел похуже того, что был уготован нам с Раймондом, куда бы он там ни запропастился.
* * *
Лимбус-Сити, как по мне, больше всего похож на богато отделанный коридор, который никуда не ведет. Так оно и есть, по сути. Живописные аллеи, если судить по их виду, будто бы вот-вот выйдут к морю или просторной площади, но оканчиваются в запущенных подворотнях или у угрюмых гаражных городков. Небоскребы и заводские громады играют роль огромных театральных задников, прикрывающих это убожество. Да все эти современные среднеевропейские города шли примерно по одному и тому же пути – буйным цветом взошли после войны на обломках старого мира, который я в сознательном возрасте так и не застал, распустились обещаниями головокружительных перспектив, пережили мимолетное сытое время – и все как один деградировали в мелкие мафиозные государства. Есть у них и другая объединяющая черта – непомерная ксеномания. Архитекторы Лимбуса вдохновлялись, скорее всего, фотографиями какого-нибудь староамериканского города – Бостона или Чикаго; вблизи было полно квазияпонских и квазисоветских компактных мультиполисов. Иногда мне в голову приходит мысль, что все жители, захваченные этой архитекторской карго-грезой, невольно вынуждены отыгрывать роли призраков жителей сгинувших городов. Нет больше таких мест, как Япония, Союз, Америка, сама память о них потихоньку размывается бурным потоком времени. Глупо это все. Стоило придумать что-то новое, что-то получше – раз древние греки не вдохновлялись античностью, то и мы не должны были. В старых декорациях слишком охотно пробуждаются к жизни старые грехи.
Я оглянулся на компактное трехэтажное здание, где находилась наша контора. Оно досталось Праосту по дешевке в период экономического спада. Поначалу он только снимал первый этаж, но со временем смог выкупить его целиком. Оборудовал собственную лабораторию криминалистики, рекрутский центр, стрельбище. В последние годы, когда до широких народных масс потихоньку дошла мысль, что официальные структуры города все чаще закрывают глаза на деятельность структур криминальных, у нас и дня не обходилось без посетителей. Люди шли к Праосту за справедливостью. Нет, конечно, захаживали и такие, что пытались намекнуть – нечего лезть на рожон. В основном это были полицейские из управления. Мутные типы с лицами боровов и манерами рэкетиров. Праост их не боялся. Он вообще бесстрашный был, и на него я всячески ровнялся; Праост брал на абордаж самые неудобные, самые рисковые вопросы. Синдикат бросал на его штаб грозную тень – а ему было хоть бы что.
И вот теперь Праост мертв. Теперь детективным агентством заправляет его сестра, женщина в очках, похожая на католическую монахиню или секретаршу. И никто особо к нам не спешит. Все боятся – особенно после огласки.
Долго ли мы протянем?
- Черт бы дернул тебя пропасть, Красавчик, – процедил я про себя, спеша в сторону остановки электробуса. До «Горячего ветра» было всего четыре квартала, но я был в самом начале пути – полный запас сил может пригодиться существенно позже.
«Красавчик» – это была кличка Раймонда. Он и впрямь не урод – худощавый, светловолосый, с лицом какой-нибудь знаменитости средней руки. Из того сорта людей, которым подавай риск ради риска. Из полиции его попросили за излишнюю принципиальность и упертый характер; так он стал одним из первых «вольных детективов» в конторе Праоста. Он умел и любил обращаться с оружием, умудрялся выходить сухим из воды из гиблых дел, мог дать отпор в драке, и мне всегда казался чересчур самоуверенным, раздражающим даже типом. Впрочем, если бы кто и сказал, что Раймонда можно подловить – я не поверил бы. Праоста – можно было, из-за его чрезмерного рыцарства, и сама жизнь доказала это самым жестоким способом.
Последний раз Раймонда видели вчера в «Горячем ветре». Позвонив Май, он сказал, что отправляется на встречу с информатором, о чьей личности знал только он сам. К означенному им самим часу он не вернулся в контору – и к себе домой, как выяснилось, тоже. На полицию надеяться было глупо – они бы наверняка сказали, что стоит подождать его возвращения еще. Или отбрехались бы еще какой-нибудь подобной чушью. Их стратегия в отношении всего связанного с конторой была ясна как божий день. Когда у нас появились выходы на конкретных лиц, причастных к убийству Праоста, мы стали терять сотрудников агентства одного за другим. Когда Кермана нашли в подворотне с тремя пулями в спине – это, конечно, был простой уличный налет, ведь с тела забрали бумажник. В котором наверняка были гроши, ведь Керман еле держался на плаву – все деньги уходили на лечение матери, которую теперь никто не навестит в одном из тех домов призрения на другом берегу канала. И когда Сандру обнаружили на лавочке в Красном Парке с полным желудком уксусной кислоты – это, конечно, было самоубийство, хотя и идиоту было ясно, что отраву ей залили насильно.
Глядя этим утром на осиротевшие столы – и тех, кого убили, и тех, кто предпочел сложить полномочия и подыскать работенку потише, – я задавался вопросом, когда придет мой черед. О том, чтобы бросить контору, не могло быть и речи – уж лучше сдохнуть в бою с подонками из синдиката, чем вернуться на побегушки в «Папоротник», драить обувь гостиничной публике и сносить бесконечное принеси-подай. Может, я и не вышел ростом, но две вещи у меня с некоторых пор всегда при себе – пушка и гордость.
* * *
Хотя, если бы не ботинки, которые кое-кто захотел отдраить, я бы никогда не стал тем, кем стал. Все случилось довольно просто, настоящий подарок судьбы – в «Папоротнике» прирезали одного влиятельного типа, хозяина мануфактуры, и уже через час после того как горничные нашли плавающий в бассейне во внутреннем дворе труп, свежеиспеченная вдова того типа приволокла на хвосте Праоста собственной персоной – наверняка подмазав щедрым гонораром. Раймонд был тогда с ним, и уже тогда вел себя так, будто пятки у него из серебра.
- Готов поспорить, они ничего не найдут, – сказал Алвис, второй парень на побегушках, наблюдая за суетой. По сравнению со мной он был огромным, как чертова скала, и, кажется, не знал свою фамилию. Зато костюм побегушечника на его плечистой фигуре смотрелся лучше, чего уж. – Убийцы уже и след простыл.
На самом-то деле это было не так, но мне захотелось порисоваться. Хоть бы и перед дурачком Алвисом.
- Без меня – точно ничего не найдут, – как бы между делом протянул я.
- Без тебя? Это почему это? – удивился Алвис, складывая скатерти стопками.
- Просто смотри и учись, малыш, – бросил я сурово, и Алвис засмеялся – как бывало всегда, когда я кого-то называл «малышом». – Можешь и Киру позвать, пусть тоже полюбуется. – Кира была, пожалуй, единственной из горничных, что мне безумно нравилась. Спокойная и собранная, настоящая статная красавица. И что особенно приятно – никогда не смотрела на меня, как на балаганного уродца. Уродись я нормальным мужиком – отчаянно бился бы за ее симпатию; но мужику ростом со стиральную машинку, конечно, нечего себя и тешить.
