- Да, я злодей... Нет, я солгал, неправда!
Дурак, хвали себя! Дурак, не льсти!
Ричард III.
Человек сидит у окна. Что о нём можно сказать? Расстёгнутые несколько верхних пуговиц рубашки- словно бы она его душила. Пиджак с юбилейным значком похож на запыленную тряпку - видно, что он так и не научился его носить. Да и вообще, пиджаки никогда не шли ему. Ранняя седина, лысина, не особенно красивое, никогда не бывшее красивым лицо. Очень уставшее лицо. Уставшее -потому что он не спал три дня. Врачи рекомендовали ему не напрягать мозг - но это было так важно! И есть таблетки. Впрочем, ничего не получилось. Да и к дьяволу. За окном - обычная московская улица. Идёт дождь и мокрый снег. Едут машины, идут люди. Человек их не видит. Человек видит только звезду - единственную взошедшую в грязном, едва успевшем потемнеть, небе мегаполиса, взлетевшую слишком рано и слишком высоко. Человек что-то шепчет, поднимая пистолет и целясь им в окно:
-Отклонение! Отклонение по вертикали, Комов! Даже я это чую! Следи уже за приборами! Даю мощность на металл! Секция четыре-бэ, левая! Компенсируй дальше сам! Попадание? Ракета? Корпус пробит? Струя увязла в полимере? - в руке человека пистолет с блестящей как масло латунной плашкой, - Подача зарядов к семидюймовкам работает? К чёрту охлаждение! К чёрту пробитые шланги! Мы ещё можем стрелять! Орудия -к бою! Подача! Заряды!
Из текста рассказа ""Пляска титанов".
Был прислан в редакцию журнала "Полимеры и жизнь" по электронной почте и потому даже не рассматривался.
"...Нет ничего удивительного, что с чудовищами сражается армия. Так было всегда и везде, во все эпохи человечества. Так происходит и сейчас, под тремя фиолетовыми солнцами Херстут Энде. Правда, нас не приветствуют, нам не радуются когда мы входим в этот городок. И причина этого кроется именно в том почему, когда нападают чудовища - о помощи взывают именно к вооружённым силам. Армия - это, прежде всего, огневая мощь. Обеспечьте, подвезите, сконцентрируйте- и мы поможем вам убить любую, самую живучую тварь. Миром правит самая тяжёлая артиллерия. А самый крупный калибр - всегда у нас.
Правда, после нашей помощи, любой город надо отстраивать заново. И, часто, заселять тоже. Но задача- всегда выполнена.
Особенно верно это для нашего трехсоттонного целера. Целер этой весовой категории А способен, даже не особенно разогревая свой реактор, запросто разнести небольшой городок... Как раз такой вот, да. Но машина таких габаритов неуютно чувствует себя в узостях улиц. Его оператору-водителю здесь, пожалуй, даже тяжелее, чем танкистам. Поэтому, сверхтяжёлый шагоход остановился у переезда через монорельсовую ветку, проходящую по касательной к неправильному,вытянутому овалу города, разраставшемуся вдоль делившей его на две неправильные половины реки.
Если бы целер вошёл в город то тут не только от брусчатки наверное осталось бы одно воспоминание. Своими трехпалыми птичьими лапищами, он бы тут снёс все вывески и все стены,что глядят на улицу.
Эту чёртову брусчатку, тряские серые и даже на вид древние камни, укладывали ,наверное, ещё во времена первых колонистов. Хорошие же были тогда времена. Планета, по своей сложной орбите, не подошла к одному из фиолетовых солнц достаточно близко. Вспышка радиации не пробудила грибок. Покойники смирно себе гнили, каждый в отведенной ему могиле. И не было никаких вампиров.
