Ангел Принадлежащий к Первому дому, Ремиель Зеркало Его Мощи (Амрахаэль) был рожден когда было произнесенно Первое слово. Как и все Ангелы Первого Дома, его предназначение было дносить Его волю и Его голос до других домов.

В отличие от многих и многих тысяч Элохим, Ремиэлю повезло, и он был назначен одним из гонцоы для Первого Среди Первых, зажигателя Солнц и Приносящего Свет Люцифера, тогда еще имнуемым Самаэлем. С того момента когда Ремиэль увидел первого из сотворенных, он был очарованн его совершенством. Хотя как ангел он знал о существовании и величии Всемогущего, Господь никогда не проявлял своей силы в мире который он Сотворил. Но Самаэль всегда был рядом, во всем своем величии, пропущенном через призму тысяч слоев тогда еще совсем юного мира.

Когда грянул великий бунт, Ремиэль не раздумывал и секунды, одним из первых придя под знамена Утренней Звезды. Ему было все равно что будет с человечеством, которое он любил скорее абстрактно, но он верил в Люцифера, и знал что тот не может быть не прав. Далее последовали события которые помнит каждый из Павших, но никто так ярко и с таким благоговением как Ремиэль. Поединок двух величайшин Англеов Света, который он, как гонец Люцифера, наблюдал почти в упор, заслоненный от бушующей силы телами могучейших Восставших всех домов.

Прикосновение Господа к Творению, что сокрушило могучие горы, и искорежило самую суть пространсва и времени, но ни на йоту не поколебало волю Первосотворенного и проклятье которое наложил на них Творец, которое он перенес как благословение, ибо теперь он навек был связан с тем кого любил даже больше чем человечество. Бывший гонец Первого, во время войны гнева, изначально он был награжден за свою несокрушимую веру, и всепоглощающию любовь тем что стал его оруженосцем в Тихой Войне (Silent War).

Все изменило Первое Убийство. Когда ангелы окончательно пали, когда Эбонитовый Легион пошел на Сагун, убивая всех смерых на пути, Ремиэль вернулся на прежнюю должность, став глазами и ушами Первого в подвластных Восставшим землях. Пом ере того как зверства наростали, равно как и трения среди легионов и будующих владык Ада, Ремиэль стал не только глазами Люцифера, но и его карающей дланью. Пусть он не был ни силен, ни могуч, и не мог похвастаться ни скоростью Габриэля, ни силой Дагона, ни огненным Мечом Михаэля, но как бы не был он слаб, за его плечами была тень Величайшего из Элохим, и он вершил суд над предателями его властью и волей, отправляя тысячи людей на плахи и цитадели Ненависти, на эксперименты Извратителей. Равно он вершил суд и над павшими, извещая их о воле генерала и являясь вестником его гнева. Его не любили, но его верность Люциферу хранила его лучше чем крепчайшие брони, а на мнение соратников ему было наплевать — все для чего он жил, для чего лично присутсвовал на пытках и казнях, для чего если надо без страха и сожелений летел напрямую через поля битвы, ли по колена в кишках и крови убитых — это мимоходом брошенное слово одобрение, и возможность видеть его величие, простершись у Черного Трона Гейинома.

Его война прошла не на полях битвы, но в самых черных и потаенных уголках Цитаделей восставших. Единственная битва в которой ему пришлось учавствовать — это оборона Гейинома, в последней битве войны. Вместе со своими собратьями, он сорок дней и сорок ночей дежал оборону, чтобы последний раз услышав клич Люцифера пойти с ним в бессмысленную отаку отчаяния. Последнее что он помнил до Бездны — это то как он бредящий от ран вырывался из рук ангелов небесного воинства, к своему единственному повелителю, закованному в цепи огня, но так и не склонившему голову. Потом была Бездна. Полное ничто,в котором не было Люцифера, а лишь остальные павшие, ненавидившие всех — друг друга, первый дом и лично Люцифера. Первое время он подобно осальным из лоялистов первого дома пытался восстановить порядок, но без грозной тени Люцифера, он был всего лишь одним из младших ангелов, лишенный сил, и воли. Благодаря накопленным во время войны знаниям и одолжениям, он все же сумел уцелеть, оградив себя от большей части ненавидящих его соратников, но его сил не хватало на то что бы покарать «еретиков» и «предателей», и потому он затаил свой огонь, и ждал, ждал знака от своего предводителя. Пока в один день этот знак не был дан — и тогда, Ремиэль одним из первых не раздумывая бросился в водоворот бушующий за Вратами ада, ради призрачного шаса вновь увидеть Его.