Итак, я улучил момент, когда Праост и Раймонд взяли небольшой перерыв в опросе свидетелей и подошел к ним. Судя по удивлению на их лицах, меня они до поры не замечали. Оно и неудивительно – поди меня заметь.
- Убийца – Венсан Эймар из триста второго, – бросил я вальяжно.
Раймонд вытаращился на меня, как на ожившую мебель.
- С чего это вдруг? – спросил он недоверчиво, подавшись вперед.
- Ну, у меня есть пару улик посерьезнее, но начну с того, что он велел мне начистить его ботинки, а они были все в крови.
- Звучит слишком бредово. – Раймонд нахмурился. – По-твоему, убийца настолько глуп, что с места преступления ушел в окровавленной обуви? А потом еще и отдал на чистку кому-то в отеле, зная, что здесь же найдут труп? Ни за что не поверю.
- Погоди-ка, Раймонд, – осадил его Праост. – Извините горячность моего напарника, господин…
- Бруно. Бруно Хостин. Ничего страшного, детектив.
- Это не могла быть кровь, попавшая на обувь, скажем, при носовом кровотечении?
- Исключено, детектив. Все мыски были в ней перемазаны. Кроме того, – тут я позволил себе эффектную паузу, – это была тщательно затёртая кровь, детектив. Эймар свою обувь сам надраил до блеска – возможно, с хлоркой. А потом вывалял, как подозреваю, в цветочном горшке, чтобы она казалась запачканной. Согласитесь, велеть отдраить идеально чистые башмаки – тоже подозрительно.
- Если они были чистые, как ты увидел кровь? – хмыкнул Раймонд. Что и говори, тогда он еще не сильно смыслил во всяких полезных хитростях в нашем деле. Но всегда был готов учиться – этого не отнимешь.
Я полез в карманы и достал две интересные вещицы.
- Это, – показал я одну из них, – ультрафиолетовый фонарик. Им пользуются наши горничные, чтобы находить на простынях… всякое. Босс очень трепетно относится к чистоте, настаивает, чтобы все следы похождений наших гостей были тщательно отстираны. А это… – Я не успел договорить – Праост сам выхватил у меня маленькую бутылочку.
- Люминол, – пробормотал он, осматривая ее на просвет. – Поразительно! Бруно, где вы его достали?
- Скажем так, в наборе юного сыщика, – усмехнулся я. – Но важно не это, детектив. Важно то, что я натер ботинки Эймара люминолом. Если вы подойдете к нему с этой штукой, – я передал ему фонарик горничных, – и сунете ему под ноги, его обувка засияет, как солнце в ясный божий день. Он, конечно, может придумать какую-нибудь чушь в оправдание, но говорю вам – у меня еще есть кое-что против него. – Это был, кстати, блеф. Эймара я подозревал, полагаясь на чистое чутье. Ничего мутного, кроме того, что он совал ботинки в стоявший в холле цветочный горшок, я за ним не заметил. Да и то заметил случайно, сидя в подсобке со швабрами в холле и сачкуя. Дверь была приоткрыта, но Эймар, сколько ни оглядывался нервно по сторонам, не уловил, что я где-то поблизости. К счастью, оказался он не из крепких орешков – Праост с Раймондом раскололи его довольно быстро. И мотив у него был банальнейший – огромный карточный долг перед покойником. После того, как Эймара вывели из «Папоротника» в наручниках, Праост подошел ко мне и поинтересовался, откуда я так хорошо знаю всякие трюки.
- Ну, знаете ли, детектив, я не дурак, – пожал я плечами и закурил. – Вообще-то у меня нормальное колледжское образование. – И как же оно тяжело далось, черт бы его драл – не из-за предметов, с которыми никогда особых проблем не было, а исключительно из-за сокурсников. – Я интересуюсь всяким. В том числе и криминологией – когда мелкий был, хотел полицейским стать, а потом ясно стало, что сколько лет не пройдет, мелким и останусь. – Я невесело хмыкнул. – Считайте, это мое хобби в перерыве между натиранием ботинок и возней с подносами в ресторане.
Праост выслушал очень внимательно – и выдал с неожиданным энтузиазмом:
- Послушайте, Бруно, я затеял одно рисковое дело… Скажем так, мне сейчас как никогда нужны парни вроде вас. Наблюдательные, смекалистые… Могу я рассчитывать на ваш интерес? – С этими словами он протянул мне визитку своей детективной конторы. Сказать, что я тогда изумился – ничего не сказать. Я-то думал, что моя помощь в расследовании так и останется лишь необычным единичным случаем, из разряда «будет что потом вспомнить».
- Честно говоря, можете, детектив, – протянул я, сминая в руке погасшую сигарету. – Вот только вы на сто процентов уверены, что парень моей комплекции будет хоть чем-то вам полезен?
- Как, говорите, вы выследили Эймара?
- Я его не выслеживал, – вздохнул я. – Я сидел в кладовке для швабр. Устроил себе самоволочку, чего уж там. Больно башмаки не хотелось чистить. Эймар меня просто не заметил, и только.
- Никто, кроме вас, не уместился бы в той кладовке, верно? – уточнил Праост, хитро щурясь.
- Ну да.
- Впечатляет. – Праост протянул мне руку, пригнувшись, и мы обменялись рукопожатиями. – Жду вас в моем заведении, Бруно. Мне кажется, вы будете нам чрезвычайно полезны.
Вот так – совершенно случайно – пропал один мальчик на побегушках. Что забавно, никто особо не верил в то, что у Праоста мне что-то перепадет. Босс в открытую называл меня самонадеянным идиотом и клялся, что не возьмет меня на работу снова, если я поставлю не на ту карту, на которую парням вроде меня надобно по жизни ставить. Алвис, кажется, был огорчен моим уходом всерьез.
- Бруно, – с убийственно искренней обеспокоенностью спросил он, – теперь, когда ты никому не чистишь ботинки… кто же будет чистить их тебе?
- Я не гордый, сам справлюсь, – процедил я сквозь зубы, понимая, что этот добродушный идиот не думал меня задеть. Да даже если и думал – какая разница? В колледже меня не смогли сломить даже грубой силой, не то что обидными словечками. Если какой-нибудь оболтус нормального роста заявлял, что может играючи, одним дуновением опрокидывать недомерков вроде меня, я хладнокровно мерялся с ним силами – и в итоге заставлял себя если не уважать, то хотя бы не считать легкой добычей. Как бы ты ни был мал, всегда найдется кто-то поменьше – пусть даже и духом. Да и вообще, главное – иметь крепкие кулаки.
* * *
«Горячий ветер» в этот день оказался подозрительно пуст. Заведение выглядело чисто подметенным, игорная зона купалась в темноте, откуда-то тихо лилась однообразная блюзовая музыка. Не приметив никого за столиками, я подошел к барной стойке. На одном из круглых стульчиков громоздился тучный мужик в полицейской форме, уткнувшись лбом в покрытый испариной кран для пива.