Нет, вы только гляньте на них- как они смотрят на транспортёры и сидящую на них пехоту в защитных костюмах! Стоят в дверях -и смотрят. Любого приблизившегося к технике, меньше, чем на пять метров-расстреливают. Даже если вон та девочка,которую прижимает к своим юбкам её мамаша, вывернется и побежит нам- скажем, подарить одному из отважных солдат цветочек из цветной бумаги, который она сейчас держит в руках, то она не успеет даже сделать и пары шагов, как реактивная магниевая граната разнесёт её тельце на части. Инструкция. А инструкции писаны кровушкой. Нашей кровушкой -у гулей никакой крови нет. А у тех, что их защищают -считай не кровь вовсе, а так себе, водица. Это и есть самое смешное в нашей работе. Если среди них будут гули - то весь город, абсолютно нормальные люди, ещё не порабощённые грибком, -бросится на нас. Им бы на коленки перед нами(В отведённом радиусе,конечно), да просить о защите - но нет. Полумёртвый мозг гуля воспринимает их только как пищу - а они будут защищать их до последнего. Возможно, даже с оружием. Поэтому если гули среди них есть - то и этот город придётся сжечь. И девочку эту мне тоже придётся сжечь. Почему нас не присылают туда, где всё заранее известно? Почему никто никогда не ткнёт пальцем в карту и не скажет: "Здесь надо жечь всех до последнего!" ? Так было бы проще. И для нас - тоже. Никогда так не говорят. Дадут всё, что угодно. Или не дадут - просто отправят. Вампир - есть, замечен, размеры - такие-то на такое-то число, уровень контроля грибковой массы - предположительно, такой-то. Гули? Точно не известно. Решайте сами как там быть. Хотя все знают, что если определённые цифры доросли до некоторого предела- гули непременно есть. И жечь надо всех. "Решайте сами". Ладно.
- Здравствуйте, Владимир Петрович.
- Здравствуйте. Ваш номер не определяется. А у меня правило - с незнакомыми людьми, по телефону или нет, я разговариваю не долее тридцати секунд.
- Разве вам не звонили из Общества?
-А, это вы. Вы - тот, кто пишет книгу о Южносоветске, верно?
- Не совсем о...
- Да, я знаю. "О действиях 171-ой отдельной мотострелковой бригады". Но мне вас хорошо рекомендовали- председателя Общества я знаю давно,- поэтому будем друг с другом честными, ладно? Слова "действия 171-ой отдельной" и означают, что вас, в первую очередь, будет интересовать Южносоветск. К штурму Грозного мы не успели. Что за нами там ещё? Мы и выгрузится толком не успели, как нас, вместе со всем,что попадалось под руку, на вертолётах начали из Ханкалы тягать.... Ладно. Будем считать, что мы договорились. Условие у меня будет. Одно. Неукоснительное. Говорить обо всём этом я зарёкся давно, тем более - с вашим братом. На встречу с вами я согласился во-первых, потому что вы - человек, судя по всему, не такой как все эти юные мальчики с телефоном и диктофоном. Служили,в конце концов. А во-вторых, как я уже сказал, мы разговаривали о вас с Вадимом Дмитриевичем.... Сами догадались ему позвонить?
- Нет, полковник Кубанов посоветовал.
-Надо же, Володька уже полковник... Надо будет позвонить, поздравить. Нда... В общем, Вадим Дмитриевич мне сказал, что с вами можно иметь дело. И что поговорить с вами и на ваши вопросы ответить - вполне стоит. Надеюсь, он не ошибся. Впрочем, такое с ним редко бывает. Так вот, просьба у меня будет одна. Мы поговорим обо всё подробно. Даже о Южносоветске. Но если вы меня хоть раз спросите о лейтенанте Лисьеве - наше интервью тут же и закончится. И больше никогда не повторится. Надеюсь, это понятно?
В проем двери ввалился шумный как горный обвал Лерес. В самом углу кубрика - то есть, там, где меньше всего капало и поближе к печке сидел именно тот,кого он искал.
Он думал,что Лисьев опять возится со своей "сонькой" - портативной видеокамерой "панасоник", которую он таскал с собой всюду, пристроив на манер автомата. Плёнки в одной кассете хватало на час, но недостатка в маленьких чёрных квадратиках и он снимал всё,что возможно. В основном, конечно свою машину.
-Адмирал! - гулкий голос лейтенанта отразился от кирпичных стен на которых кое-где уцелели обои. Лисьев поднял глаза от книги и взглянул на вошедшего. "Сонька", конечно же была при нём. Уставившийся на него чёрный стеклянный глаз моментально сбил Лереса с мысли и он спросил уже тише, - Надеюсь, себя-то хоть не снимаешь?