- Не рановато ли для попойки, Олаф? – окликнул я эту тушу. Вопрос был скорее риторический – не помню, когда последний раз видел его не выпивающим на работе.
Тяжелая голова законника нехотя обернулась ко мне, уставилась заплывшими глазами.
- А, – прохрипел он, – это ты, гном. Что, не прибился еще к Белоснежке? Я б на твоем месте…
- В отличие от тебя, не горю желанием что-нибудь подцепить, – на голубом глазу парировал я. – От местных белоснежек добра не жди. Что это тут произошло, что здесь так чисто?
- А я почем знаю, – буркнул он, шаря по стойке рукой – видимо, ища кружку.
- Думаю, знаешь, ты же здесь со вчерашнего дня торчишь.
- С чего это ты взял? – зыркнул он на меня подозрительно.
- Ну, если не считать того, что от тебя несет, я заприметил твои шмотки вон там. – Я указал рукой на диванчик за дальним столиком в углу, где валялся мятый, будто побывавший в заднице, пиджак. – Думаешь, я первый раз вижу, как ты дрыхнешь, напившись?
- Складно стелешь, но с чего, по-твоему, я знаю…
- У тебя на брюках какая-то белая дрянь, – терпеливо пояснил я. – Вроде как ты пока еще не скатился до дури, и определенная нотка в амбре, что от тебя прет, подсказывает, что это чистящее средство. Да ладно тебе, просто скажи, что помог здесь убраться за дармовую выпивку. Это не входит в твои служебные обязанности, но преступлением не является, так?
- Какого хрена тебе нужно, Бруно? – Олаф со скрипом провернул зад на стуле, недовольно уставился на меня сверху вниз. – Что ты тут вынюхиваешь?
- Наш сотрудник вчера пропал здесь, – сказал я, доставая из-за отворота плаща фото Раймонда. – И я думаю, что ты мог видеть, куда он делся.
- Какое мне до вас, частников, дело? Вы же только под ногами путаетесь. Ты так – в прямом смысле. – Жирный законник неприятно осклабился. – Может, и был здесь такой, а может, и нет. Я-то за вами не слежу.
- Может, позовешь тогда парня, который тебе наливает? – кивнул я за пустующую стойку. – А то что-то его не видно.
- Он тебе ничего не скажет, – буркнул Олаф, отворачиваясь.
- Значит, есть, что скрывать. Спасибо, что просветил, старина. – Я оглянулся кругом, прикидывая стратегию поисков. С виду нутро «Ветра» было идеально выскоблено – наверняка орудовал не один Олаф, его-то добросовестным трудягой не назовешь. Обычно-то здесь довольно грязно – с чего такие перемены? Надо думать, здесь была какая-то заварушка. И если она началась прямо на месте – а зная Раймонда, это неудивительно, – могут остаться какие-то следы. Их и стоит поискать. По-хорошему – стоило бы поискать еще и остальных вчерашних посетителей… жаль, что времени нет на толковую сыскную работу. Если мы, конечно, не хотим получить еще одно болтающееся на кране тело.
Обидно, но за те полчаса, что я ползал под столиками, заглядывая во все щели, ища малейшие подозрительности, подсвечивая себе тем самым позаимствованным с прошлого места работы ультрафиолетовым фонарем, решительно ничего не нашлось. Прибиравшиеся тут постарались на славу. Думаю, кто-то их об этом особо попросил. Какие-нибудь ребята, чье слово весит пуд.
Олаф, посмеиваясь, следил за моими трепыханиями. Кружку он себе раздобыл-таки где-то; подлив из крана желтой жижи и отхлебнув, он заявил:
- Не понимаю, что в твоей жизни поменялось, Бруно. Ты как нюхаешь пыль с чьих-то ботинок, так и нюхал. Никакого прогресса. Может, пойдешь, посмотришь, не оставили ли тебе с черного ходу корзину нестиранных простынь?
- Черный ход я непременно проверю, дружище, – бросил я. – Поверь, все это началось с того, что грязное тряпье кое-каких ребят – тех самых, к которым ваша управа что-то уж больно оттаяла в последнее время, – всплыло в неподходящем месте.
Кажется, я ненароком отдавил больную мозоль. Побагровев лицом, Олаф сполз с барного табурета и угрожающе попер на меня.
- Ты в курсе, что за оскорбление полиции можно очутиться в обезьяннике, гном? – процедил он, нависая надо мной скверно пахнущей горой из мяса. – Ты не видел и половины того, с чем я сталкиваюсь на улице. Думаешь, вы, частники с обостренным чувством справедливости, знаете, как обхаживать этот сукин город? Да вас бы Патрис купил с потрохами еще раньше, чем нынешнего босса полиции, а не купил бы – закопал поглубже. – Лицо Олафа исказила совершенно непотребная гримаса-ухмылка. – А, ты погоди, вас ведь и так уже закапывают…
- Ты много видел на улицах? – Я потихоньку терял терпение с этим типом. – Как по мне, ты все время тут сидишь. И при этом – не видел, был ли здесь весьма конкретный человек. Человек, которого, как я подозреваю, отсюда выволокли насильно – а такое незамеченным не остается. – Презрительно сплюнув на выдраенный пол, я добавил: – Я-то думал – эта штука на твоем значке изображает глаз, но теперь понимаю, что это, скорее, дырка в жопе ребят вроде тебя…
- Ах ты недомерок драный! – Его мясистая нога рванулась ко мне, с явным намерением пнуть, как мяч, но я этот маневр предвидел. Увернувшись, я выхватил из кармана перочинный нож, перехватил ходилку Олафа под коленом, локтем с усилием заехал под коленную чашечку, смещая ее в сторону. Законник взвыл и припал на ногу, а мне только то и надо было – зайдя сбоку, я ткнул лезвием ножика в протертую ткань его форменных брюк.
- Знаешь, где у человека бедренная артерия, Олаф? – вкрадчиво произнес я. – Она – прямо тут, где я держу это перышко. Ее очень легко достать для парня моего роста. А знаешь, что будет, если ее перерезать? Поверь мне, ничего хорошего. Пока ты будешь кататься от боли и марать кровью пол, я спокойно заберу у тебя рацию, чтоб ты на меня своим не настучал, и свалю спокойно черным ходом. И парень-бармен, с которым ты наверняка этот гадюшник швабрил на пару, так же спокойно подотрет все, что из тебя натечет, и свистнет кого-нибудь выволочь труп. Может, мы все-таки не будем ссориться, и ты скажешь мне, кто пришел на вчерашнюю встречу Раймонда с информатором?
- Да пошел ты… – Я надавил лезвием сильнее, и Олаф быстренько сдулся – видимо, что-то из сказанного мной до него дошло. – Ладно, хрен с тобой! Был тут вчера этот ваш педрила. Я только и видел, что он бузить начал, даже стол ногой перевернул, пока его в переулок волокли…
- Вот, значит, к чему вся эта уборочка. Сколько их было?
- Я помню?..
- Сколько, Олаф?
- Трое! Отвали, пока цел!
Спрятав нож, я отпрыгнул от Олафа подальше – на случай, если за свое ушибленную полицейскую гордость он решит отомстить каким-нибудь грязным приемчиком, – и нырнул в тускло освещенный коридор, ведущий к задним дверям «Горячего ветра». Никто на пути не попался, но под ногами вдруг что-то звякнуло – что-то, смахивающее на пивную крышку. Подхватив это с пола – неожиданно увесистая вещица, хоть и мелкая! – я потянул за ручку двери, на счастье, недостаточно высокую, чтобы с ней долго возиться, и выскочил в переулок.
* * *
Штука, которую я поначалу принял за пивную крышку, оказалась металлическим перстнем. Одним из тех, что носил Раймонд – у него ими все пальцы были унизаны. Уж не знаю, зачем – может, в кулачных драка пригождались, заместо кистеня. Ошибиться было сложно – едва ли у кого-то еще могли найтись такие экзотические штуки. Видимо, заметая кавардак, Олаф и те, кто помогал ему, проглядели безделицу.
Ну и славно. След, пусть слабый, взят. Я готов был побиться о заклад, что Раймонд сбросил эту штуку с руки специально – он не мог не знать, что Май или кто-то еще попытается найти его. Оглядев массивный, неровной отливки перстень, я напялил его на большой палец – только там он и держался нормально.
- На удачу, Раймонд, – пробормотал я сам себе. – Надеюсь, перепадет шанс засандалить тебе этой штукой в зубы. Так, для острастки.
Подворотня за «Горячим ветром» встретила меня причудливой диорамой из столбов, труб, каких-то незнамо зачем натянутых веревок, разломанной барной мебели, ящиков из-под алкоголя и прочего трудноописуемого мусора. Что-то такое скрывается за половиной зданий Лимбус-Сити. Во всеобщей пестроте углядеть важную мелочь казалось нереальным делом, но дотошности мне не занимать. Поглядывая одним глазом на двери черного хода – а ну как оттуда высунется Олаф или бармен, – я стал осматривать крошащиеся стены и все, что валялось под ними.
И кое-что все-таки нашлось. Как я и предполагал, Раймонд вел себя с похитителями ершисто. На одной из стен – размазанный кровавый отпечаток ладони; кровь засохла, но частички ободранной кожи, налипшие на шершавую шпаклевку, выглядят свежими. На небольшом отдалении от первого пятна нашлось и второе, и третье, смазанное – они, как я вскоре обнаружил, тянулись вдоль стены кривой прерывистой дорожкой. Заинтригованный, я решил проследить, куда та ведет, завернул за угол; там подворотня продолжалась – идя через узкий перешеек к пролазу в заграждении из мотков проволоки. На одном из них я приметил обрывки светлой ткани, похожей на ту, из которой был пошит плащ Раймонда – в суд с такой уликой не пойдешь, но здесь и сейчас мне все равно придется обойтись без Фемиды с ее непутевыми подручными.
Ага, а вот здесь уже могла проехать машина – место достаточно широкое. И протекторы есть – всё кругом тоже замусорено, но недостаточно основательно, чтобы я не распознал, что к чему. Значит, сюда его притащили – а машину наверняка подогнали заранее; верней всего, информатор был дискредитирован. Надо думать, заварушка продолжилась и тут, но на Красавчика сыскали-таки управу. Вырубили. Запихнули в машину и куда-то увезли. Понимая, что дело напрасное, я прошел немного по протекторным отпечаткам – чтобы потерять их метра через три. Вернулся к пролазу, где нашел на проволоке светлые клочки. Угрюмо призадумался.
Срочность дела не позволяла развернуть нормальную сыскную операцию. И в этом мы с Май, конечно, сильно проигрывали. Нашарив в кармане сигарету, я зажал ее в зубах. Если бы я был на месте Раймонда, что бы я делал? Наверное, постарался бы как-то отметить, куда меня тащат. Но это он уже сделал – перстнем, кровавыми отпечатками. А что, если попробовать оторвать что-то важное у похитителей? Какой-нибудь примечательный клочок одежды. Опытные ребята, конечно, одеваются во все неброское, но…
Я прошел путь от первого кровавого отпечатка до протекторов несколько раз, нюхая буквально каждый дюйм поганой загаженной подворотни. Вспоминалась старая работа, когда посылали убираться в номерах дебоширов, после которых оставался жуткий бардак. Иногда, конечно, везло находить брошенные наличные. А здесь, конечно, если что и найдешь – то только проблемы. Не ровен час, Олаф найдет в себе силы отомстить.
Я уже было собирался уйти отсюда и в спокойном местечке обдумать стратегию – как вдруг на глаза мне попалось что-то странное. Наклонившись, я двумя пальцами подобрал с земли разлохмаченный клочок ткани. Неподалеку от него валялась белая пластиковая карточка, и ее я тоже сграбастал.
Клочок с торчащими по краям нитками, похоже, служил когда-то карманом. Негусто само по себе. А вот карточка – уже интереснее. Ключ-карта – судя по магнитной полосе и отсутствию всяческих пометок. Ни идентификационного кода, ни фамилии, ни названия банка – ничего, что присуще платежным картам.
Для идентификации подобных штук у Праоста имелась одна хитрая приблуда. Вот только могу ли я полагаться на такую находку? Допустим, Раймонд догадался оторвать у одного из похитителей карман. Допустим, эта карточка действительно выпала оттуда, а злоумышленник в горячке драки и не заметил. Определенный шанс есть, но если с ним я попаду в «молоко» – не слишком ли много драгоценного времени будет потеряно?
Вздохнув, я спрятал карточку в карман. Черт с ним. Что-то – лучше, чем ничего.
* * *
- Ты умеешь колдовать с этой штукой? – поинтересовался я, глядя, как Май ловко управляется с тумблерами и панелями «Иридия», нашего биокомпьютерного инфохранилища. Совсем немного таких вещиц уцелело после войны, сейчас их уже не делают. Даже в полиции стоят простые вычислители и инфоблоки. «Иридий» мог похвастаться идеальной сохранностью и производительностью. Понятное дело, Праост держал эту игрушку в большом секрете. – Я думал, только Керман умел ворочать эти проводки да кнопки.
- Было бы очень плохо, если бы это умел только Керман, – ответила Май, скармливая чувствительному модулю обработки найденную мной карточку. – Он научил Праоста. А Праост – меня. На самом деле, «Иридий» не так уж сложен в обращении.
- Почему тогда такие системы – большая редкость? – уточнил я, сидя на краю стола и мочаля зубами сигарету.
- Потому что дикий капитализм поимел всех, – на полном серьезе ответила она. – И теперь технологии строго дозируются. А скоро, вполне возможно, и с элементарной справедливостью для нас случится то же самое.
- Да, пожалуй, ты права. – Хотя я не особо понял, куда она клонит. Слишком долго занимался чисткой ботинок, видать. Ну или нахватался у Алвиса идиотизма.