- Снимаю, -в тон ему ответил Лисьев, так и не отвлекаясь от книги, которую он читал. Книга, найденная в разбитом доме, всё равно была без начала конца. Да и читал он её уже сотню раз, - Машину. Второго оператора. Вас,когда в объектив попадаете, показания приборов. Что из кабины видно. Войдём- буду воронки от снарядов снимать.
Он помолчал мгновение или два, а затем продолжил:
-Положено. И меня тоже снимают -если надо. Нас хоть и дёрнули с Полигона - но всё равно, считается, что испытания идут. А что до плохих примет... Так это ж не я тут на брюхе под пулями ползаю. Машина,с момента перехода через Аргун, вообще ни шагу не сделала. Я тут, считай, загораю. Снарядов-то почти нет. Какие меня тут приметы могут достать?
Все это Лерес слышал и раньше. Но считал, что Лисьев излишне ворчит. В конце концов,если бы не его мортиры, то прорыв из городка не смогли отразить ни окопанная БМП-2, ни буквально на руках подтащенные "двустволки" -зенитные автоматы.
Лисьев взглядом указал на один из пустых патронных ящиков, как бы приглашая присесть.
- Чего приходил-то? - вдруг засуетился, заспешил после минутного молчания Лерес, - У нас там парламентёры пришли!
-Вот даже как? - скрипнуло основательно запачканное кресло с обломанными ножками, оставшееся здесь, видимо, от прежней обстановки. Лисьев положил книгу на колченогий столик и протянул озябшие ладони к догоравшим внутри хромоногого железного цилиндра деревяшкам.
Это было даже забавно.
- Прям вот как положено?
-А то! Белый флаг, без оружия. Говорить хотят.
- Ну а я тут причём?
- Ну так как же? - усмехнулся Лерес, - Связи-то опять нет. Капитан укатил. Воти получается,что здесь, на этом участке, ты и я, так и так - двое самых старших по званию, адмирал. А говорить они хотят с главным. Так вот
Лерес переступил с ноги на ногу, разгоняя кровь в замерзшей стопе. Внутри разгромленного домика было не сильно теплее, чем на улице. Дров было мало.
- Ладно, -сказал он, - Глупость. Смешно это просто было. Неожиданно. И капитана нет. Схожу, скажу, чтоб прогнали их к чёрту, в джаханнам. Не сдаваться они же собираются,в самом деле.
- Ну что же ты так, Володя, - с невероятной серьёзностью сказал Лисьев, - Нельзя же так с парламентёрами. Не по правилам войны это. Не по женевским конвенциям
- Пойдём - Лисьев встал,- Посмотрим. Послушаем. Может, что скажут.
Улыбнулись они оба, синхронно.
"Зачем делать такую странную машину? Глупость. Гусеничная и колёсная техника. И пушки на них могут быть любые. Но вот только одна проблема. Танк, сколь бы ни был он большим и сильным, катится по земле на гусеницах. Гусеницу можно разрубить или взорвать. Особенно хорошо рвется она если по ней ударит рубящее "крыло" особенно
Ноги же целера рубить бесполезно. И стрелять по ним -тоже. Их двигает сокращающийся от электрических импульсов металл. И он немногим менее прочен,чем сталь. Там нет ничего, кроме металла - силовые кабели скрыты в самой глубине, у каркаса. Остальное- металл. Бесполезное занятие - рубить или стрелять в металлическую балку толщиной больше полуметра. И взорвать не выйдет. Разве что суставы. Но они-то тоже не из олова, они вес машины держат на себе. Да и суставы, как на грех, как как раз защищены юбкой из подвижной брони.
А то, что он большой-это даже хорошо. Если оператора целера всё же заразят грибком, превратят в гуля, то мишень из механического гиганта выйдет для танка преотличная."
Все молчали.
- Ты - бородатый ткнул в Лисьева, который в своей неизменно аккуратной и даже слишком чистой чёрной шинели, так выделявшейся в привычной желто-зеленой гамме обычной армейской формы, - Ты же не из них?
- Почему? - усмехнулся тот,- Из них. Просто с флота.