«Иридий» думал минут двадцать, после чего затребовал еще немного времени на компоновку результатов. Его метод, как объяснила Май, был достаточно прост. Все электронные замки в городе имели регистрационный номер, за которым стояла учетная запись с набором характеристик. Подсасывая сведения из прохудившихся баз полиции и производителей, наша игрушка собирала в своих недрах цифровую модель замка – и пробовала на ней ключ. Существовали определенные риски – допустим, ключ был защищен лимитом срабатываний и выходил из строя после определенного количества попыток, ну или замок не был зарегистрирован вовсе, – но с ними приходилось считаться. Но, кажется, пока нам везло. По крайней мере, машина выплюнула в лоток какие-то отчетные листки.
- Итак, – Май, сдвинув очки на нос, пролистала результаты, – «Иридий» считает, что карта действительно работает как ключ. И отпирает она замок на проходной в бизнес-центре Каугвера. Вот только – неизвестно, какой именно. Судя по всему, у них проходная – не одна.
- Ничего, раз уж сыскался ключ – найду и замок. – Спрыгнув со стола, я забрал у Май карту, липкую от контакта с модулем обработки. – Вот только найду ли я там нашего блудного детектива? Это, черт побери, обычное конторское здание, а не каземат.
- Не помню, рассказывала ли тебе, – Май откинулась на спинку кресла, закинув руки за голову. – Во время войны, когда мне было двенадцать, а Праосту – семнадцать, мы сумели бежать в Мариенбад, один из относительно спокойных на то время городов. Мы не планировали оставаться там надолго – Праост рвался на фронт. Так вот, был в Мариенбаде такой милый непримечательный домик на одной из главных улиц… и жила там парочка совершенно непримечательных стариков. Ну, нам они тогда казались стариками – так-то им было лет по пятьдесят. Они производили впечатление добрейших людей. Шутка ли, однажды мы у них ночевали. Так вот, когда фронт придвинулся к Мариенбаду, и дом тот был занят военным штабом, в подвале военная милиция обнаружила настоящую скотобойню. Только не для скота, Бруно. А для людей. Для детей… в основном.
- Какого хрена, – пробормотал я.
- Те двое стариков… они совершенно чокнулись. Но очень умело скрывали это на людях. Говорили, что детям тем лучше умереть, чем сталкиваться с ужасами войны. Вот только это была дешевая отговорка. Им просто нравилось пытать и убивать. Их казнили… и поделом, конечно.
- Поделом, – согласился я. – Так ты хочешь этим сказать…
- Хочу сказать, что иногда насквозь порочные люди, набравшись наглости, прячут свою скотобойню на виду у всех, – произнесла Май. – Так что ходи по тому зданию осторожно. Уговор?
* * *
С виду бизнес-центр Каугвера и впрямь был зауряднейшим зданием. Обычный такой многоэтажный стекольно-бетонный куб. Меня, правда, насторожило, что целый ряд окон – добрая половина одного из этажей в крыле над автопарковокой, – занавешен наглухо моножалюзи. Может ли синдикат держать в этом местечке перевалочный пункт – на виду у всех? Да без проблем. В последнее время эти отбросы порядком обнаглели. А что до списка арендаторов – пару фамилий можно и подтереть.
В вестибюле, впрочем, никаких сюрпризов меня не ждало. Секретарша весьма невнятных кровей с крашенными под блонд волосами что-то набирала на текстоблоке, сидя за огромным, размером с маленький пруд, столом-аэродромом. Заприметив меня, она поспешно встала, одернула короткую юбку и подалась вперед:
- Пропуск! Ваш пропуск, пожалуйста.
Пришла пора бестактного взаимодействия – на таких курицах, как эта, срабатывает лучше всего. Расплывшись в улыбке, я продолжал идти, будто не понимая языка, на котором ко мне обращаются. Поравнявшись с огромной столешницей, я поднял левую руку с зажатой в ней карточкой – и оглушительно приложил о лакированное дерево.
- Скажи-ка, – бросил я, – вот эта штучка за пропуск сойдет? – Обычно, завидев меня, все почему-то ждут, что я начну пищать на высоких тонах – и слегка тушуются, открывая для себя, что голос у меня вполне себе басовитый. Чтобы закрепить эффект, подбородок я примостил прямо на столешнице, а глаза округлил, таращась на бедную девицу выразительно-остановившимся взглядом. Явно стушевавшись от моих манер поначалу – а кто бы на ее месте не стушевался, – секретарша в итоге наклонилась низко-низко, чуть ли не носом ткнувшись в несчастную карточку, предоставив неплохой вид на безвкусное декольте.
- Нет, мы такими уже не пользуемся. А кто вам ее выписал? – Она вдруг сомкнула пальцы на моей находке и попыталась забрать, полагая, видимо, что я не окажу сопротивления. Но я сдавил свою клешню крепко: от меня не укрылась фальшь в ее ответе.
- Один мой друг. Не столько выписал, сколько передал. Просил встретить его тут… может, попадался на глаза? – Убрав руку с ключ-картой, я выпростал к секретарше другую – с фотографией Раймонда.
Похоже, она не смутилась, тут же найдясь с ответом:
- А, этого мужчину я видела. Да-да, точно.
Теперь я немного сдал от неожиданности:
- Эм… ты уверена?
- Абсолютно. Он снял офис на шестом этаже. Для наблюдения – это его слова, не мои. Хотите, проведу вас туда?
Признаться, я немножко сбился с толку. Что-то не складывалось. Раймонд инсценировал собственное похищение? Но зачем ему это? Решил из каких-то соображений залечь на дно? Да нет, он бы точно нашел способ оповестить Май. Что же тут, черт побери, происходит?
- Пойдем, – кивнул я, решив вести себя предельно осторожно.
Девица, цокая каблуками, прошла со мной к лифту, и вместе мы поднялись на этаж. Смутное беспокойство снедало меня. Сунув руку за пазуху, я достал револьвер, проверил барабан – полный. Стрелять, конечно, с моих-то величин не всегда сподручно, зато по мне не так просто попасть.
- Вы что, из полиции? – Секретарша с опаской уставилась на оружие.
- Из службы отлова крыс, – вяло пошутил я.
Двери разъехались. Хорошо освещенный коридор протянулся вперед, упираясь в двойную дверь со считывателем карт на косяке. Осторожно проверив подступы слева и справа я, чувствуя, как дурное предчувствие нарастает, а нервы вытягиваются в струны, прянул вперед. Дуреха-секретарша шагнула за мной.
- Возвращайтесь на пост, – шикнул я ей через плечо. – Здесь я разберусь сам!
- Что за глупости, – откликнулась она. – Здесь мне совершенно ничего не грозит.
Дойдя до двери, я выхватил карту из кармана и сунул в считыватель. Сработало – одна из створок отмагнитилась, со скрипом подалась вперед.
И тут меня осенило.
- Эй, ты же сказала, что эти карты у вас больше не исполь… – начал я, оборачиваясь. Это чуть не стало роковой ошибкой.
Что-то метнулось прямо к моему лицу, темное и продолговатое – и в голове вдруг резко потемнело. Волшебные разноцветные круги поплыли перед глазами. Боль пришла позже. Выронив револьвер, я грохнулся прямо под ноги в туфлях на высоком каблуке – к которым секундой позже присоединился деревянный брусок в красных потеках.
Швабра, подсказал саднящий разум, и я даже возмутился. Эта крашеная сука огрела меня шваброй! Конечно, я заметил эту штуку у стены, когда выходил из лифта – но никогда бы не подумал, что ее пустят в ход вот так.
Рука с вызывающе накрашенными когтями подняла с пола мой револьвер. Туфли обогнули меня, зацокали куда-то вдаль. Через некоторое время снова приблизились – в компании шагов поувесистее. Кто-то рывком поднял меня на ноги. Я решил пока прикинуться обездвиженным и обескураженным, и кулем обвис в руках неизвестного.
- …что, говоришь, он сказал?
- Да не сказал, а показал! Того типа. Снимок.
- Вот же недоносок. То есть, он тоже из их конторы? Карлик какой-то…
- Он ляпнул что-то про крыс.
- Грохнуть надо, как крысу, и делу конец. – Отчетливый щелчок курка; я напрягся, готовясь, в случае чего, рвануться прочь с линии огня. Шум и боль в голове мешали сосредоточиться.
- Погоди. Откуда у него взялась карта? Вы же говорили, она только у твоих.
- А-а, да черт его знает! Пусть сам расскажет!
- Тогда не торопись. Покажи его Боуну сперва. Пристрелить всегда успеешь.
- Это само собой. Ладно, возвращайся давай вниз. Вдруг придет еще кто.
Меня поволокли по коридору. Имя «Боун» ни о чем мне не говорило. Досаднее всего было то, что я так пока и не выяснил, жив Раймонд, или ему конец.
- Тони! Это еще кто?
- У нас незваные гости, Гарри. Тащи сюда стул и наручники.
- Как он прошел? Его что, Летиция пропустила?
- Она сказала, что у него был здешний ключ.
- Проклятье, Фредди! Что тебе вообще можно доверить?
- Да я же говорю тебе, я только сейчас обнаружил! Наверное, в «Ветре» и обронил, пока мы этого педрилу вязали.
- Ты феноменальный мудак, Фред. Тут еще два раза посмотреть, кто из вас больший педрила.
Противно скрипнули по плиткам пола ножки стула. Меня кое-как усадили, завели руки за спину. Послышалось бряцанье цепочки.
- Проклятье, Боун. Да с него наручники спадают. Какой-то он малахольный.
- Это проблема, Фред? Возьми, на хрен, шпагат!
Ага. Первая идиотская ошибка со стороны этих парней. Достаточно было поднять наручники мне за локти – и хрен бы чего я сделал в такой ситуации.
- Эй, Красавчик, ты его знаешь?
Молчание.
- Отвечай давай! – Судя по звуку, кому-то крепко влепили.
- Конечно, знаю, Тедди. – Голос хриплый, надтреснутый, но вполне себе узнаваемый. Раймонд. Жив, курилка! Только вот какого дьявола он меня сейчас закладывает? – Это еще один клиент твоей мамаши-шлюхи. – А, вот оно как. Молодцом.
- Клянусь богом, педрила, я тебе пальцы-то поотрубаю. Не на чем будет цацки твои носить.
Я разлепил чуть заплывшие после крепкого удара шваброй глаза, скосил их в сторону – пока на моих руках сооружали довольно-таки основательный шпагатный узел. Очутился я в какой-то просторной комнате навроде вычищенного от мебели офиса; всюду стояли огромные черные железные кейсы – может, для перевозки денег, а может, и для упаковки трупов; от ребят Патриса не всегда знаешь, чего ждать. На соседнем стуле, крепко примотанный, с закованными в наручники руками, сидел Красавчик Раймонд собственной персоной. Конечно, теперь он не выглядел красавчиком – потрепали его знатно. На лице сплошь синяки и кровоподтеки, одно ухо словно в шредер сунули, волосы слиплись от крови. Но он, несомненно, был пока жив. Значит, мое изначальное предположение о его относительной ценности для синдиката подтвердилось.
Переместив взгляд, я оценил обстановку. Здесь было пятеро. Крепкие ребята, явно бывалые. Не высокая масть в иерархии синдиката – скорее, бывшие восторженные уголовники, нанявшиеся выполнять грязную работу. Разве что тот, кого все называли Верзила Боун – не самый крупный из этих парней, и даже с каким-то призраком ума на лице, – да поджарый, отчего-то слегка нервозный мужик с совершенно идиотским погонялом Гарри Теплая Голова (почему не горячая – недостаточно грозен, или просто шапку никогда не надевает?) казались фигурами рангом повыше. Остальных головорезов звали Дерганый Тед, Фредди Щипач и Толстый Тони. Но я готов был спорить, что Теда на самом деле зовут Тынис, а Фредди – как-нибудь типа Вольдемар. Ребятки просто хотели набить себе цену, показаться посолиднее, чем на самом деле. А вот Тони, может быть, и впрямь был Тони – с виду вполне себе характерный сичилиани.
- Очухался, смотри-ка. – Фред, тот, что связал мне руки (дотошно, но без выдумки), заглянул мне в глаза. – Кто тебя послал, парень? Заезжее шапито?
- Только посмотрите на этот его маленький плащ, братва, – хохотнул Тони. – Как настоящий, только на недомерка! Будто на куклу большую сшит!
- А пушка при нем была настоящая, не кукольная, – заметил Боун, тяжело глядя из-под густых бровей.
- Отвечай, – спросил Фред, – ты у нас на хвосте висел? Пришел выручать этого дохода? – Он кивнул на Раймонда, угрюмо оглядывавшего комнату.
- Ну и противные у тебя угри на роже, – как можно спокойнее сказал я Фреду.
Тот замахнулся кулаком, но вдруг скривился, опустил руку.
- Тебя даже бить противно, – бросил он. – Ты как баба, или ребенок какой.
- Интересно, он целиком в тазик с цементом заправится? – прогудел Тони.
Верзила Боун выступил вперед, участливо склонив голову.
- Можешь ничего не говорить, малыш, – произнес он спокойно. – Тут все факты и так сходятся, а я не дурак. Ты пришел сюда совершенно напрасно. Да будет тебе известно, что твой друг из конторы все еще жив лишь милостью господина Патриса, который очень хотел узнать, кто же мутит воду в его пруду и сбывает кое-какие важные сведения. Вот только чего Патрис не знал – того, что это санкционированная утечка. – Боун неприятно улыбнулся. – Папаша давно потерял хватку, не так ли, парни? – Синдикатчики кругом закивали. – Сейчас я позвоню ему, – он кивнул на стоящий в центре комнаты внушительный телефонный аппарат, – и скажу, что доблестный детектив раскололся и выдал предателя среди нас – Гарри. Патрис успокоится, велит его утилизировать – ну и тебя придется, конечно, уж извини, – ну а Гарри велит доставить к нему еще тепленьким, чтобы самолично преподать урок. Да вот только урок, – Боун помрачнел лицом, – придется преподать ему самому.
- На кой хрен ты мне это выкладываешь? – спросил я.