Бородач расхохотался так, что его грязная кепка чуть не слетела с головы:
- И кто- ты, капитан?! Что ты делаешь здесь капитан? Где здесь плавает твой корабль, капитан?
- Моё флотское звание - младший лейтенант, -Лисьев с достоинством указал на одинокую звездочку на погоне, - А орудийные башни моего крейсера ты недавно слышал.
Дотоле спокойное лицо боевика страшно перекосило.
180-мм снарядов к четырём орудиям главного калибра машины Лисьева было мало, флот просто не успел их передать. Пришлось взять те, что были на полигоне и страшно экономить - ведь возить туда-сюда неподъёмные снаряды, те, что не помещались в магазинах автоматизированной подачи по опасным военным дорогам было тоже тяжело. Но врядли этот считал сколько по нему было выпущено. Если бы считал - то понял,что Лисьев стреляет по нему даже слишком мало. Например, вчерашний штурм не удался именно потому что в механизированных магазинах на четыре орудия осталось всего десять снарядов. Из них шесть - лежали на грунте потому что грузовик с ними только пришёл. И поэтому, по основательно порушенной околице Адмирал сделал только два выстрела. Тяжкие вздохи фугасных гранат оставляли от неуязвимых для древних стапятнадцатимиллиметровых унитаров толстых стен только груды битого кирпича.
Всего две. Но в том-то и дело, что разрывы фугасных гранат весом в восемьдесят восемь килограмм никогда не считают. Никогда не будут считать. И никто не будет.
- Ты пришёл говорить? - сказал Лисьев - Я - лейтенант Лисьев. Это моя машина стреляла и будет ещё стрелять по тебе. Я - старший по званию здесь. Говори. Я слушаю.
- Я, - бородач достал из кармана камуфляжа яркую и праздничную сигаретную пачку. Достав последнюю сигарету, смял пачку и бросил куда-то туда, где в окопе, за стеной из мешков с песком, спала БМП. Отныне он говорил только с ним, игнорируя существование огромного Лереса, - Командир армии республики Ичкерия Арслан Гехалаев. У меня под рукой - триста воинов, триста львов Аллаха. И у меня столько боеприпасов,что хватит на всю вашу армию.
- Ты хочешь меня напугать, Арслан?
Бородач затянулся и выпустил горьковато-сладкий табачный дымок в холодный воздух.
-Думаешь, твоё чудище нельзя подбить?
-Думаю, можно - улыбнулся Лисьев.
-Вон! - Гехалаева только больше разозлила улыбка Лисьева. Он ткнул рукой - Вон, трое ваших коробок лежат. Горелые. Два транспортёра - не знаю кто. Но "шестьсот первого" - расплавил я! Сам выпустил гранату в лоб! Я и до этого плавил ваши древние железяки!
Загнанный в угол зверь, он смотрел только на Лисьева, который продолжал улыбаться:
- Одно попадание по лапе или по вон тем шлангам, - силуэт огромной машины, стоявшей, наверное, в полукилометре от блокпоста, был ясно виден даже отсюда, - Что тянутся к пушкам - так просто!
- Очень просто!- ещё шире улыбнулся Лисьев, - Наверняка, кто-то ещё додумался!
- Значит так, младший лейтенант Лисьев. Твоё чудище высокое, а тут всё плоско. Видел школу? -Лисьев кивнул. Конечно, видел. Школа, стандартное двухэтажное белое здание с бетонным козырьком подъезда была самым высоким зданием в Южносоветске. По нему он не стрелял, используя его как ориентир, - А в школе, в подвале, механик с вашего танка. Мы его ночью вынесли. И триста женщин. Ещё один выстрел из твоих пушек- и я всех их убью. Ещё один штурм -и они умрут первыми. Если мы не выйдем через два дня - они умрут. Вот так. Подумай о парне- у нас нет лекарств, нет бинтов. Он лежит и стонет. Подумай о детишках, мичман Лисьев! Думай о матери своей, Ваня!
Он повернулся и пошёл обратно, к тёмным домам, забыв и о брошенном на землю белом флаге из грязной простыни и дуле автомата, нацеленном ему в спину.
Улыбка не сползала с лица Лисьева, даже тогда, когда фигура Гехалаева превратилась в едва различимую чёрточку.