- Чтобы ты не строил иллюзии насчет того, что с тобой станет, малыш, – произнес с угрюмой улыбкой Боун и снял трубку с телефона. Остальные синдикатчики сгрудились близ него. – Гарри, будь добр, последи, чтобы малыш не бузил.
- Не стоило тебе сюда приходить, – прохрипел Раймонд, глядя на меня исподлобья.
- А то я не знал, – проворчал я вполголоса, разминая шею и незаметно возясь с веревками. Чего Гарри, вязавший меня, не мог предугадать, конечно – что у ребят вроде меня с недостатком гормона роста очень подвижные сухожилия. И если кому-то реально надо сломать палец, чтобы из пут выбраться, мне достаточно его просто немного повыворачивать. Кроме того, когда Гарри плел свое макраме, я максимально напряг мышцы рук. Ослабление дало небольшой, но – зазор. – Я, вообще-то, приперся сюда ради Май и конторы, а не ради твоего высоко задранного носа.
- О, Май. – Раймонд кашлянул, сплюнул немного крови. – Она совсем как ее брат, да? Как ты вообще нашел сюда дорогу? Вы отследили карточку, что выпала у Фреда, да?
- Да не только. – Кажется, шансы выбраться были – путы подавались. Никто особо не смотрел в нашу сторону, верно, считая нас уже делом конченным. Боун самодовольно оглядывал сподвижников, наговаривая в трубку фальшиво-учтивое приветствие Патрису. – Ты в подворотне цацками своими насорил.
Раймонд вывернул ко мне голову.
- Ты подобрал то кольцо? – хрипло спросил он, облизав покрытые коркой засохшей крови губы.
Нет, все-таки ему тут отбили мозги. Нашел о чем думать – сейчас.
- Да, если хочешь знать, – проворчал я, ворочая руками. Одну уже практически получилось высвободить. – Эта твоя идиотская побрякушка сейчас у меня на пальце.
- На каком?
Я вытаращился на него, как на полоумного.
- На большом. С другого бы слетела.
- Прекрасно, – прошептал Раймонд, жмурясь от боли. Все-таки нехило его потрепали. – Можешь просунуть ноготь под крышку? Верх кольца – это крышка.
- О чем ты, мать твою, толкуешь? – не выдержал я.
Раймонд изобразил израненным лицом некое подобие улыбки.
- О Казимире Лефоше и его маленьких друзьях.
- Чт… – Тут до меня дошло. Праост не раз упоминал это древнее имечко на стрельбищах. Сперва я даже не поверил. Потом – понял, почему перстень казался на пальце таким тяжелым. Потом – решил: была не была.
- Эй, Теплая Голова, – окликнул я поставленного на шухер головореза. – Что это за кличка такая дурацкая, а? Ты шапку зимой не носишь?
Гарри скривился, глядя на меня.
- Нормальные ребята, – продолжал я, – берут себе клички вроде Горячая Голова. А «Теплая»… если честно, звучит не лучше, чем Слюнявый Вилли, сечешь?
- Лучше тебе не знать, что значит Теплая Голова, коротышка, – оскалился воротила, – а то ведь я могу и показать.
Боун ненадолго отвлекся от разговора, прикрыв трубку ладонью.
- А покажи, Гарри, – подбодрил он. – Малыш что-то слишком болтлив.
И Теплая Голова пошел на меня, на ходу доставая внушительный пугач. С совершенно серьезным видом этот мудак вывалил язык и облизал ствол – меня, честь по чести, от зрелища покоробило. Уж чего не ждал, того не ждал.
- Смотри, как сейчас будет весело, шкет, – произнес он.
- Ты тоже смотри, – сказал я и, напрягшись, рванул руку с кольцом Раймонда из завязи. Кожу ободрал, но выдрал-таки.
На поперечной оси, с левой стороны от прикрытого крышечкой выступа на перстне, который на самом деле был миниатюрным барабаном, располагался крохотный курок – его пришлось нащупать заранее. Боевая пружина, приводившая его в действие, находилась, похоже, в «корпусе» перстня – собственно, больше ее засунуть некуда. Спусковой крючок в виде плоского рычажка выступал из кольца с противоположной от курка стороны барабана.
Манипуляция с этой штукой требовала определенной сноровки, но, как я уже говорил, у коротышек ловкие пальцы. Хотя иной раз по виду этих самых пальцев такое и не скажешь.
Скептически настроенная часть меня не ожидала, что что-то получится, но кольцо выпалило. Без шуток. Пуля завилась по какой-то весьма чудной траектории – ее повело вбок и вверх, видимо, из-за того, что стрелялка была бесствольная, как пеппербокс. Миниатюрный патрон Лефоше – патрон-шпилька, как его еще называют, – разродился пулей, летевшей, как мне показалось, медленно, почти величественно.
И она угодила Гарри Теплой Голове аккурат в голову. Сработал фактор расстояния – этот идиот сам шагнул мне навстречу. Пуля оставила маленькую черную дырочку чуть повыше переносицы – такую незначительную, вроде родинки.
Палец Гарри рефлекторно рванул спуск. Пуля из его обслюнявленного хрен знает зачем ствола свистнула где-то у меня над головой. Рука бандита напряглась в последний раз – и безвольно обвисла; его ноги подкосились, и он рухнул между наших с Раймондом стульев.
Никто из остальных головорезов, похоже, не сразу успел осознать, что случилось. И даже выстрел они восприняли по-своему – думали, Гарри исполнил-таки свою угрозу в отношении меня.
Первым прошибло того, что откликался на Фредди.
- Теплая Голова? – с комичной обеспокоенностью в голосе окликнул он.
- Простите, парни, – ответил я, – но теперь он – Дырявая Голова.
И резко нырнул вниз – с освободившимися руками.
Наверное, если какой-то Бог и есть, в тот день он плотно болел за бедного ублюдочного коротышку Бруно Хостина. Я успел не только схватить брякнувшуюся рядом с телом Гарри пушку, но и с силой пихнуть ногой стул Раймонда – так, что тот вместе с примотанным к нему Красавчиком завалился назад, побалансировал немного, да и опрокинулся. Может, и сам примотанный помог – запрокинув голову или как-то иначе сместив центр тяжести.
А потом по всей комнате защелкали снимаемые с предохранителей стволы, и я понял, что вот-вот грянет нехилая заваруха – счет идет буквально на секунды.
Загрохотали первые выстрелы. Откатившись за ближайшее укрытие – один из кейсов, – я дважды выстрелил в атакующую сторону, практически наугад, успев вознести отдельную хвалу небесам за то, что у этих ребят были гангстерские стволы с крупной обоймой, а не револьверы; тот, что перепал мне от Гарри, судя по увесистости, был полностью заряжен. Угодил я в телефон – тот слетел со своей подставки и долбанулся оземь. Ответные пули лепились в стену сильно выше моей головы – парням Патриса было непросто притереться к новой цели, а палить под углом сверху вниз удобнее в упор. До Фредди Щипача это, кажется, дошло, и он выдвинулся вперед, явно позабыв, что у монеты есть и оборотная сторона: снизу вверх прицеливаться проще. Высунувшись из-за укрытия, я всадил ему три снаряда в живот – отдача, черт ее дери, вышла неслабая. Охнув, воротила повалился лицом вниз.
Линии огня сместились и рассредоточились. Палить начали и по кейсу, за которым я укрывался, и по валяющемуся на полу Раймонду. Подползя к нему, я ухватился за ножку стула и, скрипя зубами, спешно поволок за собой, теперь уже к целой груде кейсов неподалеку. Да, хоть по движущимся мишеням и сложнее попадать, долго нам тут не продержаться. Надо разобраться со всеми этими ублюдками.
- Бруно! В сторону! Слева! – предупреждающе крикнул Раймонд, и я как мог быстро развернулся в обозначенную сторону. Пуля прошла у самого плеча, задела, распорола плащ. Прицелившись получше, я сделал несколько ответных выстрелов, и Толстый Тони, единственный, хоть немножко смахивающий на настоящего сичилиани, выронил пистолет и рухнул на пол с простреленным в нескольких местах брюхом.
- Да что с вами такое? – рыкнул Боун на Дерганного Теда. – Вы какого-то карлика завалить не можете? Мы что, в цирке?
- Так точно, старина! У тебя вся спина белая! – выкрикнул я, паля в его сторону. Тед, придушенно вскрикнув, бросился наперерез – интересно, что такого Боун ему наобещал, – и тут же рухнул, как подкошенный: обе пули нашли его.
Чертыхнувшись, Боун расстрелял остаток обоймы – бегая от кейса к кейсу, я сумел уклониться от огня, – и отступил в коридор. Определенно, нельзя было давать ему сейчас уйти, и я рванулся следом. Обманный маневр Верзилы был на то и рассчитан – он хотел нанести удар исподтишка и, скорее всего, размазать меня ногами по полу. Вот только мой вам совет – не подставляйте карликам ноги. Особенно таким ушлым малым, как я.
Все произошло быстро. Отступив от Боуна с перочинным ножом в руке, я смотрел, как Верзила, кривясь от непереносимой боли, кулем оседает на пол. Штанина его исполосованных дорогих брюк стремительно пропиталась кровью. Его огромное тело пока еще отказывалось принять, что игра окончена, но он был уже готов – я видел это так ясно, как божий день.
- Не стоило вам, ребята, связываться с нашей конторой, – бросил я, вытирая лезвие о пиджак валяющегося в проходе Теда. – И уж точно – не стоило гробить наших. Моисеев закон – зуб за зуб.
- Коротышка хренов, – процедил Боун и обмяк у стены.
Я пожал плечами.
- Ну да, коротышка. Зато какой!
* * *
- Жаль, ты мне никого не оставил, – посетовал Раймонд, разминая затекшую шею. Выглядел он, после того, как я отвязал его, все еще хреново, но хоть на ногах стоял, пусть и пошатывался. – Особенно этого подонка Гарри. Я ведь всерьез считал, что он заинтересован свалить Патриса. А оказалось – они все в этом заинтересованы. – Он покачал головой. – Собачья жизнь…
- Слушай, а какого дьявола ты сам не воспользовался этой штукой? – спросил я у Раймонда, когда мы спускались в лифте на первый этаж. – Этим твоим кольцом с пистолетом. Они у тебя все такие?
- Нет, только одно, да и его я умудрился потерять. – Раймонд хмыкнул. – Вообще, у меня ни разу не было возможности опробовать эту игрушку в бою. Я-то думал, ты сможешь ей веревку перебить – и только. Там калибр – четыре с половиной миллиметра. Это же пшик.
- Повезло, повезло, – отозвался я сухо, представив, что бы было, если бы «игрушка» не сработала, как надо.
Двери лифта плавно разъехались – и в лицо нам уставился… долбаный карабин.
Держала его секретарша, та самая крашеная стерва, что огрела меня шваброй.
От удивления я даже сигарету, которую вертел в пальцах, выронил.
- Слушайте, дамочка… – Право, сегодняшнего стрельбища мне хватило с лихвой, да и Раймонд вряд ли сможет сейчас спокойно стрелять по кому-то. Особенно – по женщине, пусть даже и пробивной стерве. – Все это можно как-то улад…
- Заткнись, – только и бросила она, плавно снимая карабин с предохранения.
Я зажмурился.
Прогремел выстрел.
Правда, я почему-то ничего не почувствовал.
Рискнув приоткрыть глаз – через пару секунд, показавшихся вечностью, – я почти уже приготовился к тому, что увижу Раймонда с развороченной головой на полу лифта. И к тому, что это будет последнее, что я увижу в этой дрянной жизни. Но Раймонд был цел. Он таращился на секретаршу. Та, выронив карабин, припала на одно колено – и с обескураженным видом рухнула лицом вниз. В спине у нее красовалась дырка, и по белой блузке в стороны расползалось алое пятно.
- Май? – выпалил я, переводя взгляд на фигуру, стоявшую в дверях вестибюля.
- Кажется, я вовремя, – спокойно сказала она, опуская изящный револьвер и непринужденным жестом поправляя на носу очки. – Рада видеть вас целыми, ребята.
- Как, черт возьми, ты подгадала? Ты давно здесь?
Подняв руку, Май продемонстрировала какую-то штуку вроде древнего портативного телефона с мигающей на ней меткой.
- Ты же не думал, что я отправлю тебя вникуда, не имея никакого шанса прикрыть? – спросила она с довольным видом. – У тебя на плече маленький датчик-навигатор. Ты сказал мне держать руки при себе, когда я тебе его повесила… но иногда и от простых дружеских объятий бывает польза, верно? – Первый раз я видел сестру Праоста сияющей, как начищенная монетка.
- Все я правильно тогда сказал, – буркнул я, переводя взгляд на Раймонда. – Да эта дамочка похитрее будет сделана, чем ее брат, – пожаловался я ему. – Какие-то датчики, навигаторы… что она себе позволяет?
Какое-то время мы молчали – потом рассмеялись дружно. Не особо то был веселый смех, конечно – но зато искренний. Ничего особенного не произошло сегодня: синдикат все еще маячил зловещей тенью над городом, а на место тех ублюдков, что полегли сегодня, встанет десятеро новых, и даже если Патриса сковырнут его собственные люди – всегда найдется кто-то, кто будет готов занять его дерьмовый трон.
Но и мы ведь пока неплохо держимся, верно? Пусть мы не сумели спасти Праоста, зато вызволили Раймонда. И в Май я совершенно зря сомневался – она-то точно не оплошает на новом месте и не даст конторе загнуться. А так, глядишь, найдутся и новые люди, не готовые терпеть произвол и несправедливость. Те, что займут место погибших в благородной борьбе – и не дадут именам погибших забыться, кануть зря.
Как бы ты ни был мал, всегда найдется кто-то поменьше или побольше – и это совершенно нормально, сдается мне. Ведь в конце концов, главное – иметь крепкие кулаки и не бояться постоять за себя. Не бояться выступить против тех, кто злее и выше – им куда больнее падать со своей высоты, куда дольше вставать.
Уж в этом-то я, Бруно Хостин, совершенно уверен.