"...Страшный грохот разбудил спавшую девочку в её кроватке.
Она спала на первом этаже. Она открыла глаза. Всё было как всегда. Она хотела кого-нибудь позвать. Но тут разом погас свет ночника,который всегда оставляла включённым мама. Потом - исчез потолок. Стало холодно. Вокруг неё сыпались камни, черепица, куски дерева. Потом исчезла нависавшая над ней блестящая темнота- и открылось небо с одной-единственной звездой. То, что девочка осталась живой можно объяснить только одним и могла видеть эту звезду - изгиб стальной лапы шагохода закрыл её от обломков её собственного жилища..."
Работу запущенных трубин двигателей услышишь не сразу. Поэтому первым, что услышали на блокпосту была дрожь земли. Но всё же звуки были настолько непривычными для военных, что никто даже не понял куда следует посмотреть.
Всё прояснилось окончательно, когда свист ветра за их спинами вдруг превратился в рёв,в стон раздираемого трёхпалой стопой ржавого металла останков сгоревшего автобуса - бам! Металлическая колонна раздробила, окончательно уничтожая попорченный гусеницами асфальт дороги.
БМП, разбуженная в своей каменной постели, подпрыгнула на своих узких гусеницах. Но испугавшись, последовать за механическим чудищем не решилась.
-Товарищ лейтенант! - оглохшие уши Лереса, наконец, смогли различать звуки. И даже слова, -Остановите его! Остановите!
Это кричал второй оператор машины, из той же второй бронеполевой, что и Лисьев. Он бежал прямо на него, подскочил и вцепился в грудь Лересу.
Младший лейтенант с трудом оторвал его от себя - казалось, ещё немного и он разорвёт афганку намертво закостеневшими пальцами. Но второй оператор не хотел отставать от него. Его расширенные зрачки не допускали возможность говорить с ним. Пришлось наорать:
- Чем я тебе его остановлю!? Чем? Вот этим вот сапогом!?- он хлопнул себя по берцу,- Соображай!
- Но машина же сейчас упадёт! ЭРШ-ГЛ не может передвигаться без второго оператора! Без меня ему не удержать равновесие!
-Ну и сам виноват!
-Да...Я виноват, - сказал он, вродебы спокойно, и замолчал. Лерес успел успокоится, как тот забормотал, - Он мне приказал. Погрузить все снаряды в магазины,- Лерес подумал, что он тоже мог бы догадаться -когда успокоившийся Лисьев попросил взвод техобеспечения для погрузки всех оставшихся снарядов, - А потом послал в Сержень-Юрт. Кассеты отснятые отвезти. Я поехал -стрелять с места,в случае чего, он мог и без меня. Устойчивость тут не нужна. Я только вернулся. Я не ожидал. Кто вообще мог ожидать?! Я виноват. Я виноват. Я винова...
Сорвался и побежал.
Вернее, хотел.
Лерес, сильным ударом основания ладони, сбил его с ног.
Он пополз, потом попытался встать. Пришлось ударить его ещё раз.
Это было самое глупое что можно сейчас было сделать - бежать ТУДА. Пытаться догнать разогнавшуюся машину артиллерийской поддержки пехоты - всё равно что пытаться догнать автобус. Или транспортёр. И даже если догонит- Лисьев в любой момент может начать стрелять. И по нему - тоже. Вот-вот начнут. Уже начали. От выстрела пушек оператор хорошо если только оглохнет. Но, скорей всего,его контузит. А выхлест пламени из сопел полуреактивных пушек просто сожжёт дурака, намертво приварив сожжённую форму к вскипевшей коже - если раньше его, выскочившего, на ничейную землю просто-напросто не подстрелят. И если за действия Лисьева он уже никак не в ответе - то за этого спросят по всей форме.
Потом спасибо скажет - за то,что жив остался. И здоров.
Сейчас надо было решать самый важный вопрос - попробовать всё-таки связаться с Лисьевым или уже поздно. И надо ли крутить телефон, тормошить соседей - принимать решение, пока у "эр-ша" оставался боекомплект.
До того как поступил приказ на штурм, все желающие могли видеть, как где-то далеко, будто далёкий гром, ворочалось и грызлось среди бетона и камня одетое в мрак и красные звезды титаническое железо.
- ...Гехалаев врал. Врал! Не было там никого!
- Почему вы в этом уверены? В школе ведь,в самом деле,нашли какие-то останки. Простите, но я должен спросить об этом.
- Соображайте сами. Машина весит триста тонн и удельное у неё выше, чем у танка. А Лисьев долго плясал на развалинах школы, до того как его всё-таки остановили. Не знаю как у него это получилось. И как он смог вообще пойти. ЭРШ-ГЛ просто не приспособлен к тому, чтобы вести бой с одним человеком в кабине управления. Второй должен поддерживать равновесие машины. Видимо, Адмирал всё же был шагоходчик от Бога... Неважно. Триста тонн. Всё измолото как в мясорубке. Фарш. Там даже оружие было сплющено так, что не разобрать.
- Генетический анализ...
- Ну вы дали! Пока там добивали оставшихся, вместе с подтянувшимися внутренними войскми, пока то да сё -триста раз всё прогнило. Это же первые числа апреля были. Весна же. Тепло началось. Канаву тогда на востояной окраине кое-как отрыли - и туда всё тащили. И землю потом сверху кое-как нагребли ИМРом. Руки, говорят, даже кое-где из земли торчали. Я сам не видел -рассказывали. Вот как спешили с этим закончить, пока всякая бактериальная дрянь не началась. А вы говорите - анализ. В общем, к тому времени как очумевшего Лисьева из тюремной больницы перевели в камеру гарнизонной тюрьмы, ничего, кроме обломков кирпича и развороченного бетона в Южносоветске не осталось. Да и какой к чёрту генетический... Не было у нас ничего такого тогда. Может, разве что границей где-то. Но кто бы им Лисьева выдал?
- Даже тогда?
- Даже тогда.
- Но ведь Гехалаев врал?
- Я так думаю. Уверен. Во-первых, насчёт механика-водителя он врал -это совершенно точно. Когда мы смогли дойти до танка, он, вернее, то,что от него осталось было на месте, на сиденье водителя - люк они рвали невероятным количеством взрывчатки, его, буквально, вбило внутрь. А ложь в одном -ложь во всём, это вам любой районный адвокат скажет. Во-вторых, почему не связался перед самым самым первым штурмом? Или когда только вошёл в этот городок, рванув туда, где ег оне ждали, сметя пару рот мотострелков? Разве он думал, что онём забудут? И, в третьих... Вот же, воистину - помяни чёрта. Сам же и заговорил о Лисьеве.
-Но если врал - тогда...
- Лисьева понизили в звании, но оправдали. Дело было шумным, но, в конце-концов, закрыто военной прокуратурой. Я и уверен, что в школе не было никого, кроме чехов. Скорей всего, сам Гехалаев был именно там - здание крепкое, идеальная позиция. Ну и стрелять мы, как ему, наверно, казалось, по школе должны были бы, псоле сказанного, опасаться. Да и труп его потом не нашли нигде. И живым он нигде не выполз. Даже по радио. В интернете. Значит, в том подвале он и остался. Дело не в том, что Лисьев растоптал Гехалаева. И чёрт бы с его отчаянной атакой на которую машина артподдержки просто не рассчитана - но справилась. В конце-концов, его атака была внезапна для всех - но мы опомнились быстрее. И он бил 180-мм снарядами, в упор, по всему что видел. Потом топтал, рушил. Это потом нам тоже очень сильно помогло. Как и то,что он, по сути, стянул все их силы на себя -иначе бы мы просто не вошли. Нет, дело даже не в том, что из-за газетных воплей вокруг Южносоветска живешь как в вакууме. Бог бы и с этим.
-Но я не понимаю...
- Лисьев был до последнего абсолютно уверен, что в школе есть пленник и есть женщины с детьми. Тем не менее, он запустил ГТД. И его машина плясала на их костях. Может быть, поступи он по-другому - потерь при штурме было бы намного больше. А может, и не было бы никакого штурма. Может, бы их выпустили. Может, Южносоветск сожгли бы тяжёлыми огнемётами. Не знаю. Но никто из тех, кто был в Южносоветске не подаст Лисьеву руки. Я не подам.
- Нет, зачем он это сделал? Разрубить очередной гордиев узел? Или что?
-Откуда мне об этом знать? Об этом надо знает только сам Лисьев. Почему бы вам так не сделать? Поговорить с Лисьевым? Если уж смогли найти Кубанова, меня...
- Вице-адмирал Владислав Лисьев работает в каком-то "ящике" по проектированию шагающих тяжёлых артсистем. Я хотел выйти на него, но мне позвонили раньше и прямо в лоб сказали, что тревожить заслуженного работника оборонной промышленности вопросами о давних и страшных годах войны- некрасиво. И так понятно, что они имели ввиду Южносоветск.
"Металлическая птица то поднимала ногу,то опускала. Делала шаг вперёд и тут же -назад. Вперёд- назад. Вперёд-назад. Мокрое от дождя стальное брюхо, будто маятник, качалось над её головой, приковывая взгляд , гипнотизируя.
Вой, рёв. Он будто бы исходил из уходящей к самому центру планеты бетонного устья сверхглубокой скважины.
Птица не спешила идти ему навстречу, опасаясь оставить укрывшегося под промокшим одеялом испуганного птенца.
Вперёд-назад.
Вперёд-назад.
В луче лазера вспыхнули капли дождя, мочившего бесчувственную кожу-броню птицы, сломанную кроватку и ночную рубашку девочки.
Вперёд-назад.
И земля под каждым шагом махины звенела как колокол.
Вой сменился хрипом, грохотом. В свете фар целера, девочка видела, как дом напротив обрушивается , проваливается в себя, в огромную чёрную яму - глубже любого подвала.
В свете фар целера, девочка видела, как всасывая в себя землю,камни разрушенного дома черепицу,пропитанную грибком брусчатку,из-под земли вырастает, наливается мерзким гноем чёрный пузырь.
Набрав необходимую массу, пузырь словно бы взорвался, обратившись в устремлённый к небесам конус. Конус распался на сотню, тысячу щупалец разом и они, сплетаясь в невероятный змеиный клубок, содрогаясь от невероятного наслаждения начали образовывать нечто похожее на уродливую куклу из соломы. Постепенно, очертания антропоморфного кошмара, не уступавшего размерами стрелявшего по нему из своих лазерных орудий тяжёлому целеру. Не смейте думать, что это тварь когда-то была человеком -хотя это так и есть, мозг там ещё остался, где-то в глубине. Не смейте думать, что это огромное черное лезвие, ярко блеснувшее в свете уцелевших уличных фонарей будто топор палача имеет какое-то сходство с давно переработанной грибком человеческой рукой -хотя и это правда.
Чёрная половинка луны , как молния, ударила по плитам брони над самой головой девочки, но оставила лишь неглубокую вмятину. Удар заставил махину пошатнутся и сделать шаг назад, для компенсации и восстановления равновесия. И тут же- шаг вперёд.
Девочка закричала.
Воздух вспыхнул белым у неё над головой - и лазерные орудия не имели к этому никакого отношения.
Семидюймовая реактивная пушка била, извергая из себя одну за другой за другой, зажигательные гранаты.
Чернота горела в магниево-фосфорной смеси, истаивая облаками густого серого дыма, отлично заметного в свете боевых фар целера, но тут же исчезавших в ночи, когда дым поднимался за границы светового конуса.
Девочка задыхалась и плакала- только теперь её плач не имел никакого отношения к тому что именно ей очень страшно -просто жгучего фосфористого дыма было столько,что не плакать было нельзя. Хотя, наверное, к её страху, эти искусственные слёзы, всё же имели самое непосредственное отношение -ведь именно его сжигал целер своими гранатами.
Девочка кричала и не слышал свой крик. Она не слышала даже грохота выстрелов.
Над её головой, плясал на обломках её дома серый как сталь целер. Вперёд- выстрел. Назад. Вправо-выстрел. Влево. Назад.
Механическая птица ступала нежно и аккуратно так,чтобы ни за что на свете не задеть её, замершую, замерзшую и боявшуюся пошевелиться
Она могла уйти, но всегда возвращалась - чтобы защитить её от страшного, похожего и одновременно уже не похожего на человека мрака...»